1. «Горизонт Истории»
13 июня 2026 г., 20:41
Абсолютная пустота парковки после многочасового перелёта и утомительных пересадок стал тем самым глотком свежего воздуха — его Ю Джунхёк вдохнул с особой жадностью, как только вышел из скромного терминала. Подобный аэропорт он видел впервые — всего в два этажа, совершенно небольшой и интуитивно понятный. Людей здесь, как и на его рейсе, тоже можно было пересчитать по пальцам, не считая рабочего персонала. Для Ю Джунхёка это тоже оказалось приятным открытием — после шумного, переполненного Сеула Исландия встретила скромной тишиной, перебиваемой только единичным криком чаек и близлежащего моря. На улице холодный воздух тут же подхватил его волосы, почувствовав власть в отсутствии горных хребтов в этой степи, и теперь разгуливающий так, как ему вздумалось. Джунхёк нахмурился и поправил полы чёрного пальто плотнее, почувствовав, как даже его — вечно ворчащего на жаркие дни летнего Сеула — начинала пробирать суровая погода севера. Хоть глаза слезились от возрастающего потока, но подобная погода оказалась только в радость — Ю Джунхёк любил прохладу и в частности холод: в конце августа в Сеуле всё еще душно, но здесь, оглядывая спадающую листву с крон деревьев и прорезавшиеся золотисто-рыжие нотки в траве, уже вовсю шла подготовка к осени. И только горы — чьи белые шпили можно спокойно разглядеть с любого места — были вечными рабами снега, даже летом.
Слегка отодвинув свои скудные чемоданы, Ю Джунхёк присел на скамью, скрывавшую своих редких путников под навесом от ветра. Джунхёку довольно часто приходилось переезжать с места на место, и он успел побывать в приличном количестве стран за свои скромные двадцать пять лет с самыми разнообразными видами урбанистики. Но в подобные места, где рука человека не успела так сильно тронуть первозданный облик природы, Ю Джунхёк забредал не часто. В силу специфики своей деятельности — работа профессионального киберспортсмена требовала вечных перелётов в крупные, шумные города. Именно поэтому подобные виды особенно приковали взгляд Ю Джунхёка, заставив почувствовать долгожданное умиротворение на грани с восхищением: когда все нутро застывало и тут же сжималось от великолепия природы. Да, наверное, это место он так долго искал — тихое, спокойное, где нет вечного движения безликого мегаполиса и можно забыться в собственных мыслях.
Не успел Ю Джунхёк насладиться видами, которые будет наблюдать ещё на протяжении целого месяца, как он заметил подъезжающую машину — судя по грязной жёлтой табличке, это такси. Окно водителя приспустилось и оттуда выглянул бодрый бородатый мужчина с морщинкам вокруг глаз и пробивающейся сединой. Возможно, ему в районе пятидесяти-шестидесяти лет.
— Ю Джонхок?
Джунхёк немного дёрнул бровью от неправильного произношения его имени, но не стал поправлять щербато улыбающегося исландца. Он слишком устал от долгого перелёта.
— Да, — хрипло произнёс на английском, подтягивая свои чемоданы. Английский Джунхёк знал хорошо — за годы своих командировок он успел его неплохо подтянуть, общаясь с людьми из самых разных уголков Земли.
Таксист кивнул и открыл багажник, указывая большим пальцем назад.
Закинув все свои немногочисленные пожитки, Ю Джунхёк шустро присел на переднее сиденье, перекинувшись с водителем парой фраз.
— Почему из всех мест именно Акюрейри? — всё не унимался местный, с любопытством поглядывая на хмурого иностранца.
Исландию заядлые путешественники любили, но чаще всего туристов можно было увидеть именно в Рейкьявике — столице их холодной страны. В Акюрейри же приезжие забредали реже, тем более из мест столь отдалённых, как Южная Корея.
Ю Джунхёк к разговорам, мягко говоря, расположен не был, но всё равно неопределённо ответил.
— Хотел уехать как можно дальше от цивилизации.
Мужчина хмыкнул в свою поседевшую бороду.
— Все вы, молодёжь, так рассуждаете. А потом разбредаетесь кто куда из нашей глухомани.
Ю Джунхёк лишь нахмурился, не став отвечать на причитания мужчины. Тот явно не хотел как-то задеть его, просто рассуждая в силу своего возраста о более молодом поколении. Откинувшись на сидение, Джунхёк рассматривал быстро сменяющиеся пейзажи Исландии за окном, стараясь позабыться под тихую мелодию какой-то незамысловатой попсы, играющей из радио, и рассказы болтливого таксиста про местные достопримечательности.
Подъезжая к городу, притихший до этого мужчина снова завёл разговор.
— Белые ночи уже прошли, но зато конец августа — это время Нордюрльоус.
— Норд… нордюль?.. — запнулся Джунхёк, вопросительно оглянувшись на заулыбавшегося мужчину.
— Нордюрльоус — так мы называем северное сияние. В городе его не так хорошо видно, но ты же говорил, что будешь жить у фьорда? Там обязательно застанешь, — добродушно объяснил таксист своим басистым голосом. — О, а вон там наша главная церквушка. Будет время — обязательно загляни. По воскресеньям, бывает, угощают вкусными пончиками.
Ю Джунхёк кивнул, сделав пометку про себя обязательно изучить местную кухню. Как истинный охочий до самых разнообразных рецептов и блюд — Джунхёк любил, впервые посетив страну, попробовать что-то экзотичное, несмотря на своё привередливое отношение к еде, приготовленной чужими руками. Он всегда тщательно изучал местную кухню, превратив это занятие в своеобразную традицию в своих путешествиях, чтобы потом самостоятельно приготовить и особо удавшиеся блюда подать Мие с Намгун Минён.
— Вон там у нас культурная часть города, она хоть у нас и небольшая, но, бывает, и выставки международные проводят. Моя дочь стажируется там, помогает курировать подобные мероприятия. Она у меня вообще пробивная, — густые усы мужчины слегка дёрнулись, что говорило о расцветающей на губах улыбке. — Вот уж не ожидал, что после окончания университета эта засранка вернётся к своему старику.
