Незапланированный хаос в Монаковке

Красный забор они нашли минут через пятнадцать. Макс описал его точно: высокий, чуть покосившийся, но яркий — красный. Кое-где краска облупилась, а за забором угадывался большой двухэтажный дом с резными ставнями и крыльцом, на котором стояли глиняные горшки с геранью. Оскар усмехнулся, толкнул калитку, и они зашли во двор. И сразу же услышали крики. — Я сказал — не клади это сюда! — А куда мне это класть, по-твоему?! — Не знаю! Но не сюда! — Тогда сам решай свои проблемы с цветами! Кими замер на месте. Оскар тоже. Они переглянулись. — Может, зайдём попозже? — шёпотом спросил Кими. — Макс сказал, что они нас ждут, — так же шёпотом ответил Оскар. — Не отступать же. Они обогнули угол дома и увидели картину: двое мужчин средних лет стояли посреди огорода и яростно спорили, размахивая руками. Один — с тёмными волосами, в клетчатой рубашке и садовых перчатках. Второй — с такими же тёмными волосами, но кудрявый, в чёрной футболке, и в руках он держал ящик, в котором находилось несколько горшков с цветами. Между ними, на корточках, сидел парень лет двадцати и с видом полного безразличия ковырял палкой землю. — Олли, если ты не собираешься ничего делать, уходи. Иди лучше деду помоги с машиной, а то он весь разнервничался, — сказал мужчина в рубашке, махнув рукой в сторону двора. Олли вздохнул, поднялся и лениво развернулся — но заметил двух парней, которые стояли неподалёку и с любопытством наблюдали за происходящим. — Опа, — протянул он, расплываясь в улыбке. — А вот и гости. Наконец-то хоть что-то интересное. Он подошёл к ним уверенным, но расслабленным шагом и протянул руку сначала Кими, затем Оскару. — Добро пожаловать в нашу семью. Я Оливер Берман. Извините, что с такой сценой, — он кивнул в сторону отцов, которые всё ещё что-то выясняли на повышенных тонах. — Они всегда такие. Тот, что в рубашке, — это Карлос Сайнс, а который в футболке, — это Шарль Леклер. Мои отцы. — Я Кими Антонелли. — Кими посмотрел на Оливера. На Олли была красно-белая футболка с надписью крупными буквами: «Good Boy». Кими это сразу позабавило. «Хороший мальчик, значит», — подумал он с лёгкой усмешкой. Но потом взгляд его задержался на лице. Оли улыбался — открыто, без тени смущения. На его щеках и переносице россыпью лежали веснушки — мелкие, тёплые, будто солнечные зайчики застыли на коже. Ещё было несколько родинок, едва заметных, но Кими вдруг разглядел их все. А глаза карие, глубокие, с мягким блеском. Кими почувствовал, как внутри что-то ёкнуло — непонятное, новое, но приятное. Потом взгляд упал на волосы. Олли, видимо, просто не заморачивался причёской — тёмные пряди лежали неряшливо, торчали в разные стороны и чуть вились на концах. — Спасибо. Я Оскар Пиастри, — ответил Оскар. Он помолчал секунду, потом всё же решился: — Так у тебя, значит, два отца? Олли не удивился вопросу. Он сунул руки в карманы джинсов и кивнул, глядя куда-то в сторону дома, где Карлос и Шарль наконец прекратили спорить и теперь молча поливали грядки — каждый со своей стороны. — Да, — сказал Олли спокойно, без вызова и без тени смущения. — Наверно, вы очень удивлены. Но это так. Оскар хотел было сказать, что они вовсе не удивлены, но Оли продолжал, и он промолчал. — И надеюсь, вы осуждать не будете, — добавил Олли, переведя взгляд на гостей. В его глазах мелькнуло что-то уязвимое, что он явно привык прятать за лёгкой улыбкой.