Контракт №317

День тянулся мучительно медленно. Каждый новый был похож на предыдущий — одинаковый, серый, лишённый смысла. Постоянный контроль питания: Джулиан лично следил, чтобы я съедала всё до крошки, и записывал каждую ложку в свой блокнот. Он отслеживал количество выпитой воды, время, когда я вставала и когда ложилась. Будто я была не человеком, а экспериментом, который требовал строгого ведения дневника. А потом он нацепил на моё запястье браслет. Гладкий, чёрный, с едва заметным датчиком на внутренней стороне. Он считывал пульс, давление, даже потоотделение. Я чувствовала его на коже каждую секунду — холодный, чужой. Уже и моё здоровье не принадлежало мне. Только одна вещь оставалась моей. Единственное, что он до сих пор не присвоил, — моя невинность. Но с каждым разом, когда он сажал меня к себе на колени, когда его руки скользили по моей спине, когда он шептал: «Ты привыкнешь», — я понимала: это лишь вопрос времени. После ужина Джулиан собрался в казино. Он стоял у зеркала, поправляя манжеты рубашки, и даже не взглянул на меня, когда бросил: «Я вернусь поздно. Не жди. Ложись спать». Я не ответила. Он не ждал ответа. Дверь за ним закрылась, и я осталась одна. У меня до сна оставалось ещё пара часов — единственное время, когда я могла принадлежать себе. Я поднялась наверх и скользнула в свою комнату. Единственное место, которое не было пропитано им. Здесь я могла дышать. Здесь я могла просто быть. Я сидела на кровати, поджав ноги, и смотрела в одну точку на стене. За окном начало темнеть, первые сумерки окутали сад, окрашивая деревья в тёмный, почти чёрный цвет. В доме было тихо. Слишком тихо. «Хорошо бы он вообще не вернулся. Хотя бы одну ночь побыть одной. Просто лежать и не бояться, что он войдёт». Я уже почти провалилась в дрёму, когда услышала звук. «Наверное, ветер поднялся». Потом — ещё один. Металлический лязг, похожий на удар по воротам. Я насторожилась, прислушиваясь. Тишина. А затем — голоса. Грубые, чужие, которых я никогда не слышала. «Что происходит?» Я встала с кровати и подошла к двери. Сердце начало биться быстрее, но я заставила себя дышать ровно. «Может, просто показалось». Но через секунду раздался звук — резкий, сухой, как удар хлыста. Выстрел. Я замерла. Воздух застрял в лёгких. Потом — ещё один. И ещё. Крики. Меня бросило в жар, тело одеревенело. Звуки ножа, разрывающего плоть, заставили мой желудок сжаться. Тошнота подступила к горлу, и я прижала ладонь ко рту, стараясь не издавать ни звука. «Это не Джулиан. Это кто-то чужой. Что мне делать? Бежать? Прятаться? Искать оружие?» Паника брала вверх. Я не знала, должна ли бежать, прятаться или искать оружие. Кто эти люди? Что им нужно? Я попыталась вспомнить, что говорил Джулиан в те редкие моменты, когда был трезв и серьёзен: «В случае чего — беги в мою комнату. Там сейф, там оружие. Там ты будешь в безопасности». Так я и поступила. Ноги дрожали, но я собрала все силы в кулак. Прислушалась — звуки раздавались только снаружи, со стороны главного входа. Внутри дома, кажется, никого не было. Я решила не шуметь, чтобы незваные гости не поняли, что в доме есть ещё кто-то. «Кобура с кинжалом. Она должна быть у Джулиана в спальне, в верхнем ящике комода». Я аккуратно выглянула из комнаты. В коридоре пусто. Тени от уличных фонарей скользили по стенам, придавая им неестественные очертания. Я проскользнула в соседнюю комнату и попыталась запереть дверь, но замок на этой двери был сломан — он закрывался только с обратной стороны, а изнутри не работал. Внизу раздался звук разбивающегося стекла, затем голоса. «Чёрт! Они заходят в дом. Нужно