Контракт №317

Что значит быть свободным? Раньше я никогда не задумывалась над этим вопросом. Мне казалось, свобода есть у каждого. Каждый вправе жить так, как считает нужным, выбирать свой путь и распоряжаться собственной жизнью. Когда-то я искренне верила в это. Моё детство было счастливым и безмятежным. Отец растил нас с братом один. Ему доставалось непросто, но он делал всё возможное, чтобы мы ни в чём не нуждались. О матери я не знаю ничего — воспоминаний нет. Отец никогда не рассказывал о ней, но нам хватало его любви, и мы не спрашивали. Мы жили дружной, крепкой семьёй. Но в один день всё рухнуло. Мы с Ноа ждали, когда отец заберёт нас после занятий. Минуты тянулись бесконечно, закат медленно угасал, сменяясь темнотой, а его машина так и не появилась. Позже я узнала: несчастный случай. По дороге к школе отец говорил по телефону с партнёром и не заметил знак «крутой поворот». А когда осознал ошибку, было поздно. Неисправные тормоза. Никто не мог предвидеть такого. После смерти отца мы с братом попали в детский дом. Других родственников не осталось. Единственным близким человеком был Артур — старый друг отца. Но опеку над нами ему не дали. Оставалось одно — привыкать к жизни, где никому до тебя нет дела. В детдоме царил страх. Дети — запуганные, зажатые. Еда — отвратительная. Общие комнаты без разделения на мальчиков и девочек, на старших и младших. Кроватей не было — вместо них тонкие матрасы, на которых спали по три-четыре человека. Взрослым мы были неинтересны. Единственное, что могло привлечь их внимание, — проступки, за которые следовало наказание. За малейшую провинность запирали в одиночную комнату: без окон, с голым бетонным полом, без света. Время, проведённое там, зависело от тяжести проступка. Эта комната была страхом каждого ребёнка. Так прошли три года. Когда мне исполнилось восемнадцать, я покинула детский дом. Ноа на восемь лет младше — его оставили. В опеке отказали: нет постоянного дохода, нет подходящих условий для ребёнка. Я пообещала брату: я вернусь. Тогда мне казалось, что это несложно. Но без образования и накоплений пришлось учиться выживать самой. Я быстро поняла, как ошибалась. Три месяца я безуспешно искала работу. Без образования мне предлагали лишь временные подработки — их едва хватало на жильё и еду. Когда очередной отказ захлопнул дверь перед носом, я сдалась. И обратилась за помощью к единственному близкому человеку, который у меня остался. Старому другу отца, его партнёру по бизнесу. Я знала его с детства. Он всегда относился к нам с Ноа с теплотой. При последней встрече, год назад, он оставил мне свой номер. Я долго смотрела на экран телефона. За эти месяцы я набирала его десятки раз. И каждый раз сбрасывала, не дождавшись первого гудка. Мне не хотелось признавать поражение. Но выбора не осталось. Я нажала вызов. — Алло? Услышав знакомый голос, я невольно улыбнулась. — Здравствуйте, Артур. Это Адель. — Адель? — в его голосе — искреннее удивление. — Давно не слышал. Как ты? Как дела? Всё в порядке? Я закусила губу. — Не совсем. Несколько минут я рассказывала о поисках работы, о долгах, о том, что Ноа до сих пор в приюте. Артур слушал, не перебивая. — Давай не будем обсуждать такое по телефону, — наконец произнёс он. — Скажи адрес. Я приеду. — Прямо сейчас? — на душе стало тепло. — Прямо сейчас. За последнее время ничто не радовало меня так сильно. — Спасибо. Мой адрес: Мейпл-авеню, 3, 17. — Пятнадцать минут — и я буду. Он завершил звонок. Время тянулось медленно. Стрелки часов будто замерли. Сердце колотилось так, что каждый удар отдавался в ушах. Наконец звонок в дверь. Я сорвалась с места, словно за дверью была моя последняя надежда. Руки дрожали — я едва смогла провернуть ключ. Я не знала, что скажу. Хотелось просто разрыдаться, выговорить всё, что накопилось за месяцы одиночества. На пороге стоял Артур. Около сорока пяти. Невысокий. Безупречный чёрный костюм. Светлые волосы тронула седина. Зелёные глаза уже не сверкали тем живым огнём, который я помнила с детства. Эмоции захлестнули меня с головой. Не сказав ни слова, я бросилась к нему и обняла. Слёзы полились сами. Мне так не хватало человеческого тепла, что я готова была отдать всё, лишь бы это чувство не кончалось. Артур растерялся, но ничего не спросил. Осторожно обнял в ответ и медленно провёл ладонью по моим