Свою дочь таксист упомянул с особой нежностью, и несмотря на причитания, видно, что своей девочкой тот очень гордился. Долго заострять внимание на теме своей семьи он не стал, продолжив рассказывать чуть больше о том, куда можно сходить в Акюрейри. О популярных местах, о которых туристы отзывались особенно часто.
Ю Джунхёка, честно говоря, все эти разговоры про насыщенную жизнь города не особо интересовали. Куда больше его внимание привлекала тихая гавань природы Исландии. Ради неё он и преодолел эти тысячи километров — чтобы забыться в ней и собственном одиночестве.
Кстати, говоря о людях, проезжая мимо цветных домиков и той самой культурной части города, он не мог не заметить галдящие толпы за окном, которые тут и там ходили и радостно что-то напевали на исландском. Весь этот радостный народ был разодет либо в обычные ветровки, но обязательно с забавным «шлемом», либо же в костюмы викингов. Заметив промелькнувшее удивление в тёмных глазах, таксист радостно пояснил.
— В эти дни как раз начинается фестиваль — «акюрейрарвака», он посвящён дню рождения города. Ты вовремя приехал, молодой человек, весь город будет гулять ещё целый месяц.
Последнее предложение для Джунхёка звучало как приговор. Именно этого он больше всего опасался — толпы пьяных и шумных людей, цивилизации, от которой так желал отдохнуть хотя бы месяц. Ради этого отпуска даже подбирал время, когда наступает спад туристического сезона, выбрав конец августа. Значит город он постарается посещать как можно реже — всё равно его он мало чем интересовал.
Когда они, наконец, подъехали к фьорду, где и находился арендованный домик, Ю Джунхёк быстро прихватил свой багаж и попрощался с болтливым таксистом, всучив тому щедрые чаевые. Нужда в найме гида полностью отпала, так как этот мужчина разболтал про свой любимый город всё и даже больше. Столь желаемую им тишину всегда заполняли чужие рассказы про дочь, которая тоже жила в этих окрестностях. Где-то на том моменте Джунхёк окончательно перестал слушать.
Оглядев округу, Джунхёк сразу заметил небольшой рыбацкий порт, на котором уже кипела жизнь. Моряки радостно напевали под нос, видимо, в честь приближающегося праздника, и переговаривались между собой на родном языке. По соседству со своим незамысловатым ярко-красным домиком Джунхёк разглядел похожие здания: их было немного — он специально подбирал самый тихий пригород Акюрейри у фьорда, — но достаточно, чтобы понять, что это обжитый район. А прямо напротив располагались коммерческие места — обычные продуктовые, рыбацкий магазин и какие-то кафешки. Внимание сразу же привлекло строение, особенно выделяющееся в этом старом округе — современное, с большими окнами, направленными прямо на берег фьорда. На входе табличка с корявой — словно над ней постарался ребёнок — разноцветной надписью «Горизонт Истории». Видимо, это название кафе. Остальное изучить он успеет немного позже — сейчас ему необходимо скинуть вещи, а после немного отдохнуть.
Во встрече с арендодателем не было нужды — благодаря удобной системе Airbnb, ему достаточно взглянуть в приложение, чтобы найти там высланный код и ввести его на коробочке, висевшей возле двери, с ключами внутри. Это западное изобретение Ю Джунхёк особенно ценил, вот только искренне не понимал, почему ещё не во всех странах, с учётом нынешних технологий, этим не пользовались. Иногда требовалась обязательная встреча с арендодателем, а это — дополнительная болтовня. Общаться лишний раз Ю Джунхёк не любил — его круг общение в целом состоял из семьи, да сокомандников с менеджерами. Стримы в счёт не шли — это другое.
Внутреннюю часть дома Джунхёк проверил лишь поверхностно — просто, чтобы убедиться, что арендодатель его никак не обманул с чистотой комнат. Дом был уютным и достаточно просторным для одного человека: на первом этаже, не считая уборную, располагалась большая кухня с гостиной, которая была разграничена островком и обеденным столом; на втором — небольшой кабинет и две уютные спальни, предназначенные для семейной пары с ребёнком. Минимум декора и современная, полностью оборудованная кухня — всё, как Ю Джунхёк любил.
Разложив все свои вещи в гардеробной, он быстро принял душ, о котором мечтал уже на первой пересадке. Вода здесь пахла специфично, заставив Джунхёка поморщиться, — к ней ему ещё предстоит привыкать.
Разобравшись с завтраком, Джунхёк написал обеспокоенным Мие с Намгун Минён, заверив, что он добрался в целости и сохранности и чтобы те шли спать. Пока в Исландии наступал только полдень, в Корее уже царствовала ночь. Самому Ю Джунхёку сон всё никак не шёл, он успел отоспаться, хоть и с постоянными пробуждениями из-за пересадок, ещё в самолёте. Но он был благодарен и этому, ведь за последние дни его одолевала жуткая бессонница, причиной которой стали сдающие нервы и разнос, устроенный Стар Стримом.
Поэтому сейчас он решил устроить себе разминку в виде пробежки, заодно получше разузнав своё местообитание на ближайший месяц. Спорт — был, есть и всегда будет для Ю Джунхёка самой настоящей панацеей в тяжёлые времена. После начала того скандала он с головой ушёл в спортзал, пропадая на тренировках от обеспокоенных глаз. И, наверное, уехать и затихнуть на месяц от разгорячённых до сенсаций репортёров и доставучих фанатов было правильным решением.
Ю Джунхёк так погрузился в свои мысли, что не заметил, как уже пробежал круг в окрестностях своего района. Взглянув на смарт часы, он выдохнул, остановив время на привычных десяти километрах. Оглядевшись, Джунхёк снова заметил то самое кафе «Горизонт Истории», расположенное через пару домов от его жилища. Не долго думая, сразу же направился туда — после тренировок в нём всегда просыпалась жажда дополнительного кофеина с лёгким голодом.
Колокольчик над дверью оповестил о новоприбывшем посетителе, и локоны светлых волос из-под стойки бариста тут же подлетели вверх. Их обладательница выпрямилась и расплылась в дежурной улыбке, с любопытством оглядев Ю Джунхёка.
