Лилии.

Комната Огури была погружена во тьму, хотя сквозь окно просачивался бледный лунный свет. Сам Муситаро сидел на полу возле батареи, расстегнув рубашку до середины груди. Его пиджак валялся где-то в стороне. Обессиленный, Огури тяжело дышал, но каждый его вдох сопровождался резкой болью в груди. С недавних пор в нём поселилось инородное тело. Сначала Огури просто задыхался, затем кашлял кровью. Но с каждым новым приступом кашля будто что-то сжималось вокруг его лёгких, обвивало рёбра и совсем скоро Огури чувствовал это внутри себя повсюду. Эта неведомая сила сдавливало его мышцы, пробиралось к костям и давило под кожу, будто вот-вот прорастёт сквозь неё. Тело ломило с каждым днём всё сильнее, двигаться и дышать становилось больно. Один раз помимо железного привкуса Огури почувствовал на языке что-то мягкое и нежное. Сплюнув это что-то в ладонь, Муситаро только округлил глаза и тут же всё встало на свои места. На его ладони лежал небольшой цветок белых лилий, испачканный в крови. Влажный, ещё тёплый, только что распустившийся. С этого момента цветы стали расти постоянно. Стебли пронзали бледную кожу Муситаро, прямо на теле у него распускались мелкие бутоны лилий. Стебли стягивали запястья, пальцы, колени, обвивали конечности и душили. Огури смотрел на себя в зеркало каждый день и с каждым разом замечал за собой одни и те же изменения - под глазами виднелись всё более болезненные синяки, а тело всё больше худело. Эта болезнь, порождённая из его чистой и поистине глупой любви медленно отравляла его, забирая жизнь. Сейчас, не в силах больше терпеть пульсирующую боль в руках, Огури собрал все оставшиеся силы и выдернул из предплечья большой цветок вместе с корнями. Из раны хлынула горячая кровь и Муситаро закусил губу от боли. Он чувствовал, как прямо к бешено бьющемуся сердцу прорастает стебель и как бутон, появившийся пару дней назад, раскрывается. Глаза защипало от подступающих слёз. На плече распустился ещё один цветок, другой свисал с уголка рта. Оттуда стекала тонкая струйка крови. По щекам Муситаро потекли горячие слёзы. Почему именно он? Почему он так глупо влюбился, почему не получил взаимности? Почему не смог разлюбить? Даже сейчас, находясь при смерти Муситаро надеялся, что в комнату зайдёт Фёдор, увидит его, Огури, умирающего и слабого, а после подойдёт и поцелует. Но Фёдора не было. И мысли, возникающие в голове Муситаро, доставляли ещё больше боли. Перед глазами поплыло. Огури закрыл их, чувствуя, как бутон на груди распускается, а стебель щекочет сердце. Неприятно. Муситаро действительно пытался разлюбить Фёдора. Но каждая новая мысль о любимом человеке порождала новые цветы и новую боль. Огури влюбился ещё больше. Эта любовь была наивна и без особых причин. Но она принесла много физической и душевной боли. И даже умирая, делая последние вдохи, Муситаро думал о Фёдоре. А как тот отреагирует на его смерть? Наверное, даже не будет скорбеть. Ну и пусть. Внезапно раскрывающийся внутри бутон резко рванулся вперёд, пуская корни прямо сквозь сердце. Огури в судорогах выгнулся в спине, хватая ртом воздух, но из его груди с хрустом пробился наружу крупный, нежный цветок, заглушая последний крик. Белые лилии - любимые цветы Фёдора Достоевского.