бежать». Я начала лихорадочно осматриваться. В шкафу висела кобура — я сняла её и пристегнула к ноге. Она была пуста. Пистолет отсутствовал — скорее всего, Джулиан спрятал его в кабинете. «Тогда нужно найти другое оружие. Или место, где можно укрыться». Звуки расходились по всему первому этажу. Они явно что-то искали. Или кого-то. «Меня. Они ищут меня. Но кто они? Люди Генри? Люди Мэта? Или кто-то ещё?» Я быстро пробежала глазами по комнате и заметила небольшой тайник в стене, прикрытый картиной. Внутри лежала связка ключей. «Это ключи от той комнаты. Она единственная запирается изнутри и снаружи». Нужно было перебраться туда. Но в любой момент эти люди могли подняться на второй этаж. Я решила их отвлечь — хотя бы на пару минут, чтобы успеть добраться до нужной двери. Я взяла со стола стеклянный стакан, открыла окно и швырнула его в сторону беседки. Стекло разбилось с оглушительным звоном. Голоса внизу затихли, потом послышался топот — двое из них побежали в сторону звука. Я воспользовалась их замешательством, выскользнула из спальни и бесшумно прошла по коридору. Три ключа. Я попробовала каждый. Щелчок. Дверь открылась, и я быстро скользнула внутрь, сразу же заперев её за собой. Я прижалась к двери спиной, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Тишина. Только звук моего дыхания. Я повернулась, чтобы осмотреть комнату, и моё сердце пропустило удар. Воздух перестал поступать в лёгкие. Посередине комнаты стоял длинный стол. На нём — множество мониторов, с изображением каждой комнаты дома. Гостиная. Кухня. Моя спальня. Даже ванная, камера чётко смотрела на душевую кабину. По телу прошла дрожь, и тошнота снова подступила к горлу. «Он видел всё. Каждую минуту моей жизни. Каждый раз, когда я думала, что я одна, он смотрел». Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. А потом я увидела фотографии. Мои фотографии. Я лежу на кровати, я моюсь в душе, я переодеваюсь, я плачу. Я не выдержала — меня вырвало. Я согнулась, опираясь о стол, и чувствовала, как горло обжигает желчью. Я хотела закричать, разорвать все эти снимки, разбить каждый монитор. «Когда я была в ванной и думала, что я одна... он смотрел. Когда я плакала по ночам, думая, что никто не видит... он смотрел. Он наслаждался этим». Но я не могла. Не сейчас. Я заставила себя поднять голову. На стенах висели портреты одной женщины. Светлые волосы, зелёные глаза. Её черты казались мне знакомыми. «Неужели это их мать?» Она улыбалась, но улыбка была грустной. Почти мёртвой. Я не знала её. И не хотела узнавать. В конце комнаты стоял небольшой стол и диван. Я подошла ближе — на столе были остатки веществ и несколько пустых бутылок. Он создал себе уголок. Уголок, где он ужирался и накидывался. А после наблюдал за мной. — Больной... — прошептала я, и голос дрогнул. — Больной психопат. Я сглотнула, чувствуя, как внутри закипает холодная злость. — Ненавижу. Конченый извращенец. Стало сложно дышать — будто кто-то начал сдавливать мою грудную клетку. Я подошла к окну, стараясь вернуть контроль над собой. Взгляд упал во двор. Тела охранников — четыре человека лежали неподвижно, не подавая признаков жизни. Весь двор был залит кровью — она растекалась по камням тёмными, пульсирующими лужами. Меня снова затошнило. Браслет на руке начал вибрировать. Короткие, резкие толчки — он предупреждал, что пульс участился. Через несколько секунд он начнёт пищать. Громко. Настойчиво. Этот звук разнесётся по всему дому. Я замерла, прижимая руку к груди, пытаясь успокоить дыхание. Браслет затих на мгновение, но я знала — это только отсрочка. Стоит моему сердцу