Незапланированный хаос в Монаковке

— Ты бездарь! Только и умеешь, что растрачивать деньги направо и налево. — Джордж зло смотрел на своего сына. Жила на его виске пульсировала. — В прошлый раз ты был в клубе и ввязался в драку. В этот раз ты заплатил двум охранникам этого же клуба, чтобы они пропустили тебя и твоих друзей — таких же сопляков. Ты меня позоришь! Я еле сделал так, чтобы это не просочилось в новости, потому что ты нажил себе врагов в свои 19 лет. Кими сидел в глубоком кожаном кресле, безучастно листая телефон. На его лице застыло абсолютно спокойное выражение — ни тени стыда или раскаяния. — Ты меня вообще слышишь? — Отец похлопал в ладоши прямо перед его лицом, пытаясь пробить эту стену безразличия. — Я слышу, папа, — лениво протянул Кими, даже не подняв головы. — А ещё я не понимаю твоей претензии насчёт денег. Их же много, и ты ещё заработаешь. Джордж на секунду замер, словно ему дали пощёчину. Затем горько усмехнулся, проведя ладонью по лицу. — Ну конечно, как же я забыл? Я же деньги сам печатаю. Это труд в первую очередь! По-моему, я тебя не так воспитывал. — Ладно, всё, пап, я понял. Можешь больше не говорить. — Кими отмахнулся от него, как от назойливой мухи, и, поднявшись, направился в сторону своей комнаты. Джордж, не веря собственной выдержке, отправился за ним. Когда он вошёл, то увидел, как сын выдвигает ящики шкафа и небрежно бросает вещи в раскрытый чемодан. Дорогие свитера, кроссовки, несколько пар джинсов — всё летело в одну кучу. — И куда же ты намылился? — Джордж скрестил руки на груди, вопросительно приподняв бровь. — В Монако, с другом, на отдых. — Кими важно поднял голову, в его голосе звучала наигранная гордость. — Я тебе денег не дам. — Мне и не нужно. Там не очень деньги понадобятся. — В смысле? — Джордж резко взял сына за руку, заставив его прекратить сборы. — По-моему, в Монако ещё как нужны деньги. Казино, яхты, отели… — Я не про то Монако, — усмехнулся Кими, вырывая руку. — А про какое? — Монаковка. Деревня на юге. — Кими!! Какая ещё деревня? — Голос отца сорвался на хрип. Он сделал шаг назад, словно наткнулся на невидимую стену. — Ты меня скоро сведёшь с ума! Джордж от шока обессиленно сел на кровать рядом с раскрытым чемоданом, хватаясь за край матраса. Он смотрел на сына так, будто видел его впервые. — Ты никуда не поедешь. — Поеду. — Ты там и секунды не выдержишь! Без горячей воды, без интернета, без твоих клубов! — Джордж покачал головой, пытаясь осмыслить услышанное. — Как ты до этого додумался вообще? Кими ничего не ответил. Он лишь молча застегнул чемодан. В его глазах мелькнуло что-то новое — не детское упрямство, а почти взрослая решимость. — Я тебе докажу, что я могу быть не бездарью, и ухожу. Пока, папа. Надеюсь, мы увидимся. Он развернулся к выходу, но Джордж резко встал и одним широким шагом преградил ему дорогу, встав в дверном проёме. Его плечи напряглись, кулаки непроизвольно сжались. — Не смей меня бросать, — голос отца звучал глухо. — А вот возьму и брошу. — Кими усмехнулся, но в усмешке не было веселья, только горечь. — Подумай над обидными словами, которые ты мне говорил всю жизнь. Джордж на секунду закрыл глаза. Когда он снова их открыл, в них мелькнуло что-то болезненное, почти умоляющее. — Кими, сынок… я же не специально. Это ради тебя же. — Что-то оно не помогло, — отрезал Кими, крепче сжимая ручку чемодана. — А наоборот — всё усугубило. Не дожидаясь ответа, он ловко скользнул мимо отца, задев его чемоданом по бедру. Джордж вздрогнул, но не остановил. — Кими… скажи хотя бы, с кем поедешь? С каким другом? — спросил он уже устало, без прежнего напора. — С парнем? Джордж выглядел разбитым. Он понял, что порыв остановить сына прошёл — он больше не мог кричать, не мог угрожать. Он просто устал. Рука, которой он пытался загородить проход, беспомощно опустилась. — С Оскаром, — бросил Кими, не оборачиваясь, пока надевал рюкзак на одно плечо. — О, Оскар — хороший парень, — с облегчением выдохнул отец, хватаясь за соломинку. — Может, ты мне дашь его телефон? Для подстраховки. На всякий случай. — Нет. Всё, пап. У меня скоро автобус. (О котором он узнал из интернета, когда с Оскаром обсуждал план их экспериментальной поездки.) Он взял чемодан двумя руками, перекинул через порог, накинул рюкзак поудобнее и вышел в коридор. Секунда — и дверь захлопнулась за ним с сухим, бесповоротным щелчком. В огромной квартире наступила тишина. Даже часы на стене, казалось, замерли. Джордж остался стоять посередине прихожей. Свет от люстры падал ему на плечи, но не согревал. Он смотрел на закрытую дверь долгую минуту, потом медленно опустился на ближайший стул, положив тяжелые руки на колени. И затем произнёс вслух — негромко, почти шёпотом, словно убеждая самого себя: — Он не протянет и дня в этом болоте. Прибежит как миленький. Но в голосе уже не было прежней уверенности. Только усталость и то самое отцовское беспокойство, которое он никогда не умел выражать правильно.

