«Заветы молчания»

***

…

***

3 сентября, понедельник Сентябрь начинался не холодом. Скорее — равнодушием. Небо было прозрачно-голубым, глаз Лумена смотрел ровно, без тепла. Золотая радужка не слепила. Зрачок-солнце висело высоко, и от этого свет казался чужим. Амарин вышел из автобуса у серых ворот гимназии ОМДКР. Забор тянулся вдоль всей улицы. Кованые прутья, на каждом — маленький глаз Лумена с ресницами-лучами. Амарин провёл пальцем по ближайшему, поправил сползшие очки и пошёл внутрь. Матушка сказала: «Будь послушен. И не молчи слишком много — это считают гордостью». Отец сказал: «Если что — звони». Ничего нового. Он кивнул сам себе и поднял сумку выше на плечо. Внутренний двор был почти пуст. Родителей не пускали дальше ворот, ученики заселялись с утра, и Амарин оказался среди первых.

***

Комната 307. Дверь тяжёлая, открылась со скрипом. Внутри — две кровати, два стола, два шкафа. Окно выходило на внутренний двор и часть купола. Амарин занял левую сторону, бросил сумку на кровать. Он разобрал вещи медленно. Рубашки на плечики. Кофту — на спинку стула, чтобы не мялась. Очки протёр заранее приготовленной салфеткой, хотя они и так были чисты. На тумбочку поставил кружку — белую, с золотым глазом на дне. Матушка подарила. Когда он развесил полотенце и проверил, закрывается ли шкаф, дверь открылась снова. Вошедший был выше. Светло-коричневые волосы собраны в хвост, на шее — бандана в чёрную клетку. Очки с голубой оправой. На скуле — маленький шрам. — Привет. — Здравствуй. — Лололошка. Можно Ло. — Амарин. Ло прошёл к правой кровати, поставил рюкзак. У него было мало вещей — сменка, пара тетрадей, рубашка, чёрная футболка и такие же шорты. Он не стал разбирать их сразу. Сел на кровать. — Хорошо здесь. Амарин кивнул. Говорит ни о чём. Ну и ладно. Ло зевнул, прикрыв рот ладонью. — Я посплю полчаса, — сказал он. — С дороги. — Хорошо. Ло лёг прямо так, поверх одеяла, даже не сняв очки. Через минуту дыхание стало ровным. Амарин сел за свой стол. Достал блокнот. Написал число — «3 сентября». И больше ничего. Смотрел на лист, на пустые строчки, на собственные пальцы. В комнате было тихо. Тихо. Хорошо, что тихо. Лишние разговоры ни к чему.

***

07:30. Утренняя молитва. Маленький молельный зал на первом этаже. Белые стены, белые скамьи. Никаких украшений, только глаз Лумена над алтарём. Амарин встал во втором ряду, у стены. Ло — рядом, хотя свободных мест хватало. Отец Рун говорил о благодарности за новый день. Амарин слушал краем уха. Слова были правильные, но пустые. Он их не чувствовал. Никогда не чувствовал. Но стоял прямо, сложив руки — как учили. Ло стоял неподвижно. Амарин чувствовал его взгляд — на своём затылке. Смотрит. Мы знакомы пятнадцать минут, а он смотрит. Почему? Что во мне такого? После молитвы они вышли в коридор. Ло шагнул так, чтобы оказаться рядом. — В столовую? — спросил он. — Да. — Я тоже. Куда я, туда и он.

***

08:00. Завтрак. В столовой пахло кашей и свежим хлебом. Амарин взял поднос. Ло — следом. Овсяная каша, масло, чай, булочка с выдавленным глазом Лумена. Амарин сел в углу, у окна. Ло сел напротив. Ели молча. Сидит напротив. В столовой сотня мест — он выбрал напротив меня. Специально? Или случайно? Амарин откусил булочку. Глаз Лумена хрустнул на зубах — сначала зрачок, потом ресницы. Ло смотрел на его руки. Амарин заметил. — Что? — спросил он. — Ничего. Просто смотрю. Просто смотрит. На мои руки. Зачем? Я не играю на пианино, не рисую. Обычные руки. Амарин убрал руки под стол. Ло опустил глаза и доел молча.

