выпускной

выпускной — один из самых важных и значимых событий в жизни, ведь в одиннадцатом классе он случается лишь раз и больше никогда не повторится, а осядет в памяти теплым воспоминанием.  утро началось не с кофе, а с мамы, которая разбудила диму в 6 часов утра.  — мам, ну че так рано-то, — дима сел на кровати, опустил босые ноги на прохладный пол. протер заспанные глаза, и совсем не хотя подниматься, снова рухнул на такую мягкую и притягательную подушку.  — ничего не рано, сам не заметишь, как время наведется. — эмма зашла в комнату и, увидев, что сын снова упал на кровать, глубоко вздохнула. — дим, давай поднимайся.  дима снова разлепил глаза, которые кто-то будто залил суперклеем. время действительно пройдёт быстро, одиннадцать лет как-то же пролетели незаметно. вот только буквально недавно мама вела за руку диму в первый класс, а сейчас он уже выпускник. вот так, кажется, и пролетает вся жизнь перед глазами. не успеешь опомниться, а уже надо будет поступать в ВУЗ, а там и работа, кризис  сорока лет, ютуб-шортс, пиво под вечерний футбольный матч.  дима посмотрел в окно. там, за стеклом, уже вовсю разгоралось лето — густое, зелёное, полное запаха цветущих лип и предвкушения начала новой жизни. небо было таким синим, каким бывает только в июне, — пронзительно-синим, с редкими облаками, похожими на сахарную вату. идеальный день для выпускного. как будто кто-то специально заказал такую погоду — безветренную, тёплую, но не душную, с лёгким ветерком, который будет трепать ленты и волосы выпускников.  — бляха, вот почему именно сегодня этот выпускной, — пробормотал себе под нос дима, думая, что мама не услышит.  — не блякай, материться он мне тут. один раз такое в жизни бывает, дим, потом с улыбкой на лице ведь будешь вспоминать. — откуда-то из кухни сказала мама, варя кофе.  — несчитанное количество бессонных ночей ради красного аттестата, экзамены, а сейчас париться в душном актовом зале, вот же счастье, мам. улыбаться так и хочется, — продолжал ворчать дима, направляясь в ванную.   — мне бы твои годы.  на этом диалог успешно закончился. дима открыл телеграмм, сережа уже проснулся.  сережа🖤 -добры утры кот -пиздец меня разбудили в такую рань, я сижу на кровати ща в ахуе -еще я в ахуе с того, что уже выпускной, казалось вот в 9 перевелся, ток встречаться с тобой начали -а уже 3 года прошло -ахуй -тебе как спалось дим дима пробежал по экрану глазками, улыбка натянулась на лицо, такая нежная. вот тут по-настоящему хочется улыбаться, а не от какого-то там выпускного. сережу тоже разбудили рано и они чувствуют одно и тоже, это пиздецки поднимало настроение. дима застучал пальчиками по экрану, ставя реакции на сообщения.  kai angel -доброе утро серень -да бля, меня тоже -я тоже в ахуе -мы чувствуем одно и то же  -спалось оч хорошо, если бы мне дали поспать еще часика так 4 дима скинул домашнюю одежду и включил воду похолоднее, чтобы окончательно прогнать остатки сна. струи колко ударили по плечам и спине, заставив вздрогнуть. он смотрел в зеркало на своё отражение. оттуда глядел уже не мальчишка с растерянным взглядом, каким он пришёл в первый класс, не осознавая, что одиннадцать лет он будет сидеть за учебниками, а уже взрослый парень. окончательно проснувшись под холодными струями воды, включил теплую воду, постоял так минуты три, нежась, а потом начал мыть голову.  мытьё головы — целый ритуал для димы. уж очень сильно он любит всякие баночки-скляночки, уходовые средства.  да и волосы он свои обожает. выдавил шампунь на ладонь, вспенил и запустил пальцы в волосы. он тщательно промыл, массируя кожу головы, потом смыл пену. повторил. теперь бальзам, чтобы волосы легли послушно и блестели. еще минут 20 проведя под душем, он вышел, обернул полотенце вокруг бедер. блять, теперь пиздопляски с уходом за лицом. провести час, а то и больше в ванной для димы — обычное дело. дима достал фен, естественная сушка не прокатит сегодня, к сожалению. сушил долго, перебирая пряди пальцами, стараясь придать им хоть какую-то форму. потом капля геля для укладки, растёртая в ладонях, и финальные штрихи перед зеркалом. уже смывшиеся черные волосы разделялись на чуть подкрученные пряди, челка падала на глаза, а на макушке был объем. вообще правильно он решил сходить к какому-то барберу из тик тока с явно большим спросом, что пришлось ждать запись больше двух недель. барбер подобрал такую стрижку, которая только подчеркивала красивые черты лица и острый подбородок.  из кухни уже тянуло кофе и свежей выпечкой. желудок предательски заурчал.  — ну наконец-то, явился, красавец, — эмма ловко перевернула пышные оладьи на сковороде. — я уж думала, ты там застрял. садись за стол. на кухне царило утро во всей его прелести. солнце заливало комнату через распахнутое настежь окно, и лёгкий утренний ветерок раздувал духоту в квартире. на столе уже стояла тарелка с горкой оладий, исходящих таким манящим ароматом. — мам, ты вот так суетишься, как будто у тебя выпускной, — мягко улыбнулся дима, наблюдая за стараниями мамы.  — у меня, между прочим, тоже сегодня важный день, — эмма поставила тарелку с остальными оладьями на стол и села напротив, подперев рукой подбородок. — мой сын школу заканчивает.  