***

Автобус должен была подойти с минуты на минуту. Оскар стоял на остановке, накинув капюшон, и в который раз смотрел на часы. Пальцы уже сами набрали номер Кими, когда он краем глаза заметил знакомую фигуру. Кими быстрым, почти бегом шагал, лавируя между редкими пассажирами. Чемодан громко цокал колёсиками по плитке, рюкзак болтался на одном плече. Оскар сунул телефон в карман и сложил руки на груди. — Ты долго, — сказал он без приветствия. В голосе чувствовалась усталость, но не от ожидания — от всей этой затеи. Кими остановился, шумно выдохнул, сбросил рюкзак на землю и достал бутылку воды. Сделал несколько жадных глотков, вытер губы тыльной стороной ладони. — Видишь ли, с моим отцом трудно договориться. — Дай угадаю, — Оскар прищурился и слегка склонил голову к плечу. — Ты даже не договаривался, а просто поставил его перед фактом. Кими поперхнулся водой и закашлялся. Уши слегка порозовели. — Э-э… ну да. Но я пытался с ним поговорить! Оскар ничего не сказал. Только посмотрел на друга долгим взглядом — тем самым, который всегда появлялся у него, когда Кими нёс очередную чушь. В этом взгляде было неверие, но не злое, а устало-снисходительное. — Мне так жаль твоего отца на самом деле, — спокойно заметил Оскар. Кими вскинул брови и округлил глаза, словно услышал что-то оскорбительное. — Ты чего? Это меня должно быть жалко! — Ага. Конечно. — Но ты же знаешь, — голос Кими стал серьёзнее, почти ранимым, — он за мной постоянно следит. А я хочу свободы. Оскар промолчал. Он хорошо знал своего друга: переубедить его сейчас было невозможно, как невозможно остановить поезд рукой. И эта дурацкая поездка в Монаковку — очередной пример того, что в Кими ничего не меняется. Те же порывы, тот же максимализм, тот же побег вместо разговора. Вдалеке показался автобус. Он подъехал, двери открылись, выпуская пассажиров. Кими и Оскар зашли в полупустой автобус. — Я думаю, это будет весело! — Кими просиял и тут же рванул вперёд, легко плюхнулся на двухместное сиденье у окна, прижавшись носом к стеклу, как ребёнок. Оскар же остался у входа. Он взялся за ручки двух чемоданов — своего и Кими — и потащил их за собой вдоль прохода. Оскар двигался медленно, с таким лицом, будто едет не на юг, а на каторгу. Под глазами залегла тень — он не спал прошлую ночь, всё думал, какого чёрта вообще согласился. Сел он рядом с Кими. Чемоданы кое-как засунул между сидений. — Ты бы хоть свой сам потащил, — бросил он без злобы. — А ты сильный, — отмахнулся Кими и вставил наушник в одно ухо, глядя в темнеющее окно. Автобус тронулся. Город оставался где-то там, за проводами и крышами. Оскар отвернулся к окну и тихо, почти неслышно, сказал: — Посмотрим, как тебе будет весело. Но Кими уже не слышал.