— Добрый день! Вам помочь с выбором? — разбил тишину нежный голос.
Ю Джунхёк обратил внимание на девушку — работницу данного заведения. Зелёные, большие глаза слегка прищурились, внимательно сканируя иностранца в ответ, — наверное, Ю Джунхёк должен смутиться от столь явного внимания к своей персоне. Но он даже бровью не повёл, привыкнув к вечным заинтересованным взглядам на себе. Тем более, в столь отдалённом местечке, как пригород Акюрейри, туристы — не самые частые гости.
Затем, мужчина опустил взгляд на бейджик, на котором размашистым почерком написано «Уриэль» — весьма специфичное имя даже для этих краёв. Обычно на окружающих людей Джунхёку плевать, но почему-то именно эта девушка как-то особенно запечатлелась в его памяти: то ли из-за проницательных зелёных глаз в странном сочетании с простодушной улыбкой (которая, к его удивлению, напомнила того таксиста), то ли просто из-за яркой внешности. В любом случае, сейчас это всё не важно.
Джунхёк подошёл к стойке, молча осмотрел витрину с выпечкой и меню, вчитываясь в состав продукции.
— Мне эспрессо и… — запнулся, пытаясь понять как произнести замысловатое слово.
— «Клейнюр»? — быстро подхватила девушка, проследив за чужим взглядом. — Хороший выбор! Нам их только-только привезли, так что они совсем свежие. Вам здесь или с собой?
— С собой.
— Принято! Как вам подписать стаканчик?
Ю Джунхёк к дополнительным разговорам расположен не был, поэтому он слегка нахмурился, начиная утомляться от бесполезных вопросов и суетливой бариста.
— Без разницы, — бросил тот, уже протягивая карту.
Определившись с заказом, он выбрал самый дальний столик — прямо у одного из широкого окна. И огляделся.
Ещё на входе Ю Джунхёк успел приметить, что кафе было выполнено в стиле — как его там называют? — прованс, кажется. Само помещение просторное, чистое и очень даже уютное: тут и там стояли круглые столики, выполненные из светлой древесины; комнатные растения, за которыми, видно, тщательно ухаживали. Но больше всего здесь было… книжных стеллажей, забитых доверху самым разнообразным чтивом. Если не обратить внимание на явно выделяющуюся стойку бариста, то в моменте это место можно спутать с книжным магазином. Видимо, у данного кафе такая фишка — бери и читай книгу на любой вкус, попивая, конечно же, чашечку ароматного кофе. Фанатом чтения Ю Джунхёк никогда не был, поэтому и особенность этого кафе его не впечатлила.
Что на самом деле теперь завлекло его внимание, так это выглянувшая из-под стойки девочка, возможно, лет на пять-шесть младше Мии. Стоило ему вскинуть голову и пересечься с ней взглядами, как малышка сразу же шмыгнула обратно, заставив ту бариста Уриэль тихо шикнуть. Когда любопытные тёмные глаза снова выглянули, Ю Джунхёк слабо улыбнулся.
Он вообще практически не улыбался, разве что, только в окружении своей небольшой семьи. Но почему-то эта малышка напомнила ему Мию в её — как он считал — самые очаровательные лета. Не то что сейчас — эта засранка постепенно вступала в ту самую замечательную пору пубертата: когда на любые замечания носом вели, а вместо конструктивного разговора ты получал в ответ «Сам дурак» и «Никто меня не понимает!». Как итог — все беседы сиблингов заканчивались закипающим Джунхёком и показательно громко хлопающими дверьми Мией.
Малышка снова шмыгнула за стойку и что-то тихо прошептала склонившейся над ней Уриэль. Со своего места Джунхёк не видел ребёнка из-за слишком высоких витрин, закрывавших её. Но зато хмурую и тихо ворчащую на неё девушку заметил прекрасно. Заполучив, видимо, желанные ей вещи, девочка выскочила из своего укрытия и кое-как забралась на самый ближний стул — с маркером в руках и бумажным стаканчиком. Пряди, выбивающиеся из густых длинных кос, мешали, заставляя ту вечно отвлекаться от своего важного дела. Тёмные большие глаза продолжали сосредоточено вымерять, пока перепачканные в чернилах руки тщательно разрисовывали стаканчик. Ю Джунхёк тихо хмыкнул, заметив, как девочка, полностью погрузившись в процесс, неосознанно забормотала себе под нос.
— Ну что ты там, закончила? — скучающе протянула Уриэль, оперевшись об стойку.
— Ещё минутку! — шепеляво ответила та, не отвлекаясь от своего дела.
Большие тёмные глаза постоянно бросали мимолётные взгляды на сидящего в другом конце кафе мужчину и тут же смущённо возвращались обратно, стоило ей убедиться, что за ней внимательно наблюдали. А Ю Джунхёку, в ожидании своего заказа, нечего было делать кроме как смотреть, тихо посмеиваясь про себя, когда этот ребёнок в очередной раз раздражённо откидывал щекочущие волоски, сильнее размазывая чернилы по лицу и розовому платью.
Уриэль устало выдохнула, схватив пакет с клейнюром, и шустро подлетела к своему единственному посетителю.
— Прошу прощения за ожидание! Вот ваш клейнюр, — натянуто улыбнулась вымотанная девушка, скосив взгляд в сторону. Джунхёк изначально даже не заметил тёмные круги под зелёными глазами — уж ловко та скрывала накопившуюся усталость. — А эспрессо, как видите… всё ещё в процессе.
— А вот и нет! — радостно возразила перепачканная девочка, гордо подняв разукрашенный стаканчик над своей головой. — Та-дааам! Всё готово.
На губах Ю Джунхёка снова расцвела слабая улыбка, стоило ребёнку ойкнуть и едва не уронить изделие, над которым она так старательно корпела. Детская неуклюжесть и непосредственная радость от маленьких достижений не оставила равнодушным даже его.
— Всё в порядке, я подожду.
Одарив Ю Джунхёка благодарным взглядом, Уриэль тут же поспешила обратно, причитая на неугомонное дитя, смешивая естественным образом английский с исландским. Девочку, заляпанную всю в чернилах от маркера, всё же усадили поближе к стойке; та, конечно же, обиженно надулась, ведь — как это так?! — ей не дали совершить самый последний и важный художественный штрих — налить эспрессо!