***

08:30. Русский язык. Вводный урок. Класс 109. Парты в три ряда. Амарин сел за вторую парту у окна. Ло сел рядом — не спросив. Сел. Элия Десертум вошла с улыбкой. Золотистые косы лежали на плечах, лёгкое белое платье с бледно-красными узорами колыхалось при каждом шаге. На шее — золотая цепочка с глазом Лумена. — Доброе утро, девятый класс! — сказала она звонко. — Меня зовут Элия Десертум, я буду вести у вас русский язык и литературу. Давайте знакомиться? Она рассказала о программе на год: какие произведения будут проходить, сколько писать сочинений. — В этом году у нас много текстов о памяти, — сказала она. — О том, что значит помнить и что значит забывать. Амарин писал в тетради. Ло рисовал на полях кружки. — Ты конспектируешь? — шепнул Ло. — Да. — Зачем? Она же просто рассказывает. — Чтобы запомнить. Ло кивнул, будто это было откровением. И тоже начал писать — медленно, с ошибками. Не умеет конспектировать. Не умеет быстро писать. Как он вообще сдал вступительные? Но Амарин не спросил. Не его дело.

***

10:15. Перемена. Амарин вышел в коридор. Остановился у окна. За стеклом — пустой двор, купол, глаз Лумена. Ло подошёл через минуту. Встал рядом. — Скучно, — сказал он. — Угу. — А ты скучаешь по дому? Амарин посмотрел на него. — Нет. — Почему? — Потому что я здесь. Скучать по дому — значит признавать, что тебе здесь плохо. Мне не плохо. Мне нормально. Ни хорошо, ни плохо. Просто есть. И не надо лезть. Ло не спросил больше. Просто стоял рядом и смотрел в окно. Амарин чувствовал его тепло. Плечо почти касалось. Слишком близко. Он сделал шаг в сторону. Ло не двинулся. Хорошо. Не липнет. Пока.

***

11:00. Математика. Вводный урок. Ровоам Кэлхун стоял у доски в лабораторном халате поверх чёрной одежды. Чёрные волосы, зелёные глаза, очки с толстыми линзами. Говорил быстро и строго. — Математика — это не чувства. Это алгоритмы. Если вы не можете решить уравнение, разбейте его на подзадачи. Нет, нельзя «почувствовать» корень. Надо его вычислить. Он рассказал о программе: алгебра, геометрия, контрольные в конце каждой четверти. — В этой школе не отчисляют за двойки, — сказал он. — Но могут оставить на второй год. Не позорьте класс. Амарин слушал внимательно. Ло смотрел на доску, но Амарин видел — он не понимает половины терминов. Плохо. Очень плохо. Если он не понимает вводный урок, что будет дальше? Может, он прогуливал в прошлой школе. Или не ходил вообще. Но как тогда сдал экзамены? Амарин поймал себя на мысли, что переживает за соседа. Почему мне не всё равно? Он сам за себя отвечает. Я не должен думать о его успеваемости. Но мысль уже засела. И не уходила.

***

11:25. Посвящение. Актовый зал. Пахло деревом и старым лаком. Скамьи полукругом, в центре — амвон с золотым глазом Лумена. Ученики девятых классов сидели по отделениям: мальчики слева, девочки справа. Амарин сел в третьем ряду, ближе к проходу. Ло — рядом. Мест полно — выбрал это. В зале шумели. Кто-то уже нашёл друзей по переписке, кто-то мялся в одиночестве. Амарин не смотрел по сторонам. Ло — смотрел, но коротко. В 11:25 створки за амвоном открылись. Вышел Миртон. Директор был молод. Длинное белое кимоно с золотыми символами, на голове — лавровый венок. Шатеновые волосы до плеч. На шее — глаз Лумена на цепи, такой же, как у Амарина. Он не попросил тишины. Он просто встал за амвон, и тишина пришла сама. — Доброе утро, — сказал Миртон. Голос был тихий, но его слышали все. — Вы прошли конкурс. Пять человек на место. Вы умные. Или послушные. Или те и другие. Но это не главное. Он провёл рукой по лавровому венку. — У нас будет предмет «Свитки Слёз». Он о памяти. О том, что нельзя забывать. Но я хочу сказать вам другое. Не из программы. Миртон посмотрел в зал. Амарину показалось — прямо на него. — Чудеса бывают. Хорошие. Светлые. Не пропустите их. Пауза. — Удачи.

***

После посвящения ученики вышли в коридор. Амарин пошёл к выходу. Ло оказался рядом. — В столовую? — Да. — Я тоже. Куда я, туда и он. Хотя ладно, обед для всех объявлен. Как-то эгоистично думать только о себе.

***

13:30. Обед. Суп овощной. На второе — пюре с котлетой. Амарин взял булочку с глазом. Ло — то же самое. Сел напротив. Ели молча. Вокруг шумели другие девятиклассники. Кто-то смеялся, кто-то громко рассказывал о вступительных. Ло поднял голову, посмотрел на Амарина. Открыл рот — и закрыл. Хотел спросить что-то. Не спросил. Молодец. Они отнесли подносы, вышли в коридор.