дима наколол на вилку сразу два оладушка, щедро макнул их в сметану, а сверху добавил ложку варенья. — божественно, мам. как в детстве. — так я по тому же рецепту и делаю, что в детстве, — улыбнулась эмма. пока дима расправлялся с завтраком, в голове проносились обрывки вчерашнего вечера: как они с сережей созвонились и до утра разговаривали, обсуждая предстоящий день. наверное, дима поэтому и не выспался. конечно, он выберет сережу, а не сон, который так важен перед важным мероприятием. и как они дурачились, представляя, как на торжественной части сережа при всех поцелует диму. от этих мыслей щёки предательски покраснели, и дима сделал вид, что ему очень интересен узор на скатерти. — чего ты раскраснелся? — поинтересовалась мама. — от горячего, — буркнул дима и поспешно запил всё кофе. покончив с завтраком, он вернулся в комнату. теперь предстоял, пожалуй, самый долгий, изматывающий этап — сборы. на вешалке уже висел заранее подготовленный костюм, отглаженный так старательно эммой пару дней назад и с тех пор ждавший своего часа в специальном чехле. дима снял чехол.  классический, сшитый на заказ костюм черного цвета. брюки прямого кроя, идеально сидящие по утонченной фигуре ицкова. пиджак — приталенный, подчёркивающий линию плеч и талии. белоснежная рубашка из мягкого хлопка, застёгнутая на все пуговицы. потом долго возился с выбором ремня, ерд или хром хартс? или вообще обычный какой-нибудь? последним штрихом стал черный, как и костюм, галстук, который он сейчас, стоя перед зеркалом, раз за разом переделывал узел, добиваясь симметрии. — бля, ну вроде все. — посмотрел на себя в зеркало дима. поправил кольцо в губе, септум. потом потянулся к тумбочке, на которой была коробка с множеством колец, цепочек, браслетов. но сегодня он решил, что слишком серьезный праздник, чтобы быть на выебонах как обычно, пару колец на татуированные пальцы и хватит. да и мария петровна не оценит кресты хром хартс на шее. и так весь год пиздила его за слишком «неподобающий» вид для учебного заведения. «дима, ну куда ты себя увесил цепями? опять рваные кофты какие-то, как будто снял с кого-то. вот ты же отличник, дим, а внешний вид как у дмитриева, ладно ты-то хоть гордость школы, а он с тройки на четверку еле переваливается». ну да, мария петровна не знает, что дима вообще-то шарит в моде попизже кого угодно и все ищут шмотки как у одиннадцатиклассника димы ицкова, у которого еще ердшка оригинальная. к слову, она всегда упоминала сережу, вот как чувствовала, что они встречаются. «дим, что ты все шатаешься с этим сережей, скатишься ведь в учебе». не скатился же, наоборот подтягивал сережу по учебе и все четверки дмитриева были заслугой димы. «нет, сереж, целоваться под какой-то тупой фильм потом, сейчас будем долбить твою историю, у тебя там балл 3,5», а сережа только хныкал, но слушался диму потому что в перспективе было целоваться с димой, а без истории это казалось невозможным, ведь дима будет ворчать, что сережа опять забил на учебу.   он взял  флакон с любимым парфюмом — лаконичный, тяжёлый стеклянный флакон. пару нажатий и аромат осел на запястьях и шее. бергамот, чёрный перец, кедр и что-то неуловимо тёплое, древесно-амбровое. этот аромат от шанель он выбрал специально, хотелось, чтобы этот день запомнился не только визуально, но и на уровне запахов, чтобы через много лет, случайно уловив похожие ноты, можно было бы мысленно перенестись обратно в это солнечное июньское утро. в дверь постучали. — димуль, к тебе можно? ты одет? — голос эммы звучал очень торжественно. — да, мам, заходи. эмма вошла и замерла на пороге. в её глазах дима увидел, как мгновенно заблестели слёзы. она подошла ближе, поправила и без того идеально сидящий пиджак, смахнула невидимую пылинку с плеча. — господи, дима. ты такой красивый. просто… нет слов. дай я тебя обниму. она обняла его крепко-крепко, и дима, который уже давно был выше матери на целую голову, чуть наклонился, утыкаясь носом в её макушку. дима прижал её к себе ещё крепче. — ты даже не представляешь… — она чуть отстранилась, промокнула уголки глаз краем фартука, который так и не сняла после готовки. — я ведь помню, как ты шёл на первую линейку. букет астр был больше тебя самого, ты его еле держал. а сейчас… просто принц. нет, лучше, чем принц. мой сын. как же я горжусь тобой.  — ма-ам, — дима уже сам чувствовал, как горло перехватывает, поэтому поспешил перевести тему. — я на выпускной иду, а не на минуту славы. эмма рассмеялась, еще раз обняла диму.  пока дима в последний раз оглядывал себя в зеркале, в кармане пиджака завибрировал телефон. серёжа🖤 -дим, приедешь ко мне? -а то хуева кукуева туча времени до выпускного еще kai angel -ну если вызовешь такси, то я подумаю сережа🖤 -кнч вызову kai angel  -минут через 5, меня мама ща сто раз нафоткает и скинет всем своим чатам -а то не отпустит со спокойной душой и ведь не соврал. эмма, вооружившись телефоном, сделала еще с десяток снимков в прихожей — у окна, на фоне шкафа, просто так. а потом перекинула фотки всем своим подругам, родственникам с подписью «дима такой взрослый уже».  наконец, чмокнув маму в щёку, схватив со стола очки, он выскочил из квартиры. возле подъезда уже стояло такси, дима наспех открыл дверь и уселся на заднее сиденье, попутно написав сереже, что уже едет. в такси пахло ароматизатором «морской бриз» и чем-то ещё, неуловимо напоминающим о дальних поездках. дима откинулся на сиденье, поправил очки на переносице и прикрыл глаза. за окном проплывал родной район — та самая детская площадка, где он в пять лет разбил коленку, учась кататься на велике, продуктовый, куда мама отправляла его за хлебом, школа, мимо которой они сейчас как раз проезжали. серая, ничем не примечательная снаружи, но хранящая внутри одиннадцать лет воспоминаний. одиннадцать лет смеха, прогулов, перекуров в туалете, бравл старса на уроках, списания контрольных и столько всего, что казалось, это все просто не поместится в голове.  