— Докча… нет, Суён меня точно прибьёт. — Бурчала под нос Уриэль, подходя с этим (многострадальным) кофе к заждавшемуся посетителю.
Джунхёк хмыкнул, совершив первый глоток. И сделал вывод: это был самый обычный эспрессо. Не хороший, но и не плохой — просто эспрессо.
Он точно смог бы сделать вкус гораздо насыщеннее.
По пути к выходу Джунхёк незаметно подкинул в маленькую жестяную кружку с надписью «чаевые» одинокую купюру. И, не удержавшись, всё же потрепал по голове обиженно насупившегося ребёнка — старая привычка, которая осталась с ним после Мии.
Уриэль с любопытством заглянула в кружку с чаевыми, округлив глаза.
— А… извините, вы же не ошиблись купюрой?
— Оставьте, — Джунхёк кивнул в сторону девочки. — За её труды и заляпанное платье.
— Но этого всё равно слишком много!
Джунхёк решил ничего не отвечать, приближаясь к ручке двери… как его тут же чуть не снёс ураган, вихрем пролетевший мимо него. Кажется, это была девушка — с очень бешеным выражением лица и примерно на голову ниже мужчины.
Тут и там последовали радостные приветствия, только одно из них — вымученно счастливое, а другое — по-детски искреннее.
— Ну наконец-то!
— Онни пришла!
— Чёрт! Прости, Уриэль, эти уроды меня опять задержали, они своими бесконечными правками меня скоро в могилу сведут. Я надеюсь, что эта засранка ничего не- — чужой поток возмущений тут же прервался, и та ураган-девушка, кажется, задержала дыхание. — Боже ты, блять, мой…
Родную корейскую речь Джунхёк распознал сразу же. Вернее даже — конкретный мат.
Но последующие события в этом кафе явно не входили в список его личных дел, поэтому Джунхёк уверенно направился домой — доедать свой клейнюр и, всё-таки, попробовать уснуть.
Отдых в первые два-три дня в новой стране просто необходим, чтобы организм хотя бы немного привык к резкой смене среды и климата. Джунхёк на практике знал, как беспощадна может быть акклиматизация. Поэтому лишний раз он рисковать не хотел, несмотря на огромное желание сразу же ринуться изучать все просторы северной части Исландии.
И только дома, лёжа на кровати, он всё же обратил внимание на чужие старания, из-за которых ему пришлось тогда задержаться в кафе. Разглядывая детские каракули на пустом стаканчике, Джунхёк догадался, что маленькая рука старательно всё то время вырисовывала звёзды.
Но вот явно выделявшийся объект среди них… он просто понятия не имел, что это такое.
— Самолёт что ли? — задумчиво буркнул вслух Джунхёк.
Чуть позже он обязательно узнает, что это никакой не самолёт.
***
По прошествии недели, Джунхёк успел неплохо освоиться в своём пригороде и даже начать изучать окрестности Акюрейри. Город был совсем маленьким, и все основные достопримечательности можно обойти буквально за день пешком. Фестиваль и толпы людей он старательно избегал, заглянув только в воскресный вечер в церковь Акюрейри, откуда открывались потрясающие виды на фьорд, омывающий эту величественную степь, и белые шпили гор, которые его так и манили. Одну из них он пообещал себе обязательно покорить. Нашумевшую «Лесную Лагуну» — геотермальный спа-центр — местные особенно хвалили, и там он тоже успел побывать. Сходить туда действительно стоило: плавать в водоёмах и бассейнах Джунхёк любил, даже успел привыкнуть к специфическому запаху исландской воды. Как выяснилось, так пахла сера, сама же вода поступала в Акюрейри из геотермальных скважин. Фитнес-клуб, расположенный в том же месте на живописном склоне, его впечатлил своим небольшим количеством посетителей и оборудованностью. А финская сауна, в которую Джунхёк попал совершенно случайно после тренировки, помогла расслабить напряжённые мышцы. Только в чём заключалась польза нырять после хорошего прогрева в ледяную воду, Ю Джунхёк так и не понял. Пожилая соседка, с которой он успел познакомиться в эти дни, твердила, что это очень полезно для сосудов и всего иммунитета в целом. Джунхёк, конечно же, эту очаровательную старушку выслушал, однако повторять такие закаляющие тело процедуры не стал. За эти семь дней у него получилось даже выстроить кое-какую рутину, к которой ему всё ещё предстояло привыкнуть — без постоянных тренировок в игре, утомительных пересмотров демок и обязательных стримов. Однако менеджеры и сама команда постоянно напоминали о себе, настрачивая десятки спама уже на его личную почту и разрывая звонками телефон, который он благополучно выключил, закинув в самый дальний угол. Пользовался он им только по необходимости — позвонить Мие и Намгун Минён. На технике в этом отпуске Джунхёк поставил жирный крест, за исключением плазменного телевизора, где он порою перед сном смотрел какие-то сериалы. Поэтому и, возможно, важные сообщения от менеджеров о его дальнейшем пребывании в «Стар Стрим» — киберспортивной организации, которая успела ему порядком поднадоесть, оставались под вопросом. Но ему было плевать, в любом случае, после того как скандал, где он является чуть ли не главным лицом, утихнет, ему наверняка поступят десятки предложений о трансфере в другую команду, если уже не поступили. Кажется, пролистывая свою рабочую почту ещё перед отъездом в Исландию, парочку таких Джунхёк уже точно видел. В любом случае вся головная боль, связанная с работой, переносится на долгое потом. Здесь — в Акюрейри — Джунхёк наконец почувствовал, как начал постепенно восстанавливаться. Он даже умудрился познакомиться с парочкой местных, не считая ту милую соседку-старушку. «Горизонт Истории» стал для него тем самым тихим пристанищем, где он мог позабыться в окружающем запахе кофе с выпечкой и чужого шелеста книг. Джунхёк настолько часто заглядывал туда, особенно после тренировок, что Уриэль — одна из тех самых знакомых — уже запомнила