Лучик надежды

Хоуп Свон всегда была больше похожа на отца, чем на мать. Казалось, она родилась спокойной. С самого детства девушка напоминала ту самую скалу в море неподалёку от дома — неподвижную, надёжную, непоколебимую. А ещё Хоуп была удивительно рассудительной, именно поэтому никто не ожидал, что сразу после окончания третьего курса, буквально накануне выпускного года, она умудрится забеременеть. Новость, прозвучавшая за неделю до начала нового семестра, потрясла всех: мать, отца и даже младшую сестру. Но для самой Хоуп это не казалось катастрофой. Да, учиться стало сложнее. Когда тебя тошнит не только от запаха еды, но и от всего вокруг, даже простая прогулка превращается в испытание. Но она держалась. В октябре 2003 года они с Саймоном расписались. Он был её первым серьёзным парнем. Их отношения начались ещё на первом курсе, и оба были уверены, что после выпуска останутся вместе, построят карьеру, дом, семью. Казалось, ребёнок на год раньше запланированного срока — не трагедия. Но всё изменилось 18 марта 2004 года. Этот день стал самым счастливым в жизни Хоуп. Потому что именно тогда родился её сын — Брэндон Миллер. И если сама Хоуп была безмерно счастлива, то её новоиспечённый муж не почувствовал… ничего. Всю беременность любимой женщины Саймон был уверен, что полюбит ребёнка в тот же миг, как увидит его. Но в тот четверг, глядя на собственного сына, Миллер-старший — уже старший — испытывал лишь отвращение. Как вообще можно радоваться этому крикливому, сморщенному существу, которое лишь отдалённо напоминает человека в те редкие минуты, когда не краснеет от рыданий? С того дня жизнь Хоуп и Саймона Миллеров изменилась. Хоуп сумела договориться с преподавателями и перевелась на заочное обучение. Она не собиралась бросать университет на последнем этапе и отказываться от своей главной страсти — цифр. С первого класса математика была её любимым предметом. Цифры всегда привлекали её куда больше скучных учебников по биологии или химии. Поэтому и специальность она выбрала без колебаний — бухгалтерию. Для кого-то это было чем-то обыденным. Для Хоуп цифры были отдельным миром. Любовью. И даже став матерью, она не собиралась отказываться от образования. Конечно, было трудно. С маленьким ребёнком легко не бывает. Но у Хоуп уже имелся определённый опыт. Половину своей жизни она фактически воспитывала младшую сестру, которая была младше её на пять лет. Их мать отличалась ветреностью и безответственностью, а после развода с Чарли, случившегося вскоре после первого дня рождения Беллы, девочек никто не спрашивал, с кем они хотят остаться. Они просто уехали с матерью. Годы заботы о младшей сестре стали для Хоуп отличной подготовкой к собственному материнству. Только у Саймона такого опыта не было. У него не было младших братьев или сестёр. Не оказалось и любви к детям. А ещё выяснилось, что женщины не возвращаются в прежнюю форму через месяц после родов. Раньше Миллер никогда об этом не задумывался. Теперь же, глядя на жену, набравшую вес во время беременности, с небрежным пучком на голове, пахнущую усталостью и грудным молоком, он испытывал едва ли не большее отвращение, чем при взгляде на собственного сына. И вот, в первых числах января, когда люди всё ещё радовались новогодним праздникам, Саймон вошёл в кухню. Даже не разувшись. Молча положил на стол перед Хоуп, качавшей на руках малыша, плотный конверт. — Что это, милый? — она устало улыбнулась, ещё не понимая, что происходит. — Открой. Он кивнул на конверт. На лице не дрогнул ни один мускул. Внутри лежали документы на развод. Саймон дал понять предельно ясно: ни её, ни ребёнка он больше знать не хочет. В тот вечер он выговорил всё. Ненависть к собственному сыну, которую скрывал месяцами. Отвращение к изменившейся внешности жены. Усталость от постоянного плача ребёнка, бессонных ночей и бесконечной работы ради семьи, существование которой он больше не желал продолжать. И теперь Хоуп сидела в гостиной уже бывшей квартиры. На полу стоял собранный чемодан. Рядом — сумка с вещами для ребёнка. А сам Брэндон спал в коляске у входной двери. В голове молодой матери не было ни единой мысли. Она не знала, что делать. Не знала, куда ехать. Внутри была только пустота. Вдруг в прихожей зазвонил телефон. Резкая трель заставила вздрогнуть и её, и семимесячного малыша. — Да? — Лучик, это папа. Как ты? Как Саймон? Как там мой внучок? В голосе Чарли одновременно звучали радость и тревога. — Всё… — Хоуп запнулась. Боже. Она ведь так и не рассказала родителям о разводе. Как же это стыдно. Как глупо. — Всё в порядке, пап. А ты как? Как Белла? На том конце повисла короткая пауза. — Я… — Чарли мгновенно сник. — Я в порядке. А вот Белла… Сердце Хоуп неприятно сжалось. — Я поэтому и звоню. Понимаешь, она встречалась с одним парнем. И он её бросил. Совсем. Бросил, уехал — и всё. И она… Голос мужчины дрогнул. — Я не знаю, что с ней, лучик. Она почти не спит. А если и спит, то всего пару часов, а потом — кошмары. Она не выходит из комнаты. Просто сидит на кровати и смотрит в стену. Я лишь раз в день могу заставить её поесть. Тишина. — Я боюсь, Хоуп. Я не знаю, что мне делать. Миллер-Свон застыла. Она и не подозревала, что с её сестрой происходит нечто подобное. С её маленькой Беллой. С Беллой, которой она читала «Удивительного волшебника из страны Оз» и «Маленького принца». С Беллой, которая вставала на час раньше перед школой только ради того, чтобы сестра успела заплести ей косы. С Беллой, чьим первым словом было смешное «Хоп», вскоре превратившееся в полноценное «Хоуп». Она знала, что у сестры появился парень из школы. Но никогда не расспрашивала подробно. Рано или поздно расскажет сама. Так ей казалось. И теперь выяснилось, что какой-то подонок успел разбить её девочке сердце. Бросил её. Уехал. Исчез. В этот момент пустота в голове Хоуп наконец исчезла. Будто провернулись заржавевшие шестерёнки. Она вдруг поняла, что делать дальше. — Пап, я приеду. С Брэни. Я… Мы переедем к вам. — Правда? В голосе Чарли мгновенно появилась надежда. — А… А как же Саймон? Он не будет против? Хоуп горько усмехнулась. — Нет, пап. Не будет. Она посмотрела на документы, лежащие рядом. — Мы приедем, и я тебе всё расскажу. Жди. Я возьму билеты на ближайший рейс. — Хорошо, лучик. Ты… Позвони. Я тебя встречу. Когда разговор закончился, Хоуп ещё несколько секунд сидела неподвижно. Затем перевела взгляд на сына, который уже снова мирно спал в коляске. Что ж. Похоже, теперь у них появился план.