телефон снова ожил. сережа🖤 -жду тебя -я уже у подъезда, курю -волнуюсь чет, аж руки трясутся, прикинь дима улыбнулся, застучал пальцами по экрану. kai angel -через 10 минут бцду -не переживай, я рядом, серень сережа волнуется — это было так трогательно. он вечно брал на себя роль «спокойного и расслабленного», но на самом деле переживал и не показывал этого никому, кроме димы. особенно в такие моменты. выпускной — день, который подводил черту под какой-то огромной, беззаботной частью жизни, где самой большой проблемой было — успеет ли сережа списать контрольную по математике у димы до окончания урока.  такси свернуло во двор сережи и остановилось у знакомого подъезда. дима поблагодарил водителя и вышел из машины. солнце тут же ударило по голове, пекло не выносимо, хотя утро только начиналось.  сережа стоял, облокотившись на перила у подъезда. — привет, — сережа выдохнул дым, быстро затушил сигарету о край урны и выпрямился. его глаза — голубые, как небо перед грозой, — скользнули по диме медленно, оценивающе. — нихуя себе. — что? — дима подошёл ближе, поправил галстук, хотя тот и так сидел безупречно. — нихуя себе, — повторил сережа тише, уже без тени шутки. он смотрел на диму так, будто видел его впервые. — ты… бля, дим. ты как модель с обложки, честное слово. — сам ты модель, — фыркнул дима, но щёки предательски порозовели. он подошёл вплотную, обнял его за шею и поцеловал туда, где начинается плечо.  — я скучал, — в ответ крепко прижал к себе сережа диму и поцеловал в висок.  — мы виделись вчера же, — куда-то в шею пробормотал дима, пряча свою смущенную улыбку.  — я скучаю по тебе всегда.  они постояли так еще минуты две в объятиях, пока сережа не сказал: — пошли, а то у меня маман весь паркет наверное залила слезами. все утро от меня на шаг даже не отходит.  они поднялись на четвёртый этаж пешком — лифт в сережином доме опять не работал, что было делом привычным. сережа шагал через ступеньку, дима шёл чуть медленнее. на площадке пахло чем-то вкусным — определённо выпечкой. — чувствуешь? — сережа обернулся через плечо. — мама расстаралась. пирожки с вишней. твои любимые. — она помнит? — удивился дима. — а то. ты у нас тут почётный гость, забыл? дверь распахнулась раньше, чем сережа успел вставить ключ в замок. тетя лена  стояла на пороге и уже промокала уголки глаз салфетками. — димочка! — всплеснула она руками. — ну наконец-то! дай хоть посмотрю на тебя! она отступила на шаг, оглядела диму с ног до головы и снова всхлипнула. — господи, какой красивый! сереж, ну ты посмотри на него! просто загляденье! — мам, ну заканчивай, а? — сережа закатил глаза, но уголки губ подрагивали от сдерживаемой улыбки. конечно дима красивый, очень очень красивый. — дай человеку хотя бы в квартиру зайти. — ой, и правда! проходите, проходите! — засуетилась тётя лена, отступая вглубь прихожей. — я пирожков напекла, как димочка любит. и чай свежий заварила. — у меня иногда создается впечатление, что диму в этом доме любят больше, чем собственного сына. — усмехнулся сережа, снимая кроссовки.  — я не знаю, сереж, как ты так сумел догадаться. — мама сережи обняла диму, а дима захохотал, в ответ обнимая тетю лену.  — ну спасибо! — без тени злости, а лишь только с сарказмом сказал дмитриев.  они разулись, и мама сережи тут же утащила диму в гостиную, усадила за стол, поставила перед ним тарелку с пирожками — румяными, истекающими вишнёвым повидлом, присыпанными сахарной пудрой. дима, конечно, был не голоден, но не съесть пару вишневых пирожков тети лены — грех. сережа плюхнулся на стул рядом, взял один пирожок и тут же обжёг пальцы. — бля! — вырвалось у него. — сережа! — тётя лена укоризненно покачала головой. — ну сколько можно! весь день материшься, что ни слово, так мат.  — а чего они горячие такие? — сережа дул на пальцы.  дима тихо рассмеялся, взял пирожок аккуратнее, подул на него, откусил. тесто было мягким, воздушным, а вишня — кисло-сладкой. он вдруг вспомнил, как в первый раз оказался в этой квартире — классе в девятом, когда сережа позвал его делать совместный проект по обществознанию. тётя лена тогда тоже напекла пирожков, и дима, вечно голодный после школы подросток, съел едва ли не половину противня. — вкусно, тёть лен, — сказал он искренне. — как всегда. — ой, да что там, — она отмахнулась, но было видно, что ей приятно. — кушай, димочка. ты такой худенький, тебе надо больше есть. ты всё как тростиночка, может тебе в зал походить? — мам, ну дима у нас мозгом, а не спортом.  — и то, и другое важно, — наставительно сказала тётя лена. — ладно, кушайте мои хорошие, я пойду эмме позвоню, скажу, что дима добрался и все хорошо, небось вся извелась.  сережа с димой пошли в комнату, дима присел на край кровати, и сережа тут же потянулся к нему, уложил голову на колени. дима запустил пальцы в его волосы — мягкие, черные, как смола.  — бля-я-я, — протянул сережа, прикрывая глаза от удовольствия, когда дима начал массировать кожу головы. — вот так бы лежал вечность. нахуй выпускной, давай просто дома останемся. — ага, конечно, — хмыкнул дима. — а потом мария петровна лично придёт и за шкирку нас потащит. скажет: «ицков, дмитриев, ну я же знала, что вы два сапога пара». сережа засмеялся, и от его смеха у димы по телу пробежали мурашки. он продолжал перебирать пряди, а сам смотрел на сережу — на его расслабленное лицо, на длинные ресницы, отбрасывающие тени , на губы, чуть потрескавшиеся от привычки кусать их, когда нервничает. — сереж, — позвал дима тихо. — мм? — ты помнишь, как мы первый раз заговорили? сережа открыл глаза и посмотрел на диму снизу вверх. уголки губ дрогнули в улыбке. — ты про тот случай в столовой в 9 классе? когда я навернулся с тарелкой, а ты единственный, кто не заржал, а подошёл помочь собрать эти ёбаные котлеты с пола? — именно, — дима кивнул. — ты ещё сказал: «спасибо, чувак, ты реально единственный адекватный чел в этой богадельне». а потом попросил списать домашку по литре. — ой, да ладно, — сережа фыркнул. — я ещё тогда подумал: «какой-то слишком красивый пацан, чтобы быть таким добрым, сто проц уебком выебистым дохуя откажется». и знаешь что? — что? — все вообще по-другому. ты добрый. самый добрый. я иногда думаю, что ты ангел во плоти, но не понимаю за какие заслуги мне его подогнали.  — дурак, — беззлобно отозвался дима, чувствуя, как горят уши. чтобы скрыть смущение, он слегка щёлкнул сережу по носу.  — неа, — сережа перевернулся на бок и обхватил диму руками за талию, утыкаясь лицом в его живот. — я готов вечно говорить о том, как мне повезло с тобой.  дима расплылся в улыбке, закатил глаза, сделав вид, что недоволен, но оба то понимали, что диме приятно. безумно приятно. пальцы продолжали рассеянно перебирать волосы сережи.  — знаешь, о чём я думаю? — тихо спросил сережа. — о том, как бы набухаться на выпускной? — нет, вообще о другом, — сережа помолчал, потом продолжил. — я думаю, как же я не хочу, чтобы что-то менялось. ну, вот это всё. мы, то как мы сейчас живем.  дима молчал. он понимал его. слишком хорошо понимал. это было на уровне —пойми меня без слов, а просто почувствуй.   — а с другой стороны, — сережа приподнялся на локте и посмотрел на диму, — я хочу, чтобы менялось. чтобы мы поступили, съехались, завели кота. ну, или собаку, я пока не определился. — кота или собаку? — дима приподнял бровь. — а че? — ты даже за кактусом ухаживать не можешь. он у тебя на подоконнике сдох, сереж. — он не сдох! — он желтый и сухой. — это такой сорт. дима прыснул, и серёжа засмеялся вместе с ним — тихо, уткнувшись лбом в димино бедро. так они и лежали, отсмеиваясь, а потом снова замолчали. тишина была уютной, плотной, как одеяло, которое обнимает тебя суровой зимней ночью.  — сереж, — сказал дима через минуту. — м? — я тоже не хочу, чтобы что-то менялось. ну, в смысле… я хочу, чтобы мы остались. вместе. даже когда всё изменится. сережа поднял голову и посмотрел на него долгим, серьёзным взглядом.  — так и будет, — сказал он твёрдо. — я тебя не отпущу. ты че, забыл? мы три года вместе уже.  — такое забудешь. — улыбнулся дима, наклоняясь к лицу сережи и чмокая в лоб.  они пролежали так часа два, пока не увидели на часах пол десятого, время поджимало. сережа взглянул на часы в телефоне и нехотя поднялся с кровати. — бля, пора собираться, ну я быстро.  — быстро? ты? — дима скептически выгнул бровь. — ты полчаса будешь носится по квартире, не зная, какие носки лучше. сережа показал ему язык и начал метаться по комнате. процесс сборов дмитриева — это всегда было отдельное шоу. сначала он пять минут рылся в шкафу в поисках рубашки, которую сам же вчера повесил на стул. потом оказалось, что галстук помялся, потому что сережа запихнул его, а не повесил как нормальный человек. — ты безнадёжен, — дима наблюдал за этим хаосом с кровати, подперев щеку рукой. — зато я собрался меньше, чем за полтора часа, — парировал сережа, пытаясь завязать галстук.  — иди сюда, горе луковое, — дима поднялся, подошёл и ловко завязал узел. — стой смирно. сережа замер, глядя на диму сверху вниз пока тот поправлял воротник, одёргивал пиджак. в комнате было тихо, только из кухни доносился приглушённый голос мамы сережи — она всё ещё разговаривала по телефону с эммой. затянулся разговор, сначала мама сережи сказала, что  дима успешно доехал, а потом обе вспоминали, как мальчики шли только в первый класс, как выросли, как гордятся своими сыновьями.  последние штрихи перед выходом: зажигалка и пачка сигарет во внутренний карман, телефон, наушники, ключи, деньги. сережа покрутился перед зеркалом, пригладил волосы и повернулся к диме. — ну че, я готов. как выгляжу? — как будто сейчас пойдёшь на красную дорожку, а не за аттестатом.  в гостиной их уже ждала тетя лена  с телефоном наготове.  — встаньте рядышком, я вас сейчас щелкну.  они послушно встали — плечом к плечу, тетя лена сделала с десяток снимков, потом ещё несколько, потом попросила их обняться для фотки. — всё, мам, мы опоздаем. — да-да, конечно, — она закивала, промокая глаза. — такси уже внизу, я вызвала. мальчики, будьте осторожны. дим, проследи, чтобы пьянка с одноклассниками не довела сережу до блевания утром.  — обязательно, тёть лен. — всё, идите, родители же в час приезжают?  — да, а ученики пораньше. — сережа взял за руку диму. — всё, пошли, а то реально опоздаем.  