его предпочтения в кофе, сразу же начиная заваривать крепкий эспрессо, стоит зелёным глазам заметить приближающееся хмурое лицо за окном. — А вот и он — мой любимый постоялец! — пропела девушка с лёгким акцентом, поставив на прилавок дымящую чашечку. — Как у тебя дела, Джунхёк? Успел смотаться куда-нибудь ещё? Джунхёк покачал головой, бросив несколько купюр с исландскими кронами, которые, как обычно, превышали стоимость кофе. — Ну же, дорогой, — надула губки Уриэль, отодвигая лишнюю сумму. — Я же не ради лишних чаевых с тобой так мило беседую. Нужно быть совершенно слепым или же глухим, чтобы не понять лёгкий флирт, приправленный заинтересованностью, со стороны девушки. Ю Джунхёк был красив — он это знал просто как сухой факт, даже не беря в расчёт сотни бегающих за ним — с сердечками в глазах — фанаток. И внимание Уриэль — понимал Джунхёк — он умудрился привлечь. Но отношения — это то, что его интересовало в самую последнюю очередь. Даже такие, ни к чему не обязывающие, как курортные романы или же одна ночь — абсолютно всё летело мимо. В своё время он всё из вышеперечисленного перепробовал и последние — действительно долгие, перераставшие во что-то серьёзное — закончились очень печально. Успевшая привязаться к той самой девушке Миа до сих пор ему этого не простила. — Уриэль, просто возьми, — выдохнул Джунхёк, в упор игнорируя игриво хлопающие ресницы и томные взгляды. — Вот же ледышка, — с шутливой обидой протянула Уриэль, всё же, прикарманив щедрую сумму. Деньги лишними не бывают никогда. — Такой красивый и богатый, но вечно перед всеми носом воротишь. Кольца на пальце не вижу, поэтому, скажи честно, у тебя в Корее девочка есть? Джунхёк успел в своё время наговорить любопытным глазам лишнюю информацию о себе, о чём, честно говоря, сейчас очень жалел. Уриэль удивительно хорошо умела развязывать язык даже таким хмурым недотрогам как он, поэтому и выудила всю необходимую — как она считала — первичную информацию о загадочном иностранце, внезапно появившемся в их тихом, маленьком пригороде. Только услышав, что Ю Джунхёк из Южной Кореи, и он здесь всего-лишь на месяц, как она тут же начала тараторить о том, что — какое совпадение! — владелец их кафе тоже оттуда, и он живет здесь вместе с дочерью и подругой вот уже пять лет. Правда сейчас владелец в Рейкьявике по каким-то своим срочным делам, поэтому подруга («тот самый ураган, помнишь?») осталась здесь одна — приглядывать за кафе и, естественно, неугомонным чадом. Девочку ту кстати звали Биё, и именно она подарила изрисованный стаканчик Джунхёку, который он почему-то до сих пор не выбросил, поставив его как гордый трофей на полку камина. А вот Хан Суён он — к своему превеликому сожалению — оказывается, уже давно знал. Как тесен, однако, бывает мир. — О! Снова ты, хмурая рожа! — раздался бодрый голос со стороны комнаты для персонала, заставив немногочисленных посетителей обернуться на шум. Только услышав родную корейскую речь из уст этой ехидной особы, Ю Джунхёк раздражённо нахмурился и, схватив чашку кофе, широкими шагами направился к своему излюбленному — ещё с первого дня — столику. — Тебе слух что ли перекрыло? Да стой же ты, скотина, куда намылился! — И ответить на вопрос не забудь! — Уриэль недовольно поджала губы, сложив руки за спиной и хвостом последовав за возмущённой Суён, оставив стойку пустовать. Всё равно сейчас утро, и все их постояльцы в это время обычно работают. Стоило Джунхёку присесть и закинуть на второй стул свою спортивную ветровку, как на неё тут же нагло приземлилась Суён, смяв куртку своей вредной задницей. — Стирать сама будешь, — прорычал Джунхёк, сердито глядя в самодовольные глаза. — Ещё чего! Сам виноват, — бессовестно пожала плечами Суён, расплываясь в наглой ухмылке. — А может, всё-таки, на английский перейдёте? — вмешалась подоспевшая Уриэль, закинув руки на столик. И перевела взгляд на мужчину, надув по-детски щёки. — Джунхёк, пока на вопрос не ответишь — не отстану! — Какой вопрос?! — рявкнул он на сжимающуюся Уриэль. — Про девушку, дубина, — вставила свои обязательные пять копеек Суён, закинув руку за стул. — И говор свой сбавь — совсем охерел на Уриэль срываться? Ещё мне всех посетителей распугаешь. Джунхёку честно наплевать на посетителей данного кафе, но вот тон он свой действительно сбавил. Почувствовав лёгкий укол вины, Джунхёк прочистил горло. — Прости. Так какой вопрос? — Про де-ву-шку, — медленно, по слогам произнесла Суён, да ещё и таким снисходительным тоном, словно объясняла маленькому ребёнку. — Я не с тобой разговариваю. — Мне кажется, или ты только что всё-таки ответил мне? — Хан Суён… — медленно прошипел Ю Джунхёк, угрожающе нависая над смело ухмыляющейся девушкой. Даже не девушкой — настоящей бестией. Уриэль же в это время осторожно отходила назад. — Пожалуй, я лучше пойду… — Нет у меня девушки, — перебил Джунхёк, заставив Уриэль остановиться. И вопросительно приподнял бровь. — Это всё? Потускневшие зелёные глаза снова загорелись надеждой, и Уриэль выпрямилась, сжав руки у груди. — То есть, у меня есть шанс? — Нет. — Да как так-то?! — Уриэль возмущённо вскинула руки, ни капельки, кажется, не расстроившись. Но затем в светлой голове — судя по промелькнувшему осознанию в глазах — образовалась другая мысль. Что это была за мысль — Ю Джунхёк знать не хотел. За то время, которое они знакомы, у него сложилось достаточно хорошее представление о её характере. Иногда Уриэль могла показаться ворчливой, но, как Джунхёк понял, такое поведение носило исключительный случай — просто это показатель её усталости. На самом же деле Уриэль была по-детски любопытная и чересчур общительная, а в какие-то моменты даже фанатичная. Так вот, возвращаясь к той самой мысли. — Раз жены нет, девушки нет… то есть, ты по парням что ли? Хан Суён, незаметно стащившая эспрессо Джунхёка, подавилась кофе, расплескав всю жидкость перед собой. То есть, прямо на его чёрную футболку и светлые — мать её — спортивки. Вот почему Джунхёк не хотел знать ту самую мысль.***