волосам, успокаивая. Когда я отпустила его, мы прошли в гостиную. Небольшой стол, старенький потрёпанный диван. Артур присел, осматривая комнату. Было видно, что ему некомфортно. В его взгляде читалась жалость. Тишина затянулась, но он прервал её первым. — Адель, что случилось? — он посмотрел мне в глаза. — Почему ты живёшь в таких условиях? И почему не сказала, что вышла из детдома? — Артур… — в горле встал ком. — Я много раз хотела вам позвонить, но не хотела обременять вас своими проблемами… — пробормотала я. — Думала, справлюсь сама, заберу Ноа… но всё оказалось сложнее. Голос дрожал. Слёзы снова накатывались. — Адель, я знаю тебя с пелёнок. Вы с Ноа для меня как родные. Я бы ни за что не отказал. Мы с твоим отцом как братья были… — в его голосе — жалость и вина. — Мне жаль, что так вышло. Но я никогда не откажусь от вас. Скажи, чем помочь. Он дал мне надежду. — Спасибо. Ваши слова очень важны. Всё, что мне нужно, — работа с постоянным доходом. — Впервые за три месяца я улыбнулась. Я готова была на что угодно. Артур потёр подбородок. — Нужно подумать… — он потирал затылок, тихо бормоча что-то себе под нос. — Кажется, есть одна идея. На его лице появилась лёгкая улыбка. Я выпрямилась. — Правда? — Да. Но есть нюанс. Улыбка исчезла. — Эта работа необычная. Требует полной отдачи. Многие отказываются, едва услышав условия. — Если хорошо платят, я готова выслушать. — Именно это меня и беспокоит, — тихо ответил Артур. Он поднялся и подошёл к окну. Несколько секунд смотрел на вечерний город. — Есть организация — «Второй шанс». Я нахмурилась. Никогда не слышала. — Что это? — Место для тех, кто оказался в трудной ситуации. Потерял работу, погряз в долгах или просто не видит выхода. По спине пробежал холод. — И чем они занимаются? — Заключают контракты. На три, пять или десять лет. — Контракты? — Да. После подписания тебе подбирают работодателя — исходя из навыков, характера, требований клиента. Слово «клиент» прозвучало странно. — То есть обычное трудоустройство? Артур медленно покачал головой. — Не совсем. Он повернулся ко мне. Взгляд стал непривычно тяжёлым. — Всё время действия контракта ты живёшь у работодателя. Выполняешь его поручения. Следуешь правилам. Тишина. — И за это хорошо платят? — Настолько, что многие рискуют. Я задумалась. Он не торопил и не давил. Просто ждал. Работа. Деньги. Жильё. Шанс забрать Ноа. Слишком много сразу. — А если… это не так просто? Если я не подойду? — Адель, там не ищут «идеал». Им нужен человек, который готов работать и держать слово. — Он отвернулся к окну. — Ты ведь умеешь держаться? Я опустила взгляд. В голове — сомнения, страхи. И лицо Ноа — маленького, одинокого в приюте. — Если я соглашусь… — я говорила медленно, — это точно поможет забрать Ноа? — Да. Он ответил без паузы. Так спокойно, будто речь шла о чём-то очевидном. — Если бы я сомневался, я бы не предлагал, — добавил он тише. — Это самый реальный вариант, Адель. Я закрыла глаза. Пара лет работы — и я смогу обеспечить жизнь себе и брату. Эта мысль дала мне силы. — Да… я согласна попробовать. Артур кивнул. — Хорошо. Я помогу с оформлением. Принеси документы. Он замолчал, потом добавил мягче: — И, может, подумаем про колледж? Всё-таки после контракта тебе нужно будет куда-то устроиться. Без образования — тяжело. Я поперхнулась. — Какой колледж? У меня нет денег… и как я буду учиться, работая? Артур не изменился в лице. — Я оплачу. Будешь учиться заочно. Это не помешает. Иногда выполнять задания, изучать материал самому. Думаю, не проблема. Я растерялась. Но он уже посмотрел на часы. — Мне нужно ехать. Он взял ключи и направился к выходу, продолжая говорить: — Отправь документы на почту. Я посмотрю сегодня. Завтра займусь оформлением. У двери обернулся: — Я оставил деньги на продукты и одежду. Купи что-то… официальное. И звони почаще, ладно? Он чуть улыбнулся. — Завтра вечером заеду. Не дав мне ответить, подошёл и аккуратно обнял. Просто, без давления — как знак поддержки. — Спасибо… — прошептала я. — Я не знаю, что бы делала без тебя. — Пока не за что, — тихо усмехнулся он. — Вот получишь лучшую жизнь — тогда и поблагодаришь. — Он отстранился. — И не плачь. Ты больше не одна. Отдохни. До завтра, Адель. Дверь закрылась. Я осталась одна. Тишина квартиры снова стала громкой. Но впервые за долгое время это одиночество уже не казалось пустым.