чемпион, и без подружки? с другом.

номер отеля возле трассы в Барселоне был как и везде одинаковый, но только в этом творилась своя атмосфера, темная, сладкая, слишком личная, которая всегда скрыта от лишних глаз. дубовый стол слегка скрипит под человеческим весом, два дыхания в унисон, прикосновения - нежные нежные, как к новой запчасти болида стоимостью неебически много долларов. короткий шелковый халат темно-сливового цвета спадает с плеч, делая тело полностью обнаженным, ещё более бледным в полумраке номера, почти фарфоровым. грубые руки гонщика ложаться на оголенные бедра фигуриста, притягивая ближе, ноги в ответ скрещиваются на бедрах, лаконируя с тканью джинс и теплой кожей, происходит поцелуй - глубокий, со всеми чувствами, сплетание языков, тихим стоном сидящего на столе, когда одна из рук гонщика ложиться ниже живота для ласк. руки фигуриста ползут вверх, пока не обвивают шею, мягко отстраняясь от поцелуя, выдыхая в губы. —мышцы ныть не будут в машине? - в пол голоса, иронично спрашивает Оскар, смотря в синие глаза, что сейчас казались темнее, как ночное небо, в котром единственная отражающаяся звезда - сам спортсмен. австралиец не был фанатом гонок, но в фигурном катании наступило межсезонье, и он придумал план, провести его со своим благоверным. —не будут. - отвечает Макс, спускаясь к шее фигуриста, начиная целовать, оставлять свои метки, на которые имел полное право, щекотать своей лёгкой щетиной. пока одна из рук продолжала ласки. —Макс.. - выдыхает младший. —мне завтра с тобой в люди выходить.. —пусть знают, чей ты, никто лезть не будет. - отвечает снизу Ферстаппен, оставляя новую метку у изгиба шеи, где она переходит в плечо. —собственник. - бубнит Оскар, оглаживая рукой его по слегка взъерошанным волосам. —зато твой. - в ответ говорит голландец, вскидывая обратно голову, ухмыляясь. Макс спускает его ноги со своих бедер, стаскивает с него халат до конца, откидывая на стул как тряпку, снимая собственную одежду, шурша толстовкой, звуком растегнутого ремня, ткани штанов и все что под ними. Оскар наблюдает за ним, оглядывая голодными глазами с головы до ног, раздвинув собственные, опираясь сзади руками на поверхность стола. откинув такими же тряпками одежду, Ферстаппен отходит к собственной сумке, садиться на корточки, начиная рыться в своем тряпье, доставая из внутреннего кармана маленький тюбик смазки, а-ля “на всякий случай„. —готовился, да? - с хитрой улыбкой подмечает Пиастри. —ношу для особых случаев. - отзывается гонщик, возвращаясь обратно, подхватывая его под ноги, резко притянув к себе так, что его собственный вставший член упирался к внутренней части бедра австралийца. —и что, мой приезд с тобой на этот уик-энд тот самый случай? - спрашивает фигурист, лукаво улыбаясь. Оскар был как кот, хитрый, спокойный, гибкий, единственный имеющий власть над страхом всего пелетона и паддока, умеющий говорить не словами, а субтитрами на лице. —не поверишь. - спокойно говорит старший, открывая крышку тюбика с характерным хлопающим звуком. прохладная смазка растирается на двух пальцах, руки снова подхватывают под колени, притягивая ближе настолько, насколько возможно, заставляя фигуриста лечь на стол, закрепляя его ноги на собственных бедрах. два пальца оказались ниже, сначала просто лаская, надавливая, под вдохи партнёра, и когда он был полнустью готов, эти пальцы вошли внутрь. рука Оскара сразу схватилась за собственную ногу, сжимая кожу, выгибаясь в пояснице с негромким мычанием. Макс не медлил даже в сексе, как бы он не любил фигуриста, но пальцы сразу пришли в движения, раздвигая их в стороны, сходу начиная играться с техниками, со скоростями, как будто Пиастри - гоночная трасса, на которой можно делать все, что вздумается. младший отвечал ему изгибом навстречу, мычанием и стонами с закидыванием головы назад, что австралиец упирался затылком в стол. когда пальцы нашли простату, то ее начали активно стимулировать, на что Оскар извился как уж на сковородке громко простонав. —Макс, Макс.. пожалуйста.. - взмолился фигурист, схватив гонщика за запястье второй руки, сжимая его до следа от пальцев. старшему дважды повторять ненужно, рукой он сделал толчок внутри, утыкаясь в естество, вызывая новый, хнычащий стон снизу, и вынимая пальцы, размазал натуральную смазку смешанную со смазкой из тюбика по собственному члену, добавляя из тюбика ещё, что б наверняка, одним движением входя в него наполовину. Пиастри схватился за край стола, выгибаясь в спине с громким стоном, который отразился от стен негромким эхом и вздохом. одну ногу Ферстаппен закинул себе на плечо, вторую отвел в сторону, раскрывая его больше, начиная размеренные движения, глубокие, аккуратные, но это крайне не устраивало партнёра, который начал снизу подвиливать бедрами в ответ, пытаясь сделать движения быстрее, подергивая ногами. —Макс, быстрее.. пожалуйста.. - выстанывал фигурист. голландец не мог не выполнить его пожелание, спустив ногу с плеча, что Оскар сам их согнул на его талии, руками взял его за бедра, переходя сразу на быстрый, выверный темп, проходясь по всем чувствительным точкам, от чего стоны Пиастри сливались в единую, срывающуюся на громкие вскрики и нытье от удовольствия мелодию, смешиваясь со шлепками, хриплым дыханием самого Ферстаппена, и трением внутри. Макс дернул младшего на себя, заставляя подняться, тот подчинился, вцепляясь ему в плечи и спину, оставляя царапины, продолжая стонать ему под ухом, дергаясь в хныканье от каждого его глубокого толчка. одна из рук гонщика легла на требующий внимания член австралийца, начав движения параллельно своим толчкам, делая из Оскара оголенный провод, заставляя изнывать. —я не могу! я не могу больше! - ныл он в плечо, оставляя очередные красные царапины на спине четырехкратного. —можешь, мой мальчик, можешь. - сказал спокойно Макс, не продолжая сбавлять темпа, сжимая бедра извивающегося, прижатого к нему тела. финал настиг их двоих почти одновременно. первым кончил в руку гонщику Оскар, вцепляясь в него как в спасательный круг, дергаясь от больного спазма, Макс был почти следом, выходя из него, кончая на стол, что бы не разводить лишней грязи внутри. фигурист сразу обмяк в руках того, только тихонько дыша, обняв старшего за шею, Ферстаппен подхватил его легко на руки, ногой вороша постель, раскрывая одеяло, укладываясь в постель, Оскара уложил на себя, укрываясь одеялом. —все, спать, завтра вставить ни свет ни заря. - изрек привычным серьезным тоном гонщик, закрывая глаза. младший в ответ что-то сонно проурчал, укладываясь по удобнее, уплывая в царство снов.