— Красивый дяденька пришёл! — раздался звонкий, радостный голос, а после — быстро приближающийся топот детских ножек. Джунхёк не успел даже развернуться, как в его бедро врезалось маленькое тельце, тут же обвившее его. — Да стой же ты! — простонала запыхавшаяся Суён, таща под руку маленький рюкзак с пакетами. — Даже раздеться не даёшь! Куртку сначала сними, сорванка. Джунхёк опустил взгляд вниз, тут же расплывшись в слабой улыбке, и потрепал по голове маленькую, просиявшую Биё. Длинные косы совсем растрепались при беге — судя по всему, малышка очень спешила домой после детского садика, не давая Суён даже отдышаться. Но девушка — Джунхёк перевёл взгляд на недовольные глаза — того уж точно заслужила, — злорадно подумал он про себя, разглядывая растрёпанный вид Суён, бросающую тяжёлые пакеты с продуктами возле кухонного островка. И как же так получилось, что сейчас он прохлаждался в доме Хан Суён? После того, как его футболку со спортивными штанами безвозвратно запачкали, Уриэль тут же ринулась с огромным потоком неразборчивых извинений помочь как-то исправить ситуацию. Милая девушка здесь точно не была причём, а вот бессовестно хохотавшая Хан Суён, очевидно, являлась той самой первоисточницей выросших из ниоткуда проблем. Дело в том, что стиральной машинки в арендованном им доме не было, как и прачки во всём округе их скромного пригорода. А чтобы постирать свои вещи Джунхёку приходилось ездить в город, что тоже занимало определённое количество времени. Поэтому Хан Суён, всё-таки, имеющая хоть какие-то зачатки совести, великодушно предложила тому заглянуть к ней в гости и постирать его многострадальные вещи в своём чудо изобретении. Условились они встретиться возле её дома, который находился сразу же за кафе, поэтому Джунхёк, быстро переодевшись у себя в более повседневную одежду — чёрную водолазку, заправленную в брюки, и такого же цвета длинный тренч, — отправился, недовольный, с пакетом грязных вещей в домик Хан Суён, поджидавшую его со своей привычной ухмылкой на веранде. Со всеми бытовыми вопросами она расправилась довольно быстро и успела уже присесть на уши к хмурому гостю, которого вежливого усадила у себя на кухне, всунув, предварительно, злосчастный, свежезаваренный эспрессо в руки. В ожидании своих постиранных вещей Джунхёку не дали вернуться к себе домой, поэтому ему пришлось выслушивать ехидный трёп своей старой знакомой, с которой он успел познакомиться ещё в свои тёмные школьные времена. Благо, их одностороннее общение длилось недолго — Хан Суён вспомнила, что ей ещё нужно было забрать малышку Биё с детского садика и заодно закупиться в продуктовом. Гостя, отказавшегося сопровождать в этих делах рутинных, благополучно оставили дома, наказав приглядывать за стиральной машинкой. Та в последнее время барахлила, а сантехник, которого Хан Суён вызвала ещё несколько дней назад, до сих пор не приехал. Оставшись наедине с самим собой, Джунхёк вспоминал свои школьные времена. Хан Суён училась с ним в одной старшей школе, только она, будучи старше его на пару лет, находилась в выпускном классе, и просто так они, соответственно, никак не могли пересечься. Но поскольку Джунхёк был очень неуравновешенным подростком, и очередную драку, в которую он влез по совершенной глупости, оказалось некому разнимать, тем самым единственным добровольцем вызвалась нагло усмехавшаяся девчонка с брекетами. С тех пор они не то чтобы общались, но, только завидев хмурого, высокого и нескладного подростка, вредная ухмылка тут же расцветала на ехидном лице, и через весь коридор ему прилетало: «Здорова, задира!». Так что с Хан Суён он был знаком ещё очень давно. Только вот как так вышло, что спустя столько лет они по совершенной случайности встретились в такой далёкой стране, как Исландия, Джунхёк совершенно не понимал. — Давай, малявка, переодевайся, потом делай со страшным аджосси, что хочешь, — запричитала Суён на корейском, указывая пальцем на второй этаж. — Оппа не страшный, а красивый! — возмущённо пролепетала малышка, взглянув, затем, жалостливыми большими глазами на Джунхёка. — Можно же я буду называть тебя «оппой»? Ну как он может возразить этому очаровательному ребёнку в чём-либо? Всё больше и больше малышка Биё напоминала ему о его сестрёнке. — Конечно, — мягко произнёс Джунхёк, поглаживая по голове всё ещё прижимающуюся к нему Биё. Девочка радостно просияла и, отпрянув, всё же послушно потопала на второй этаж — переодеваться, как велела ей строгая Суён. — И когда она успела к тебе так привязаться? Я думала все дети от твоей хмурой рожи шарахаются, как от чумы. Джунхёк фыркнул и закатил глаза, скрестив руки. Малышку Биё Джунхёк видел в «Горизонте Истории» каждый божий день. В детском садике, в который её регулярно водили, заболела их воспитательница — как ему объяснила Суён — и поэтому всю неделю за ней приглядывали то Уриэль, то сама девушка, когда последнюю не загружали редакторы (про свою работу писательницей та тоже уже успела упомянуть). Только сегодня тёмной макушки с длинными косами не было видно — видимо, малышку всё же отвели в детский сад. Всё это время Биё подступалась к Джунхёку очень аккуратно, в первые дни, стесняясь, просто подкидывала тому рисунки со своими поделками. Всё творчество маленькой подрастающей художницы Джунхёк бережно складывал на ту же полку у камина, умиляясь детским