— Мой дед — отец Карлоса по началу осуждал, но сейчас все нормально. — Конечно, мы не осуждаем. Всякое же бывает, — ответил Оскар и улыбнулся. — Кими? — Оскар тронул друга за локоть. — А? — Кими моргнул, осознав, что уже несколько минут молча разглядывал парня напротив. — Да, мы не осуждаем. — Ладно, — сказал Олли, хлопнув в ладоши. — Пойдёмте, покажу вам комнату. А то, пока эти двое помирятся, мы тут состаримся. Он развернулся и направился к дому, жестом приглашая следовать за собой. Кими пошёл первым, бросив на Оскара быстрый взгляд. Оскар поднял бровь. Кими только пожал плечами и ускорил шаг, догоняя Олли. А впереди, у крыльца, Берман обернулся и поймал его взгляд. Их глаза встретились на секунду. Олли толкнул дверь дома, и они оказались в просторной прихожей. Пахло деревом, старыми книгами и чем-то сладким. — Осторожно, — сказал Олли, перешагивая через бесконечное количество обуви. — У нас тут вечный бардак. Шарль говорит, это творческий хаос. Карлос говорит, это лень. Я говорю, что я вообще ни при чём. Кими усмехнулся, оглядываясь. На стенах висели фотографии в деревянных рамках: Карлос и Шарль на фоне моря, маленький Олли с огромным тортом в день рождения, дедушка Фернандо рядом с мерседесом, где он выглядел сурово, но глаза смеялись. А в углу, на отдельной полке, стояла чья-то полицейская фуражка. — Это Макс забыл, — сказал Олли, заметив его взгляд. — Он часто к нам заходит. — Он хороший, — тихо сказал Кими. — Лучший, — кивнул Олли. — Деревня на нём и держится. Идите за мной. Они поднялись по скрипучей лестнице на второй этаж. Оли шёл первым, и Кими смотрел на его затылок — на тёмные вихры, которые упрямо торчали в разные стороны. — Вот, — Олли остановился у последней двери в коридоре и с драматическим жестом распахнул её. — Прошу любить и жаловать. Комната оказалась небольшой, но очень светлой. Окно выходило в сад — сейчас за ним розовело закатное небо, и ветки яблонь тянулись к стеклу, будто хотели заглянуть внутрь. На стенах — светлые обои в мелкий цветочек, на полу — деревянный пол, местами поскрипывающий. Две кровати стояли вдоль противоположных стен: одна у окна, вторая ближе к двери. На каждой — чистое постельное бельё в синюю полоску и подушка. — Шарль сам постелил, — сказал Олли, входя следом. — Он любит, чтобы гостям было уютно. Если что-то не так — он всё переделает, даже если вы скажете, что всё идеально. Так что лучше сразу говорите, что надо. — Всё отлично, — сказал Оскар, ставя чемодан у кровати у окна. — Даже слишком хорошо, — добавил Кими, осматриваясь. — Я ожидал чего-то похуже. Плесень, паутину, привидение в шкафу. — Привидение живёт на чердаке, — серьёзно ответил Оливер. — Мы его подкармливаем. Оно любит печенье. Кими замер на секунду, а потом рассмеялся — легко, искренне. — Ты шутишь? — А ты проверь, — Олли подмигнул, и Кими снова заметил эти веснушки. — Здесь есть шкаф, — продолжил Олли, показывая на высокий деревянный шкаф в углу. — Вешалки внутри. Если не хватит — скажите, принесу ещё. И ещё… Он подошёл к окну и приоткрыл створку. В комнату ворвался свежий воздух с запахом травы и нагретой за день земли. — Вид во двор, — сказал Олли. — Утром здесь просыпаются птицы и дед Фернандо с его суперстарым мерсом. Один поёт, второй рычит. Угадайте, кто из них кто. — Дед рычит, — предположил Пиастри. — А птицы поют, — добавил Антонелли. — Почти угадали, — улыбнулся Олли. — Дед тоже поёт. Но только когда думает, что никто не слышит. Я один раз случайно застал — он песню на испанском напевал. С тех пор храню это в тайне, иначе он меня убьёт. Кими присел на край кровати у окна. Пружины чуть