Флоки: Отмеченный богами. Рождение легенды.

Флоки: Отмеченный богами. Рождение легенды.

Глава 1: Отец.

Скажите мне... как боги выбирают своих любимцев? Они склоняются над колыбелью новорождённого и шепчут ему на ухо: «Ты станешь конунгом», «Ты проживёшь долгую жизнь», «Ты умрёшь молодым», «Тебя будут любить»? Или всё происходит иначе? Может быть, боги вообще не имеют к этому отношения. Может быть, судьба человека определяется тем, как на него посмотрели родители в первый день его жизни. С любовью. С равнодушием. Или с разочарованием. Меня часто называли отмеченным богами. Смешно. Потому что первыми меня отметили вовсе не они. Это сделал мой отец. Меня звали Флоки Вильгердарсон, и в семь лет я уже знал одну простую истину: что бы я ни сделал, этого никогда не будет достаточно. Отец хотел сына. Не просто сына. Он хотел мальчика, который станет воином. Крепкого. Шумного. Упрямого. Того, кто будет драться с другими мальчишками, таскать тяжёлые сети и хвастаться первыми синяками так, словно это драгоценности. Он хотел сына, которым можно гордиться. Вместо этого родился я. Я странно и много смеялся. Слишком много спрашивал. Слишком долго смотрел на море. Я замечал вещи, которые никого не интересовали. Почему у чаек почти не бывает столкновений в небе? Почему вода меняет цвет перед бурей? Почему старые лодки скрипят по-разному? Почему одни брёвна держатся на воде, а другие тонут? Мне казалось, это важные вопросы. Отец считал иначе. — Перестань таращиться по сторонам, Флоки! Работай! Я работал. Правда работал. Я просыпался ещё до рассвета. Мыл руки ледяной водой. Помогал чинить сети. Чистил рыбу. Носил дрова. Делал всё, что мне говорили. Но даже тогда… Нет. Особенно тогда. Я чувствовал, что отец смотрит на меня так, словно пытается понять, где ошибся. Словно надеется однажды проснуться и обнаружить вместо меня другого ребёнка. Того, которого хотел. Мама редко смотрела мне в глаза. В детстве я думал, что она просто очень устала. Теперь мне кажется, что она просто научилась жить рядом с разочарованием. Отец говорил ей: — Это ты виновата. Я слышал это много раз. Иногда за ужином. Иногда ночью, когда думал, что они не знают, что я не сплю. — Ты родила мне не мужчину, а тряпку. Мама молчала. Всегда. Никогда не спорила. Никогда не защищала меня. Сначала я обижался. Потом перестал. Когда ты ребёнок, ты готов найти оправдание любому взрослому. Наверное, она устала. Наверное, ей страшно. Наверное, завтра всё изменится. Завтра она улыбнётся мне. Завтра отец похлопает меня по плечу. Завтра… Странное слово. Дети живут им чаще взрослых. В тот день шёл дождь. Небо было серым. Море беспокойным. Я сидел возле дома и рассматривал кусок дерева. Он был искривлённым. Красивым. Мне показалось, что если немного его обточить, получится маленькая лодка. Такая, которая сможет плыть быстрее других. Я провёл пальцами по древесине и представил, как она скользит по воде. Как рассекает волны. Как ветер наполняет парус. — Флоки! Я вздрогнул. Отец стоял у входа. — Где рыба? Я замер. А потом почувствовал, как внутри всё холодеет. Рыба. Я забыл. Точнее… Не забыл. Я просто отвлёкся. На дерево. На море. На свои глупые мысли. — Я… Удар пришёлся быстрее, чем слова. Щёку обожгло. Я упал в грязь. На мгновение всё вокруг замолчало. Даже дождь. — Бесполезный мальчишка! Ты только и делаешь, что витаешь в облаках! Я смотрел на его сапоги. Они были покрыты мокрой землёй. На одном шнурок почти развязался. Почему-то именно это я запомнил. Не боль. Не крик. Шнурок. Человеческий разум удивителен. Он хватается за мелочи, когда не может выдержать остальное. — Поднимайся! Я поднялся. Колени дрожали. — Прости, отец. Я действительно сожалел. Не потому, что считал себя плохим. Я просто хотел, чтобы он перестал злиться. — Прости? Ты думаешь, этого достаточно? Ещё один удар. На этот раз по спине. Я стиснул зубы. Не плакать. Главное не плакать. Плачь только всё ухудшит. Я уже это знал. — Посмотри на себя! Ни рыбу поймать не можешь, ни работать нормально! Смеёшься, как дурак! Мечтаешь неизвестно о чём! Он схватил меня за плечо. — Что из тебя вырастет, Флоки? Я не ответил. Потому что не знал. И потому что боялся сказать правду. Что иногда мне казалось, будто море разговаривает со мной. Что ветер приносит ответы. Что я хочу строить что-то большое и прекрасное. Что мне нравится наблюдать за птицами больше, чем разделывать рыбу. Что я не понимаю, почему люди так любят причинять боль тем, кого называют семьёй. Это были неправильные ответы. А правильных у меня не было. Мама стояла у очага. Она даже не повернулась. Только крепче сжала деревянную ложку. — Отведи его в сарай, если не можешь смотреть на него, — тихо сказала она. Не мне. Отцу. — Может быть, темнота научит его уму. Я посмотрел на неё. Мне очень хотелось, чтобы она встретилась со мной взглядом. Хотя бы на одно мгновение. Но она не обернулась. И тогда я понял одну вещь. Не все матери любят своих детей. Это страшная мысль. Особенно если тебе семь лет. Сарай пах сыростью. Старым сеном. Деревом. Отец втолкнул меня внутрь. — Посидишь здесь до утра. Может, наконец поймёшь, как должен вести себя мужчина. Дверь захлопнулась. Снаружи заскрежетал засов. Я остался один. Сначала было тихо. Потом я услышал дождь. Он барабанил по крыше. Монотонно. Успокаивающе. Я сел на пол и подтянул колени к груди. Щека болела. Спина тоже. Я провёл пальцами по маленькому куску дерева, который всё ещё лежал у меня в кармане. Тому самому. Из которого могла получиться лодка. Я не знал, почему спрятал его. Наверное, потому что мне хотелось сохранить хотя бы что-то своё. Я осторожно провёл ногтем по древесине. И вдруг тихо рассмеялся. Совсем немного. Потому что подумал: Если боги действительно наблюдают за нами, то у них очень странное чувство юмора. Они создали моего отца. Потом создали меня. А затем решили поселить нас под одной крышей. Я поднял голову и прислушался к шуму дождя. — Если вы правда существуете... — прошептал я в темноту. — Объясните мне. Почему мои родители меня не любят? Почему мне так тяжело с ними? Ответа не было. Только ветер просачивался сквозь щели в стенах. И всё же… Мне показалось, что он смеётся вместе со мной…