трудам. И пусть рисунки всё ещё были неразборчивыми и корявыми, а поделки и вовсе норовили вот-вот развалиться, но видя, с каким упорством и старанием Биё все мастерила, у него просто рука не поднималась смахнуть всё в мусорку. Ему было неловко, что только ребёнок постоянно что-то ему дарил и делал, поэтому, в один из дней он тоже принёс маленький подарок для Биё. Это был простой художественный детский набор — цветные карандаши и альбом на сорок восемь листов. Но проявленный добрый жест оказал магическое воздействие, и когда Джунхёк вручил маленький презент Уриэль, чтобы та отдала его своему получателю, для Биё это стало зелёным светом. Набравшись решительности в своём маленьком кулачке, она первая подошла к нему уже на четвёртый день. А после, осознав, что хмурый дядечка не такой уж и злой — каким может показаться на первый взгляд — и вовсе перестала стесняться, оказавшись на самом деле очень сговорчивым ребёнком. И вот так зародилось их маленькое дружеское общение, где в роли рассказчицы в основном выступала Биё, тараторя ему обо всём на свете: и слова благодарности за подарок, и про свою любовь к рисованию, и про маленькую семью, состоявшую из онни-Суён и папы. Джунхёк всегда с серьёзным видом выслушивал шепелявую малышку, перескакивающую то на английский, то на корейский, а иногда, когда та забывала какое-то очень важное слово, и вовсе на исландский. И хоть исландский Джунхёк не знал, но все её рассказы он каждый раз внимательно слушал, иногда переспрашивая, когда та коверкала слова на свой детский манер. Наверное, поэтому хмурый, красивый дядечка так быстро полюбился малышке. — Ты снова странно улыбаешься, — отметила Суён, разгружая продукты по своим местам. Джунхёк перевёл взгляд на девушку и фыркнул, подходя к кухонному островку. — Помочь? — вежливо спросил мужчина, следя за суетящейся девушкой. Суён с подозрением глянула на Джунхёка и тут же отвернулась к пакету молока, который, как на зло, так и не лез в забитый доверху холодильник. — Только если ты умеешь готовить, в чём я очень сомневаюсь, — хмыкнула девушка, всё же, запихнув это чёртово молоко на своё место. И с видом победителя обернулась на сидящего Джунхёка. — А то в этом грёбанном доме ничего лучше тех пирогов от нашей милой бабушки-соседки давно не появлялось. Джунхёк нахмурился. — А чем вы кормите ребёнка? Суён пожала плечами, зашуршав обёрткой лимонной конфеты и закидывая ту в рот. — Биё питается тем же, чем и мы. Иногда булками из «Горизонта» и готовыми обедами, иногда даже рыбу можем пожарить — если та, конечно же, не сгорит. Всё это прозвучало дико и неправильно для гурманских ушей Джунхёка. Поэтому, долго не думая, он вздохнул и встал с барного стула, отодвинув Суён и схватив фартук, висевший неподалёку на крючке кухонного шкафа. И теперь уже Суён сидела на том месте, где совсем недавно был Джунхёк, пока успевшая переодеться в домашнюю одежду Биё крутилась возле готовящего что-то вкусное Джунхёка. — Подай вон ту тарелку. — Держи, оппа! — Молоко. — Вот молоко. А можно я сама перемешаю вон ту штуку? — Только аккуратнее, не заляпайся. Ребята так синхронно справлялись с готовкой на её, вообще-то, кухне, что даже вечно язвящая Суён, на удивление, притихла, просто залипнув на слаженную работу Биё с Джунхёком. — Где у вас тут специи? — обратился мужчина, не отрывая взгляда от овощей, которые выстраивались ровными, идеальными рядами на дощечке из-под умелых рук с ножом. — Специи? — глупо повторила Суён, следя за мельтешащей макушкой Биё, усиленно перемешивающую смесь в пиале. — А, специи. Ну вон в том комоде над тобой. — Я посмотрел, там ничего кроме соли и перца больше нет. — Значит других специй нет, — пожала плечами Суён. Джунхёк раздражённо нахмурился и обернулся к холодильнику, чтобы посмотреть, чем можно заменить паприку, необходимую в рецепте заготовленного им супа. Раздался какой-то шум со стороны входной двери, но увлечённые готовкой Биё и Джунхёк не обратили на него никакого особого внимания. Суён же, сидевшая поближе к прихожей, быстро догадалась, кто бы это мог быть. Никто даже не заметил исчезновения девушки. Джунхёк спокойным, заботливым тоном наставлял Биё, как лучше стоит взбалтывать яйца с молоком, даже ничего не сказав, когда та, всё-таки, заляпалась — малышка ведь только училась справляться с базовыми делами. Поощрять помощь детей и их начинания — это лучшее, что могут предложить взрослые, наставляя, когда те не совсем понимают, как лучше сделать ту или иную вещь. Джунхёк, воспитывающий Мию практически в одиночку, знал это очень хорошо. — Здравствуйте, — прервал их идиллию тихий, мелодичный мужской голос, донёсшийся с порога на кухню. Джунхёк вскинул голову и увидел очень миловидного мужчину, ниже его примерно на пол головы. С виду ровесник, а может, и вовсе младше его: большие тёмные глаза, точь-в-точь как у малышки Биё, тонкие черты лица. Да и в целом, этот мужчина являлся точной копией своей дочери — Джунхёк сразу же догадался, кто бы это мог быть. Почему-то его лицо Джунхёку показалось смутно знакомым. — Меня зовут Ким Докча. Спасибо, что приглядываете за моей дочерью, — расплылся в формальной, вежливой улыбке мужчина, слегка поклонившись на корейский манер. И имя тоже — какое-то знакомое, словно он слышал его десятки раз. — Да сделай лицо попроще, это же тот пацан, который- Последнее предложение Суён, стоявшая за спиной Ким Докчи, не успела договорить, тихо заматерившись под нос, когда тот незаметно придавил ногу разболтавшейся девушки. Джунхёк не стал придавать чужим словам большое значение. Мало ли, что лопотала эта дама с длинным языком. Но вот от чувства дежавю при виде мужчины он всё никак не мог избавиться — кажется, похожее имя он часто слышал из уст Мии. Чуть позже Джунхёк обязательно переспросит сестру, как зовут того актёра, по которому девочка фанатела с прошлого года. — Ю Джунхёк, — просто представился он, закинув руку на голову Биё. — Не нужно благодарностей, ваша дочь большая молодец. — Папочка! — радостно завизжала девочка, сразу же побросав все свои дела, ринувшись к мужчине. Маленький комок тут же влетел в раскрытые объятия теперь уже искренне улыбающегося Докчи, сметая того в свои маленькие, крепкие ручки, расплакавшись. — Папа, папочка, почему тебя так долго не было? — Половину слов Биё просто нельзя было разобрать, поскольку та уткнулась носом в грудь мужчины, размазывая сопли со слезами по чёрной рубашке отца. — Прости, моя маленькая, папе очень срочно нужно было по делам, — с тихой лаской шептал Ким Докча всё не унимающейся в слезах малышке, сам едва не роняя слезу. — В следующий раз я обязательно тебя возьму с собой. — Семейная идиллия, — буркнула Суён, всё же, не удержавшись, расплываясь в улыбке. На самом деле она прекрасно видела, как Биё ужасно скучала по отцу. Каждый день, перед сном, в попытках успокоить ребёнка, она ворчала, что папа обязательно скоро вернётся и привезёт ей кучу подарков. Но Биё было плевать и на подарки и на все слова Суён, она просто хотела увидеть и снова оказаться в объятиях папы. И чтобы тот обязательно, по их старой традиции, прочитал очередную сказку перед сном. А ещё уснуть в родных крепких объятиях и тихие неумелые напевы колыбельной, зная, что на следующей день, первое, что увидят её глаза — это такой же тёплый взгляд отца и его ласковое «Доброе утро, соня». Суён устала отмывать непонятные, липкие следы со своего телефона, оставающиеся после детских пальчиков. Но она старалась сделать всё, чтобы ребёнок хоть немного отвлёкся от долгой разлуки со своим единственным родителем, вручая гаджет малявке каждый раз, когда ей снова приспичит поговорить с отцом. Когда Ким Докча вместе с облепившей его Биё ушли в другую комнату, Джунхёк, вернувшийся к своим поварским обязанностям, внезапно понял, что всё это время на его губах играла слабая, тоскливая улыбка. Он обязательно пообещал себе первым делом позвонить Мие, когда вернётся домой. Почему-то только сейчас его накрыло это тоскливое чувство разлуки — пусть он и раньше часто улетал в другие города и страны, оставляя Мию надолго под чутким присмотром Намгун Минён. — Помочь? — прервала уютную тишину Суён, оставшись наедине с Джунхёком. Джунхёк молча покачал головой, указывая девушке сесть обратно на барный стул. Смышлённая Суён спорить не стала, шустро усевшись на своё место. Раз ей давали погонять балду — отказываться она точно не будет. В этот раз длинный язык девушки уже ничего не останавливало. Если раньше они пересекались только в кафе и иногда на улице, откуда Джунхёк мог быстро смыться, сославшись на какие-то срочные дела, то теперь ему приходилось выслушивать бесконечный поток слов из незатыкающихся уст. За всю неделю дольше десяти минут они никогда не разговаривали, поэтому Суён с лихвой навёрстывала упущенное, вспоминая их школьные годы. — Ты что, реально уже ничего не помнишь? — воскликнула девушка, вскидывая руки. — И ту девчонку с моего класса вооот с такой причёской, которая бегала за тобой, не помнишь? Джунхёк раздражённо дёрнул плечом, закидывая нарезанные овощи в кастрюлю. — Зачем мне запоминать бесполезные вещи? — Вот же чурбан, — пробурчала Суён, оперевшись об руку. — Совсем не поменялся. Она, вообще-то, влюблена была в тебя, идиот, а ты её каждый раз динамил. Кто вообще так в открытую посылает девушек? Да любой другой подросток на твоём месте, если бы за ним ухлёстывала девушка со старших классов, был бы в восторге! — Хан Суён, — вкрадчиво сказал Ю Джунхёк, посылая ей предупреждающие взгляды, как бы намекая остановиться. — Меня такие вещи не интересуют. Хан Суён фыркнула, отвернув свой недовольный нос к окну. Хоть какую-то крупицу информацию вытащить из Джунхёка сложно, если вовсе не невозможно. Тем более, связанную с его личной жизнью — мужчина и так, мягко говоря, не был сговорчивым, а если лезть ещё туда, где весела табличка «Посвящается только самым близким», то тот и вовсе мог послать на три весёлые буквы. Но поскольку Суён просто не умела долго молчать, она снова что-то надумала в своей хитрой головой, резко переменившись, осознав скрытую тайну. — Так ты что, правда по парням что ли? Крышка кастрюли начала весело подпрыгивать, указывая, что суп практически закипел. Примерно так же чувствовал себя Джунхёк, когда услышал тот же вопрос, только теперь уже из уст доставучей бестии. И он снова прорычал, немного не рассчитав с тоном: — Да не интересуют меня мужчины! — Кажется, мы не вовремя?.. — донёсся неловкий вопрос с порога. Джунхёк вскинул недовольный взгляд поверх ехидно улыбающейся Суён, прямо на стоявшего у дверного проёма Ким Докчу. Заметив тёмную макушку, выглядывающую из-под ног своего отца, Джунхёк смягчился, как бы всем видом показывая, что его злость уж точно не направлена на малютку. Биё, выпутавшись из рук папы, проскакала к Джунхёку, снова врезаясь в бедро мужчины. — Папа, я тебе про этого оппу рассказывала! Помнишь? — гордо произнесла Биё, дергая за брюки мужчину. Ким Докча как-то странно, даже настороженно посмотрел на свою дочь, которую уже успел привести в порядок после семейного воссоединения. — Конечно помню. Ты мне только про этого «оппу» и рассказывала, — ласковым тоном проговорил Докча, подойдя к сидящей Суён. Биё радостно вскинулась и, пересекнувшись с потеплевшим взглядом Джунхёка, простодушно произнесла: — Я хочу, чтобы оппа стал моим вторым папой! На кухне воцарилось молчание.