скрипнули. — Слушай, Олли, — сказал он. — А вы всегда сдаёте комнаты? Или только по знакомству? — Только по знакомству, — ответил Олли, прислонившись плечом к косяку. — Макс сказал — мы согласились. Он редко ошибается в людях. Один раз только ошибся, но тот парень сам был козлом, так что не считается. — А мы не козлы? — спросил Оскар с лёгкой усмешкой. Олли окинул их взглядом — спокойным, изучающим, но без колючек. — Пока нет, — сказал он. — Но если начнёте — дед вас быстро выдворит. У него методы убедительные. — Методы? — переспросил Кими. — Громкий голос и тяжёлый взгляд. А ещё он умеет так посмотреть, что сам захочешь уйти. Я проверял. Олли оттолкнулся от косяка и сделал шаг к выходу. — Ладно, располагайтесь. Ужин через час. Шарль будет готовить пасту. Он уже взялся за дверную ручку, но обернулся. — Если что-то понадобится — я внизу или просто валяюсь у себя в комнате, она находится рядом. — Спасибо, — сказал Оскар. Олли кивнул и вышел, притворив за собой дверь. В комнате стало тихо. Кими откинулся на подушку, сложил руки за головой и уставился в потолок. — Оскар, — позвал он. — М? — Ты заметил его глаза? — Чьи? — Оскар разбирал чемодан, не оборачиваясь. — Оливера. Оскар замер, повернулся и посмотрел на друга. — Ты серьёзно? Мы здесь всего двадцать минут, и, честно говоря, мы не очень хорошо знакомы с местными жителями. Кто знает, какие у них могут быть секреты, которые происходят в деревне на самом деле. — Я просто спросил, — слишком быстро сказал Кими. — У него глаза необычные. Карие. И веснушки. И… — И он тебе понравился, — закончил Оскар. — Ничего мне не понравился! — Кими сел на кровати, поправляя подушку. — Я просто интересуюсь. — Ага, — Оскар усмехнулся. — У тебя богатое воображение, — буркнул Кими, но щёки его предательски покраснели. Оскар отвернулся к чемодану, делая вид, что разбирает вещи. На самом деле он просто перекладывал одну и ту же футболку с места на место, потому что не знал, куда деть руки. И мысли. Он никогда не говорил Кими о своих чувствах. Потому что Кими громкий, влюбчивый. Потому что лучшая дружба важнее. Потому что если сказать — можно всё потерять. Оскар покосился на друга. Тот всё ещё лежал на кровати, улыбался в потолок и, кажется, даже не замечал, что его лучший друг уже минуту перекладывает одну и ту же вещь. — Ты чего молчишь? — спросил вдруг Кими, повернув голову. — Ничего, — ответил Оскар слишком ровно. — Думаю, куда лучше положить носки. — В шкаф, наверное, — Кими зевнул и снова уставился в потолок. — Ты всегда всё усложняешь. — А ты всегда всё упрощаешь, — тихо сказал Оскар, но Кими не услышал — или сделал вид. — Точно, — Кими сел на кровати. — Нам нужно переодеться к столу. Он встал и начал рыться в чемодане, вытаскивая футболки и прикладывая их к груди — выбирал, что лучше. Оскар, глядя на него, ощущал боль в груди, которая была тихой и привычной. Как зуб, который болит, но терпишь, потому что к врачу страшно идти. — Оскар! Он моргнул. Кими стоял перед ним, держа в руках две футболки — чёрную и синюю. — Какая лучше? — Синяя, — ответил Оскар, даже не глядя. — Точно? А мне чёрная больше нравится. — Тогда зачем спросил? — Чтобы ты поучаствовал, — Кими улыбнулся и выбрал чёрную. Оскар усмехнулся. Потому что это было так в стиле Кими: спросить совета и сделать по-своему. А затем Кими бросил синюю футболку в Оскара. — Одевай, бро. На тебе она будет лучше смотреться. Оскар поймал её одной рукой, хотел было возразить, но Кими уже стянул через голову свою дорожную футболку, оставшись