они спустились по лестнице, вышли во двор. у подъезда их ждало такси, сережа галантно открыл диме дверь, за что получил смешок: — кавалер. — а то, — сережа уселся рядом, и машина тронулась. школа появилась из-за поворота, сегодня она выглядела иначе. возле входа уже толпились выпускники — нарядные, с лентами, с цветами и воздушными шарами. девушки в пышных платьях и туфлях на каблуках, парни в костюмах. играла музыка из чьих-то колонок, слышался смех, крики. солнце заливало школьный двор, пахло летом, духами, нагретым асфальтом и началом нового этапа жизни.  — приехали, — сказал таксист. — спасибо, — сережа расплатился, и они вышли из машины. — ицков! дмитриев! опаздываете, между прочим! — мария петровна не бывает доброй даже тогда, когда расстается с классом.  — сереж, дим, давайте к нам, мы тут общее фото делаем! их тут же затянуло в водоворот общей суеты. все были такими красивыми, счастливыми, даже не верилось, что это конец.  внутри школы было еще более торжественно. актовый зал преобразился: сцена украшена шарами и цветами, на стенах — плакаты «в добрый путь, выпускники!», в воздухе — запах духов и лёгкого волнения. первые ряды заняли учителя, остальные — ученики и родители. мария петровна уже носилась между рядами, проверяя, все ли на месте, и поправляя ленты ученикам. увидев диму и сережу, она всплеснула руками: — ицков! дмитриев! а ну-ка, где ваши ленты? почему до сих пор они не на вас? — да мы только зашли же, марь петровна, — сережа примирительно поднял руки. — ща все будет. — «ща» у тебя будет, когда аттестат в руки получишь, — проворчала она, но уголки губ дрогнули в улыбке. — давайте быстрее. заняли свои места в третьем ряду. начало было торжественным. директор поднялся на сцену, поправил микрофон и начал свою речь: — дорогие выпускники! сегодня особенный день. вы стоите на пороге взрослой жизни. одиннадцать лет вы шли к этому моменту — через контрольные, экзамены, первые победы и первые неудачи… дима слушал вполуха. как и все одиннадцать лет в целом. ну а че он там не слышал? его взгляд скользил по залу — по лицам одноклассников, по учителям, по торжественной обстановке, по таким родным стенам школы. он вспоминал, как сидел здесь же на первой линейке — маленький, с букетом астр, которые загораживали пол лица. а теперь он выпускник. взрослый. с парнем, которого любит больше жизни.  — …и сейчас я с гордостью объявляю церемонию вручения аттестатов открытой! зал взорвался аплодисментами. первыми вызывали медалистов и отличников. имя димы прозвучало в числе первых: — ицков дмитрий, золотая медаль! зал снова зааплодировал, дима поднялся на сцену, как долго он к этому шел, вызубривал весь школьный материал и даже больше, чем нужно, а сейчас он возьмет плод своих стараний. директор пожал ему руку, вручил аттестат и медаль, а мария петровна, стоявшая рядом, неожиданно обняла его и шепнула на ухо: «я знала, что ты сможешь. горжусь тобой». дима вернулся на место, и сережа тут же пихнул его локтем в бок: — красавчик. я знал, что ты у меня самый умный. потом вызвали сережу: — дмитриев сергей! сережа выдохнул, одёрнул пиджак и пошёл к сцене — уверенной походкой, как будто каждый день получает аттестаты. но дима видел, как чуть подрагивают его пальцы. когда сережа вернулся, в его руках был синий аттестат. — ну вот, — сережа плюхнулся на стул и показал аттестат диме. — видал? и ни одной тройки. но это все благодаря тебе. — нет, — дима покачал головой. — это всё ты. я только чуть-чуть помог. — «чуть-чуть», ага, — фыркнул сережа. — ты мне матешу в голову вбивал так, что она мне до сих пор снится. после официальной части начался хаос. фотографии — общие, классные, с учителями, просто так. кто-то плакал, кто-то смеялся, кто-то уже строил планы на ночное «культурное» проведение выпускного. мария петровна собрала вокруг себя весь класс, сказала: — вы были ужасными учениками. шумными, ленивыми, иногда невыносимыми. но вы были лучшими. я буду скучать. знайте, что двери школы для вас всегда открыты и вы можете обратиться за помощью в любой момент. заходите ко мне хоть иногда, рассказывайте, как жизнь складывается.  плакали все. даже те, кто клялся и на спор говорил, что не пустит ни слезинки. пока это не настигнет, не поймешь всей серьезности события. было так тяжело осознавать, что это последний день, который они проведут в школе. ходить в одно и то же место, а потом стоять с классом, учителями и реветь. это так странно. и каждый запомнит этот день навсегда, здесь были первые друзья, первые ошибки, первая любовь. все года говоришь, что ненавидишь школу, ненавидишь каждого, кто там есть, ненавидишь рано просыпаться по утрам, а потом стоишь перед ней, думая, что надо было наслаждаться моментом. понимаешь, как же было хорошо и беззаботно. проблемы, которые были тогда сейчас в сравнении казались такими простыми и решаемыми. лучше просидеть алгебру, русский, химию, физику и историю в один день, чем окунаться во взрослую жизнь. думать кем работать и как заработать на хлеб.  после всех официальных церемоний и фотосессий на крыльце школы объявили общий сбор. одиннадцатиклассники выбегали во двор с аттестатами в руках.  по традиции, классная руководительница вынесла большой альбом с фотографиями класса — с пятого по одиннадцатый. все облепили её, заглядывая через плечо, смеясь при виде своих детских лиц. — выпускники! выпускники, внимание! общая фотография! все в кадр! — крикнул директор.   