снова сорваться, и он завоет. «Джулиан... он может быть где угодно. Может, уже едет. Может, даже не знает, что здесь происходит». Секунды решали всё. Я сорвала браслет с запястья, чувствуя, как он царапает кожу, и с силой ударила им о стену. Стекло хрустнуло, пластик треснул, и он затих навсегда. Больше никакого писка. Никаких сигналов. Теперь Джулиан ничего не узнает. Но и я осталась одна. Тишина в комнате стала абсолютной. Только звук моего дыхания. «Я только что отрезала себе путь к спасению. Сделала выбор в пользу здесь и сейчас. Выбора больше не было». Я начала осматривать каждый угол, каждый ящик. В одном из шкафов я нашла свой пистолет. Тот самый, который Джулиан дал мне перед операцией у Генри. Проверила магазин — он был полон. Девять пуль. Ровно девять. Сейчас я осознавала: это оружие, которое он дал мне для защиты, теперь было моим единственным спасением. Я сжала рукоятку, чувствуя, как холод металла впивается в ладонь. Пистолет был тяжёлым, но за те недели, что я тренировалась с Дамианом, я привыкла к его весу. Мои пальцы сами легли на спусковой крючок, но я заставила себя убрать их. Не сейчас. Пока не надо. Я подошла к мониторам. Экран за экраном — пустые комнаты, тёмные коридоры. Я видела, как люди в чёрном ходят по первому этажу, переворачивают мебель, открывают шкафы. Их было четверо. Один стоял у входа, трое обыскивали комнаты. Я слышала их голоса через открытое окно — глухие, короткие команды. Они знали, что здесь кто-то есть. Или подозревали. «Они найдут меня. Это вопрос времени». Я перевела взгляд на дверь. Она была заперта изнутри, но это не останавливало их надолго. Если они услышат меня, если увидят свет из-под двери — всё кончено. Я затаила дыхание, прислушиваясь. Шаги на лестнице. Тяжёлые, уверенные. Они поднимались на второй этаж. На экране я видела, как один из них, высокий, в чёрной маске, шёл по коридору, заглядывая в каждую комнату. Он остановился у двери в спальню Джулиана. «Чёрт. Он войдёт в спальню. А тайная комната — рядом. Он может заметить щель». Я лихорадочно осмотрела комнату. Везде были вещи Джулиана — его фотографии, его записи, его мониторы. Моя ванная, моя кровать, мои слёзы. «Я не могу оставить это здесь. Но если я попытаюсь уничтожить улики — они услышат». Я прижалась спиной к стене, стараясь дышать бесшумно. На экране я видела, как мужчина вышел из спальни и направился дальше по коридору. Прямо ко мне. Шаги приближались. Я чувствовала, как они отдаются в полу под моими ногами. Он остановился прямо перед дверью. Я видела его тень под дверной щелью. Он стоял и слушал. Я задержала дыхание, чувствуя, как грудная клетка начинает гореть. Секунды тянулись вечностью. «Если он услышит моё дыхание...» — Первый, мы нашли вход в подвал, — раздался голос за дверью. Тень исчезла. Шаги начали удаляться. На мониторах я увидела, как все трое собрались внизу у двери в подвал. Они пытались решить, как её сломать — она была железной. «Это мой шанс!» Я подошла к окну. Высота была приличной, но не смертельной. Я сорвала шторы, быстро связала их между собой — получилось подобие верёвки. Не самая надёжная, но лучше, чем ничего. Я привязала один конец к батарее, перекинула другой через подоконник и, не раздумывая, начала спускаться. Верёвка выдержала. Я спрыгнула на землю, чувствуя, как ноги впиваются в мягкую траву. Вокруг никого. Охрана мертва, нападавшие в подвале. Я побежала. Бежала к главным воротам — они были открыты. Я выскочила за территорию, вдохнула ночной воздух и рванула к лесу. «Свобода. Она так близко». Но я просчиталась. Один из них остался в машине. Я бежала, не