***

За два дня до поездки Аудитория была старой, с высокими потолками и пыльными лампами дневного света. Профессор что-то бубнил у доски, время от времени стуча мелом — то ли выводил формулы, то ли просто давил на нервную систему. Оскар сидел ровно. Конспект заполнялся быстро и аккуратно. Он любил ясность: чёрные чернила, зелёные подзаголовки, схемы на полях. Порядок в тетради означал порядок в голове. Рядом с ним Кими существовал в другой вселенной. Он сидел, откинувшись на стуле так, что тот стоял на двух ножках. Ноги были вытянуты в проход, телефон — на весу. Тикток сменял видео одно за другим: кто-то танцевал, кто-то падал, кто-то ссорился с кем-то из-за ерунды. Кими улыбался, иногда беззвучно, иногда с коротким выдохом через нос, явно смеясь от увиденного на экране. Оскар покосился на него. Кими не менялся. В шестнадцать он уже знал, как проходить в клубы без вопросов. В семнадцать — как уходить оттуда с чужим парнем, не запоминая его имени. В восемнадцать он делал то же самое, но с большей уверенностью. В клубе он был своим. Там не нужно было ни экзаменов, ни объяснений. Достаточно было подойти, улыбнуться, чуть наклонить голову — и кто-нибудь уже тянул его за руку на танцпол. Он менял партнёров часто. Один на неделю. Один на вечер. Один просто так, потому что скучно. Оскар это видел. И молчал. Потому что Кими умел быть обаятельным до тошноты. И сейчас — сидя на лекции с этой своей лёгкой, почти пустой улыбкой — он тоже казался тем, кто никогда не грустит по утрам. — Боже, Оскар, смотри, как смешно, — Кими сунул телефон другу под нос. На экране компания парней отдыхала в деревне. Они купались в реке, гладили лошадей, кормили коз. Потом сидели у костра, грязные, счастливые, с банками пива в руках. — Оскар, погнали туда? — Кими даже подался вперёд. — Там кони! Представь: мы скачем по полю, ветер, гривы, закат. Вайб. Не считаешь? Оскар не оторвался от конспекта. — Классная идея. Только у них там кто-то был местный. Мы же не заявимся в рандомную деревню и не скажем: «Здрасте, гости дорогие, вы не ждали, а мы припёрлись». Он наконец поднял голову. Кими улыбался — той самой своей улыбкой. Лёгкой, немного нахальной, с прищуром. Он улыбался так всегда. Когда хотел заполучить нового парня в клубе. Когда обманывал отца про свои траты. Когда просил Оскара помочь со списыванием. Улыбка была его главным инструментом. И она никогда не подводила. Оскар вздохнул. — Бля. Ты издеваешься? — Нет! — Кими толкнул его локтем в бок. — Это будет отдых. Мы и так много учились. — Ты? — Оскар усмехнулся. — Ты за весь год прослушал от силы пять пар. Как ты экзамены сдавать будешь? — Легко. Ты поможешь. Либо я спишу, либо наушник. — Мразь. — И я люблю тебя, бро. Кими похлопал Оскара по колену — мягко, почти нежно. Это было его привычное движение. Оскар почти улыбнулся. — Посмотрим, — сказал он и снова взял ручку. Кими аж подпрыгнул. — Ты лучший! — Он обнял Оскара после пары, и они пошли на обед. — Я серьёзно. Ты лучший из лучших. Оскар натянул капюшон и пошёл к выходу, пряча лицо. Он ещё не знал, что скажет «да». Но внутренне уже согласился. А Кими догонял его по коридору и уже рассказывал, как они будут кормить лошадей с рук, а потом купаться ночью в реке, и что будет очень красиво, и что им обоим это нужно, и что Оскар ещё скажет ему спасибо. Оскар молчал. Но почему-то не спорил.