***

14:30. «Свитки Слёз». Вводный урок. Илиар вошёл в класс бесшумно, хотя его мускулистая фигура в белом кимоно с чёрным ремнём занимала почти весь дверной проём. Белые длинные волосы лежали на плечах, жёлтые зрачки смотрели спокойно и тяжело. На запястьях — большие золотые браслеты, на шее — глаз Лумена. Он не представился. Просто встал у доски и подождал, пока класс замолчит. — «Свитки Слёз» — это не просто предмет, — сказал он. Голос был низкий, ровный. — Это способ понять, почему мы здесь. Почему мы помним. Почему боль — это часть нашей веры. Он говорил о Лумене: как бог потерял глаза, как возродил мир слезами, как поднялся на небо и завязал глаза облаками. Амарин слушал. Слова были красивые, но пустые. Не верю. Не могу верить. Всё это — сказки. Красивые, страшные, но сказки. Зачем они нужны? Чтобы держать людей в страхе? Чтобы никто не связывался с мироходцами? Может, и правильно. Мироходцы разрушают миры. Без них спокойнее. Ло писал в тетради — медленно, старательно. — Тебе интересно? — спросил Амарин тихо. — Да. А тебе нет? — Конечно интересно. Не знаю. Может, интересно. Может, просто слушаю, потому что надо. Потому что матушка сказала: «Слушай внимательно. В каждом слове — истина». Но я не слышу истины. Я слышу только слова.

***

17:00. Свободное время. Комната 307. Амарин сел за стол. Достал учебник по «Свиткам Слёз». Прочитал первый параграф. Слова были тяжёлые. Ло лёг на кровать, смотрел в потолок. — Амарин. — М-м. — Ты всегда такой серьёзный? — Да. — А иногда можешь не быть? Амарин повернулся. — Когда? — Не знаю. Когда никто не видит. Когда никто не видит, я просто существую. Ни серьёзный, ни весёлый. Пустой. Как эта комната без вещей. Но он спрашивает. Ему важно. Зачем ему это? Хочет увидеть меня настоящего? Но я сам не знаю, какой я настоящий. — Нет, — сказал Амарин. Ло кивнул. И замолчал. Погрузился в раздумья.

***

19:00. Вечерняя молитва. Главный храм. Белый камень, золотые купола. Внутри горели тысячи свечей. Учеников ОМДКР поставили в первые ряды. Амарин оказался во втором, справа. Ло встал прямо за ним. Сзади. Службу вёл отец Рун — полуэльф с длинными светлыми волосами, в белых ризах. — Лумен плакал. Лумен помнит. Лумен простит, если вы не забыли. Амарин сложил руки перед собой. Не молился — просто стоял. Ло стоял близко. Амарин чувствовал его дыхание — на своей шее. Близко. Надо сказать, чтобы отошёл. Он не сказал. Просто чуть подвинулся вперёд. Ло не приближался больше. Но и не отошёл.

***

20:30. Ужин. Суп гороховый, хлеб, чай. Амарин ел без аппетита. Ло съел всё до последней ложки. — Ты всегда такой молчаливый? — спросил Ло. Амарин поднял глаза. — Да. Ло кивнул. — Хорошо. Хорошо? Ему хорошо, что я молчу? Странный. Или просто вежливый. Не пойму.

***

22:00. Поверка. Пожилая женщина в тёмном платье прошла по коридору, заглянула в дверь, отметила в списке. — Молитва перед сном короткая. Справитесь сами. Амарин встал на колени у кровати. Ло — тоже. — Лумен, храни мой сон. Сэриэль, исцели моё прошлое. Аурион, суди мои дела, но не строго. Амарин произносил слова правильно. Но думал о другом. Почему Ло встал на колени сразу после меня? Как будто смотрит. Он не обернулся.

***

22:30. Отбой. Свет погас. В окно светил серебряный глаз Лумена — холодный, ровный. Амарин лежал на спине, смотрел в потолок. — Амарин, — сказал Ло из темноты. Что ему нужно? — М-м? — Спокойной ночи. — Спокойной ночи… Зачем он это говорит? Мы не друзья. Мы соседи. Всего лишь. И ничего больше Амарин закрыл глаза. Тишина. Правильная тишина. Когда никто не лезет с разговорами. Он почти заснул. Надеюсь, он не окажется из этих. А то матушка говорила… Мысль оборвалась. Амарин перевернулся на бок, лицом к стене. И заснул. …