чувствуя ног. Ветер хлестал по лицу, ветки царапали кожу, но я не останавливалась. Я слышала только своё дыхание, стук сердца и топот за спиной. Выстрелы — пули ложились рядом, но он целился в ноги. «Не хочет убивать. Хочет поймать». Я замешкалась. Не усмотрела под ноги — корень дерева перехватил мою лодыжку, и я с грохотом свалилась на землю, чувствуя, как острая боль пронзает ногу. Я обернулась. Он стоял в трёх метрах от меня. Тяжело дыша, но не спеша. Он подошёл, схватил меня за руку и приставил ствол к моему лбу. — Ну и заставила ты меня побегать, — сказал он, и его голос был низким, спокойным. — Маленькая дрянь. Его кулак врезался мне в живот. Меня отбросило назад, и я снова упала на землю, чувствуя, как внутри разрывается что-то острое и горячее. Боль была такой сильной, что перед глазами поплыли круги. «Я сейчас потеряю сознание. Нет. Не здесь. Не сейчас». Я свернулась, закрываясь руками, и незаметно вытащила пистолет из кобуры. Он не видел. Он навис надо мной, и в его глазах я видела уверенность. Он думал, что я сдалась. «Жди. Ровно на шаг». Я ждала, пока он подойдёт ближе. Ровно на шаг. Потом резко выпрямилась и нажала на спуск. Первый выстрел попал в плечо. Он закричал, схватившись за рану, и отшатнулся. Я вскочила на ноги, чувствуя, как боль в лодыжке пронзает всё тело, и сделала ещё три выстрела. В живот. В грудь. В голову. Тишина. Он упал, и его тело глухо ударилось о землю. Кровь растекалась по траве, медленно впитываясь в землю. Я смотрела на него, чувствуя, как внутри всё замирает. «Я убила человека. Я сделала это, чтобы выжить». Я смотрела на его глаза, которые больше никогда не закроются, и меня вырвало. Я согнулась, чувствуя, как горло обжигает желчью, как дрожат руки, как пистолет выскальзывает из пальцев. «Нет. Не сейчас. Не здесь». Я заставила себя поднять пистолет, заставила себя встать. Я побежала. Бежала до тех пор, пока лёгкие не начали гореть, пока ноги не перестали слушаться. Я бежала, пока не вышла на дорогу. Вдалеке горели огни города. Свобода. Я почти поверила в это. Но свет фар ослепил меня. Чёрная машина затормозила прямо передо мной. Двери распахнулись. Меня схватили за руки, заломили за спину, прижали лицом к капоту. — Бегаешь быстро, — услышала я голос за спиной. Я попыталась вырваться, но он схватил меня за волосы и потянул к себе. Боль разлилась по всему телу, и я закричала, чувствуя, как горло начинает гореть. Ногами я пыталась отбиться, не дать усадить в машину. Но их хватка была железной. Мне завязали глаза, связали руки за спиной и бросили на заднее сиденье. Дверь захлопнулась. Я попыталась ударить водителя ногами, но кто-то сидел рядом и, заметив это, сжал мои ноги, прижимая к сиденью. Я хотела дать отпор, но почувствовала, как холодный металл вонзается в мою кожу. Я закричала от боли, но мне тут же заткнули рот. — Хватит орать, дрянь, — прошипел низкий голос. — Не заставляй меня портить твоё тело. — Да выруби ты её. Меньше проблем будет, — ответил другой. «Не надо! Кто-нибудь... помогите». В следующую секунду меня грубо схватили за волосы, запрокидывая голову. Пальцами другой руки сжали челюсть, заставляя открыть рот. Сразу после он влил мне что-то в рот. Я хотела выплюнуть, но он закрыл мне рот рукой, перекрывая нос. Я запаниковала и проглотила горькую жидкость. — Можешь когда хочешь, — сказал голос. Спустя пару минут сознание начало покидать меня. Я пыталась сопротивляться, но не могла. Я перестала чувствовать боль, холод, запах железа, который всё ещё стоял в носу. — Помогите... — выдавила я. Тело расслабилось, и я погрузилась в темноту. Пустую и безвыходную.