***

Автобус уже почти прибыл на место. За окном медленно проплывали залитые солнцем поля, редкие домики с цветущими палисадниками и бескрайнее небо, в котором застыли лёгкие облака. Майский зной слегка спадал к вечеру, но в автобусе всё ещё было душно. Кими давно отключился — голова его тяжело лежала на плече у Оскара, кудри рассыпались по кофте друга, дыхание было ровным и спокойным. Оскар не двигался, чтобы не разбудить его. Он смотрел в окно, следил за мелькающими берёзовыми рощами и тихо отсчитывал минуты до прибытия. Чтобы затем разбудить Антонелли. Оскар осторожно тронул друга за плечо. — Кими, вставай. Приехали. Тот сморщил нос, что-то невнятно пробормотал и попытался отвернуться, утыкаясь лицом в чужое плечо ещё глубже. — Кими, — повторил Оскар настойчивее, легонько встряхнув его. — Не спать. Мы на месте. Кими нехотя поднял голову, щурясь от яркого солнечного света, который лился в окна автобуса. Он потёр кулаком глаза, а затем запустил пятерню в волосы, окончательно растрепав и без того непослушные кудри. Те торчали во все стороны, делая его похожим на только что проснувшийся одуванчик. — Мы уже? — хрипло спросил он, зевая и жмурясь. — Уже. — Оскар поднялся и подтолкнул ногой чемодан друга в сторону прохода. — Давай, шевелись. — Окей, — буркнул Кими, но послушно встал, потянулся так, что хрустнули позвонки, и сгрёб свой чемодан. Оскар взял свой багаж, и они двинулись к выходу, лавируя между пассажирами. Автобус уже сбавлял ход, и за окном показалась остановка — залитая тёплым вечерним светом, со скамейкой и клумбами, на которых цвели ярко-жёлтые цветы. Двери открылись, и тут же ворвался шум. Было много людей. Кими опешил на секунду. Солнце припекало макушку, а вокруг всё гудело, двигалось и спешило. Он поправил лямку рюкзака и сделал шаг вперёд, но тут же наткнулся на чей-то баул. — Оскар, тут как в час пик! — прокричал Кими, перекрывая гомон. — Потому что это и есть видимо он, — ответил Пиастри, пробираясь между людьми и волоча за собой чемодан. — Толпа рассосётся через пять минут. Давай отойдём в сторону. Они нашли тихое место под сенью раскидистой липы, где почти не было слышно уличного шума. Кими бросил чемодан на землю, с облегчением вздохнул и, положив рядом свой рюкзак, устроился на скамейке. — Ничего себе встреча, — сказал он, промокнув лоб тыльной стороной ладони. — Добро пожаловать в Монаковку. Осталось только дойти до самой деревни, — произнёс Оскар без особого энтузиазма, оглядываясь по сторонам. Кими, улыбнувшись первой по-настоящему тёплой улыбкой, посмотрел на закатное небо. — А здесь даже приятно. Жарко, зелено, и столько жизни в одном месте. — Ты сам этого хотел, — напомнил Оскар. — Природа. Воздух. Свобода от города. — И суматоха, — добавил Антонелли. — Тоже часть свободы, наверное. — Ну всё, можем идти. — Пиастри поднялся со скамейки, отряхнул джинсы и потянулся за чемоданом. Кими тоже встал, но тут же замер. Его взгляд упал вниз, на то место, где ещё минуту назад лежал рюкзак. Там теперь пустовало. Глаза Кими расширились, дыхание перехватило. — Оскар… — Что такое? — Оскар обернулся, уже взявшись за ручку своего чемодана. — Блять… мы просрали рюкзак. — Голос Кими дрогнул, а внутри всё похолодело. Он уставился на Оскара округлёнными от ужаса глазами, по спине побежали мурашки. — Кими, твою мать, ты чё? — Оскар резко развернулся, вглядываясь в пустое место под скамейкой, затем под ногами друга, но рюкзака нигде не было. — Да чё я сразу?! — вспылил Антонелли, чувствуя, как паника сжимает горло. — Мы же вместе тут сидели! Как мы просмотрели, что кто-то украл наш рюкзак? Он с досады пнул чемодан, тот жалобно звякнул и откатился в сторону. Кими провёл дрожащей рукой по волосам, окончательно растрепав кудри. — Так, всё, — Оскар резко взял свой чемодан, схватил за ручку багаж друга и уже спешил к зданию возле, на ходу оглядываясь по сторонам. — Давай найдём здесь патрульных. Попросим помощи. — А если нет? — крикнул Кими, пытаясь перекричать шум толпы. — Тогда пиздец нам и нашей поездке. Я надеюсь, ты не засунул туда всё, что нам важно. Оскар скрылся за углом деревянного здания. — Кими! — раздалось уже от входа. Кими дёрнулся, словно от электрического разряда, и бросился бежать за другом. Приехали, называется.