на секунду растрёпанным и смешным, с забавно торчащими в стороны кудрями. Затем он натянул чистую — чёрную, которую выбрал, и принялся стаскивать джинсы, а потом одел хлопковые шорты свободного кроя. Пиастри сделал то же самое. Затем Антонелли отправился в туалет. Дверь за ним закрылась с тихим щелчком, и Оскар остался один. Он посмотрел на себя в зеркало: синяя футболка действительно сидела хорошо. Может быть, даже слишком хорошо. Пахло от неё чем-то знакомым — гелем для душа, которым пользовался Кими. И в этот момент на кровати Кими завибрировал телефон. Оскар подошёл к кровати и взял телефон. На экране было написано: «папуля» и смайлик-сердечко. Как бы то ни было, Кими очень любил своего отца. Однако они не могли выразить свою любовь друг к другу правильно. Оскар взял трубку. — Алло, здравствуйте, дядя Джордж. Да, это Оскар. — Здравствуй, Оскар. Как там Кими? У вас всё хорошо? — Да, у нас всё замечательно. Мы уже поселились в доме у одной местной семьи, и здесь нам очень нравится. — Передашь Кими, что я за него волнуюсь и хочу, чтобы он вернулся домой. — Он не вернётся, по крайней мере, в ближайшее время. — В любом случае вы ещё слишком молодые, а если что-то там случится? — Ничего не случится. Мы же не на отдыхе в другой стране, вот там возможно. — Оскар, ты же знаешь его. — Вот именно, что я его знаю, и то, что он будет стоять на своём. — Пожалуйста, позаботься о нём. Я доверяю тебе его, потому что знаю, что ты ближе к нему, чем я. — Хорошо, спасибо вам. До свидания, дядя Джордж. В трубке раздался сигнал окончания разговора. Кими влетел в комнату, хлопнул дверью и рухнул на кровать с таким видом, будто его только что обманули в особо крупных размерах. — Нет, ты представляешь, — начал он, размахивая руками. — Я спустился спросить, где у них тут туалет. Нашёл Шарля. Я спрашиваю, а он отвечает: «Туалет на улице». Он сделал паузу, чтобы Оскар проникся абсурдом ситуации. — Я вообще не понял прикола. Как туалет может быть на улице? Я думал, он шутит. Смотрю — не шутит. Мы выходим через заднюю дверь, идём по тропинке, я ещё думаю: ну ладно, может, там отдельное помещение, мало ли. А там стоит эта коробка. Серая. С дверью. И всё. Оскар молчал, но уголки его губ подрагивали. — Я не думал, что серьёзно в деревне все ходят на улицу, — продолжил Кими, закрывая лицо руками. — Я уже представляю, как в три часа ночи мне захочется в туалет, и я буду, как в поисках сокровища, с фонариком идти до него. И всё это — чтобы облегчиться. Кими застонал и упал лицом в подушку. — Я хочу домой. — Ты сам сюда хотел. — Я не знал про туалет! В дверь постучали. Вошёл Оливер. — Чего орёте? — спросил он. — Вас на первом этаже слышно. — Твой отец Шарль отправил меня в ссылку, — глухо донеслось из подушки. — А, туалет? — Оливер усмехнулся. — Да, это поначалу непривычно. Но через пару дней привыкаешь. Кстати, ужин готов, можете спускаться. И затем Оливер вышел из комнаты и прикрыл дверь. Кими и Оскар были явно рады возможности поесть, так как они ели несколько часов назад. Оскар, вспомнив недавний разговор с отцом Кими, сказал: — Кстати, тебе звонил отец. Он просил тебя вернуться домой. Кими нахмурился: — И что ты ему ответил? Оскар улыбнулся: — Я сказал, что ты не захочешь возвращаться. — Вот молодец, только ты меня понимаешь! — воскликнул Кими, подошёл к Оскару, положил руку ему на плечо и потащил за собой из комнаты. Они вместе вошли в гостиную, чтобы поужинать и ближе познакомиться с семьёй, с которой им предстоит жить какое-то время.