их выстроили на ступеньках школы. директор встал в центре первого ряда, учителя по бокам, а ученики — кто стоя, кто сидя, кто на корточках. дима на ступеньку выше сережи.  а потом ещё долго не расходились, потому что каждый хотел свой собственный кадр. когда потихоньку солнце начинало заходить за горизонт и сумерки опустились на город, началась неофициальная часть. кто-то из параллели договорился и снял огромное помещение на окраине города — просторное помещение с кирпичными стенами, светодиодными лентами, множеством гирлянд под потолком и колонками, из которых уже гремела музыка. там собрались почти все: кто-то сразу пошёл танцевать, кто-то опустился сразу же за стол, поедать закуски, кто-то вышел на балкон — курить и обсуждать планы на лето, а кто-то уже проводил выпускной в туалете от перепитого алкоголя, смешанный со всем, чем только можно. виски, коньяк, водка, вино и пиво для разогрева — отличное комбо казалось для марка и артема, но сразу же, как они плюхнулись на кафель перед унитазом — передумали.  внутри было очень душно, кондиционер вообще не спасал. зато было очень весело. для каждого было занятие, кто-то ебашился в карты на деньги, кто-то из горла пил водку, кто-то уже после сильного бухалова дремал. все отрывались как в первый и последний раз.  сережа и дима сидели на старом диване у стены, чуть в стороне от основного веселья. на журнальном столике перед ними стояли два стаканчика с шампанским — чуть-чуть, просто для антуража, потому что дима хотел сегодня быть в рассудке и не бухать в хлам, а сережа предпочитал другое. — ну что, — сережа поднял свой стаканчик, поворачиваясь к диме. — за нас? — за нас, — дима чокнулся с ним, и они сделали по глотку. шампанское было тёплым и сладким, ну и гадость теплое шампанское. — слушай, — сережа поставил стаканчик и повернулся к диме всем корпусом. — я вот тебе говорил сегодня у меня, но не договорил.  — что ты не договорил? — дима насторожился. — я… бля, как это сформулировать-то, — сережа потер переносицу, явно нервничая. — короче, ты — лучшее, что случилось со мной в этой школе. и вообще в жизни. я без тебя не представляю, как бы всё это вывез. ты меня… ну, делаешь лучше, я из-за тебя и ради тебя старался, стараюсь и буду стараться. потому что ты верил в меня, даже когда я сам не верил. потому что люблю тебя до безумия.  — сереж, — начал дима, но сережа перебил: — дай договорить. я хочу, чтобы у нас всё получилось. чтобы мы всегда были вместе. всегда. поступим, съедемся. дима молчал. вокруг гремела музыка, кто-то плюхнулся на соседний диван с громким смехом, но здесь, в их маленьком уголке, время замерло. дима смотрел на сережу — на его черные, кудрявые, взъерошенные и такие непослушные порой волосы, на чуть покрасневшие от волнения щёки, на глаза, в которых отражались огоньки гирлянд, — и чувствовал, как к горлу подступает ком. — ты дурак, — наконец сказал он. — ты реально дурак, сереж. — эй! — возмутился было сережа, но дима не дал ему договорить — подался вперёд и поцеловал его. прямо при всех, не заботясь о том, кто что подумает. поцелуй вышел коротким, но таким тёплым, таким настоящим, что у сережи перехватило дыхание. — я тоже тебя люблю, — сказал дима, когда отстранился. — очень сильно.  и я тоже хочу, чтобы у нас всё получилось. сережа моргнул, всё ещё ошарашенный тем, что дима поцеловал его вот так — наплевав на то, что подумают другие, не оглядываясь по сторонам, не шепча перед этим: «подожди, тут кто-то смотрит». просто взял и поцеловал. и от этого жеста — такого простого и такого смелого — у сережи внутри все перевернулось. — вот это да, — выдохнул он, облизнув губы. — ицков, ты меня до инфаркта доведешь. а петровна говорила: «никакой самовольности в стенах школы». она не уточняла, что за стенами можно. — она много чего говорила, — усмехнулся дима. — но мы уже не в школе, забыл? — бляяя, — протянул сережа, откидываясь на спинку дивана и притягивая диму ближе, так что тот почти лёг на него. — точно. мы больше не школьники. они замолчали, слушая, как в колонках гремит какой-то попсовый трек. в помещении становилось всё жарче и громче. кто-то из параллельного класса пытался танцевать на столе в хламину пьяный, что чуть не ебанулся. кто-то разлил вино на белый диван (за что ему потом пизданет арендодатель), кто-то достал откуда-то нарды и вовсю играл.  — а давай выйдем на балкон, — предложил дима, которому духота уже начала давить на виски. — покурим, воздухом подышим. — только предложить хотел, метч, — поднялся с дивана сережа, утягивая за собой диму.  они пробрались сквозь толпу танцующих одноклассников, прошли мимо артема и марка, которые всё так же сидели на полу в обнимку с унитазом (дверь в туалет была гостеприимно распахнута, и оттуда доносилось невнятное «братан, я тебя уважаю» в пьяном бреду), и вышли на балкон. ночной воздух ударил в лицо свежестью, город внизу светился тысячами огней, а небо было глубоким, тёмно-синим, с редкими, едва заметными звёздами. сережа облокотился на перила, чиркнул зажигалкой, прикуривая сигарету. огонёк на секунду подсветил его лицо, губы, сжимающие фильтр. дима встал рядом, глядя вниз, на светящиеся окна домов. — бля, я свои сиги забыл, — дима с намеком посмотрел на сережу, чтобы тот поделился сигареткой.  сережа протянул ему сигарету, дима зажал ее между губ. дмитриев придвинулся ближе и поджег.  — кури на здоровье, — выдохнул пар куда-то к небу сережа, чтобы не в лицо диме.  — блять, это очень странная формулировка, сигареты и здоровье несовместимые вещи. — захихикал дима, затягиваясь.  — зануда, ицков, — закатил глаза и обиженно показательно надул губы сережа.  они так и стояли, курили, говорили о жизни, о сегодняшнем дне. сзади хлопнула балконная дверь. к ним, шатаясь и держась за плечи друг друга, вышли артем и марк, которые каким-то чудом реанимировались после посиделок в туалете. — ицков, дмитриев! — радостно заорал артем, размахивая еще не открытой (это ненадолго) бутылкой пива. — вы че тут? воркуете все? давайте к нам! там  даня с лизой в бутылочку играть предлагают! — во что? — не понял сережа. — в бутылочку! ну, как в детстве. крутишь бутылку, на кого укажет — с тем целуешься. дима переглянулся с сережей, и оба одновременно хмыкнули. — нет, пацаны, спасибо, — ответил сережа, обнимая диму за талию. — чет не хотим пока.  артем хотел было что-то возразить, типо хули они тут от стаи отбились, но марк пихнул его в бок: — тёма, ну ты тупой? у них своя бутылочка, не видишь? погнали обратно, там гришаня обещал нам замешать ерша.  и они скрылись обратно, оставив балконную дверь приоткрытой. изнутри снова загремела музыка.  — бля, какой им ерш, им походу не хватило проблевываться. — заугорал дима, вспоминая, как артем спускал выпитый алкоголь в унитаз, а марк держал его каштановые волосы.  — да это мы походу напились всего в 15, что сейчас в 18 не хотим так набухиваться. — сережа выкинул с балкона окурок и достал новую сигарету.  — бля 9 класс это было что-то, — мягко улыбнулся дима нахлынувшим воспоминаниям.  повисла тишина, но она была не тяжелой, давящей, неловкой. она была легкой, как сладкая вата, комфортной, как вечерняя прогулка летом после дождя, просто тишина, которую можно не нарушать и им будет хорошо.  — дим, а го съебем? — через 2 минуты сказал сережа.  — в смысле? куда съебём? — непонимающе посмотрел дима.  — ну хз, куда угодно, — сережа с вызовом посмотрел на диму, ухмыляясь.  — а как же выпускной? все таки считай последний день с одноклассниками. — дима сомневался. он, конечно, был готов с сережей пойти хоть на край света и согласиться абсолютно на любую авантюру. но данное предложение было как будто странным. с чего вдруг сережа захотел сьебать и куда? — да мы все равно особо ни с кем не контачим, сидим отдельно, курим отдельно, тем более уже 5 утра, скоро все будут расходиться кто куда. — все также пытался дмитриев уговорить диму согласиться на столь заманчивое предложение по мнению сережи.  — ну, тоже правда. — почесал затылок ицков. — ладно, давай попрощаемся со всеми хотя бы.  они вышли за дверь балкона и направились к своим одноклассникам, которые сейчас, как и говорили в стельку пьяные марк и артем, играют в бутылочку. кто-то просто сидит в стороне, наблюдая и попивая очередные самодельные коктейли.  — народ, мы съебываем. — крикнул сережа, пытаясь перебить музыку, бьющую из колонок.  — куда? вы че, только же начали, — с негодованием сказал один из одноклассников.  — мы начали в 11 вечера, уже 5 утра, — хмыкнул дима.  все начали отговаривать, пытаясь переубедить, да, сережа с димой почти не тусовались вместе с ними, чаще просто сидели, иногда вливались в тусовку, но все равно всем было отчасти грустно, что они так быстро уходят.  через 10 минут уговоров, одноклассники все же сломались и решили отпустить диму с сережей. все встали, начали прощаться, обниматься, прижимаясь и говоря душераздирающие слова так, как будто они первый и последний раз видятся. даня, который уже тоже был в эйфории от опьянения подлетел к ним. — через год на этом же месте, все! — крикнул даня, обращая внимания всех одноклассников на себя. все закачали в согласии головой.  — поклянитесь! — вот любая проблема, звонок даньку, данек приехал помог. — жестикулировал даня. это было неожиданно с его стороны. он был тем самым одноклассником, который дай бог недели две отходит в четверти, а потом опять пропадает. иногда, учителя даже забывали, что он есть в 11 «А» классе. он говорил все так, будто каждый с ним общался  на постоянной основе. словить его в школе было непосильной задачей.  — не забываем! мы про друг друга не забываем. — уже переходя на более эмоциональную интонацию говорил даня. градус походу конкретно ударил в голову.  — мы же кенты! или я что-то не так говорю? — все начали качать головой в согласии с ним. — все правильно я говорю! когда он говорил эту фразу, параллельно пожимал руку диме, сереже и рядом стоящих несколько парней.  — я ведь люблю вас! — даня закрыл рукой лицо, имитируя, а может и нет, что у него идут слезы. конечно, за этой драмой было очень смешно наблюдать. он тот, которого ты больше никогда не увидишь и он единственный, кто не придет на встречу выпускников. все стояли послушно кивая, но еле сдерживая смех.  — как родных просто. — открыл лицо и протянул руки в жесте объятий. — идите сюда.  сережа, дима, вечно пьяные марк и артем, еще пару человек подошли. даня всех обнял так, как будто завтра случится апокалипсис.  — фотку! фотку! кто-нибудь сфоткайте нас! — после недолгих объятий неожиданно резко и громко прокричал даня, будто его никто не услышит. дима уже не мог сдержать смех.  все начали фоткаться, еще раз прощаться и давать обещания, что обязательно будут списываться и видеться.  наконец они вышли из душного помещения, сережа схватил диму за руку и куда-то с напором потащил.  — сереж, а мы вообще куда? — улыбаясь, говорил дима, в ответ сжимая руку парня.  — на автовокзал.  блять, какой еще нахуй автовокзал? — пронеслось у димы в голове, поэтому он решил это озвучить.  — чего блять? какой автовокзал? — резко замер дима, останавливаясь и останавливая сережу, в недоумении и полном ахуе он непонимающе смотрел на своего парня. — ты ебанулся?  — автовокзал, откуда люди приезжают и уезжают, пошли. — сережа вновь потянул диму за руку, ведя в направлении автовокзала.  к слову, совсем было недалеко. дима все так же не понимал, что происходит, но послушно шел за своим парнем. они шли по пустым утренним улицам. город только просыпался: дворники мели тротуары, солнце уже поднялось над крышами, но воздух ещё холодил ночной прохладой. — сереж, ну может объяснишь? — дима все еще не понимал, какого хуя они прутся на автовокзал в пять утра после бессонной ночи. — у меня даже паспорта с собой нет. и денег — только карта и немного нала. — а нахера тебе паспорт? мы не в другую страну едем. — сережа ухмыльнулся, продолжая тянуть диму за руку. — и налички хватит. там билеты копейки стоят. — куда билеты-то? — увидишь. ввтовокзал встретил их запахом  дешёвого кофе из автомата и той особенной, ни с чем не сравнимой атмосферой — смесью чьих-то расставаний, встреч и вечного движения. народу было мало: пара бабулек с баулами, мужик в спортивном костюме, дремлющий на лавке, и кассирша за стеклом, которая смотрела в телефон и явно мечтала, чтобы её смена поскорее закончилась. сережа отпустил руку димы и подошел к окошку. — два билета до перхушково, — сказал он буднично, как будто каждый день катается в подмосковные деревни на электричках. — чего? — дима моргнул. — какое ещё перхушково? это где вообще? — ну, перхушково, — сережа расплатился и протянул диме билет. — это деревня недалеко от москвы. ахуенное место по сути, дим. речка, лес, там так спокойно, ты даже не представляешь. дима стоял и переваривал информацию. вот так просто? сесть на электричку и уехать черт знает куда? без предупреждения, без собранной сумки, в костюме за дохуя денег и в очках, которые явно не предназначены для прогулок по лесу? это было безумием. и именно поэтому дима кивнул. — ладно. летс гоу. сережа просиял так, будто ему только что вручили ключи от доджа, машину мечты. он схватил диму за плечи и чмокнул в щеку, прямо посреди зала ожидания. какая-то бабулька с баулом покосилась на них с неодобрением, но тут же потеряла интерес — видимо, в пять утра на автовокзале и не такое видали. — я знал, что ты согласишься. — сережа уже тащил его к выходу на платформу. — электричка через двадцать минут. как раз успеем взять кофе в том ларьке. и какие-нибудь булки. я жрать хочу, пиздец. они взяли по стаканчику растворимого кофе, который был отвратительным на вкус, но горячим и бодрящим, и два круассана с шоколадом. ели прямо на ходу, смеясь над тем, как дима испачкал шоколадом кончик носа, и сережа стер его большим пальцем, а потом этот палец облизал, смотря диме прямо в глаза. — ты идиот, — сказал дима, чувствуя, как снова краснеет. — а ты этого идиота если что любишь, — парировал сережа. да, дима очень сильно любил. так, что соглашался на все авантюры сережи.    электричка уже стояла у платформы — старая, зелёная, с продавленными сиденьями и запахом, который бывает только в подмосковных поездах. вагон был почти пустой: пара сонных рабочих в спецовках, девушка с наушниками, уткнувшаяся в телефон, и женщина с клетчатой сумкой, из которой торчал зеленый лук.  они сели у окна. дима прижался плечом к плечу сережи и смотрел, как за стеклом проносятся сначала серые спальные районы, а потом — внезапно — все исчезло, и начался лес. густой, зеленый, перемежающийся солнечными полянами и маленькими дачными поселками. электричка мерно покачивалась, стучала колесами на стыках, и от этого ритмичного перестука, от тепла сережиного плеча, от бессонной ночи диму начало размаривать. — поспи, — тихо сказал сережа, заметив, как у димы слипаются глаза. — я разбужу, когда приедем. нам еще минут сорок трястись. — а ты? — а я пока посмотрю на тебя. ты очень красивый, когда спишь. — ты уснул у меня на коленях в прошлом месяце, когда мы в кино собрались, но в итоге залипли у меня дома. ты еще во сне брови хмурил, будто даже во сне решал какую-то задачу по алгебре. это было ахуеть как мило. дима хотел что-то ответить, но сон навалился мягкой, теплой пеленой. он почувствовал, как сережа поправил его голову, устраивая удобнее на своем плече, как накрыл его руку своей ладонью и провалился в темноту. разбудил его голос сережи: — кот, просыпайся. нам через одну выходить. дима разлепил глаза. за окном было уже совсем другое небо — светло-голубое, высокое, с пушистыми облаками, которые плыли будто по течению реки.  лес стал ближе, подступал почти к самым рельсам. мелькнул указатель с надписью «перхушково», и электричка, скрипнув тормозами, начала замедляться. они вышли на пустую платформу, залитую утренним солнцем. пахло хвоей, нагретой землёй и где-то совсем рядом — рекой. воздух был густым, настоянным на травах, совсем не похожим на городской. дима вдохнул полной грудью и вдруг почувствовал, как отступает усталость, как проясняется голова. — тут красиво, — признал дима, оглядываясь. — ну? — сережа развёл руками, улыбаясь до ушей. — что я тебе говорил? а оглядеться было на что. платформа была маленькой — просто бетонная плита и покосившийся навес. за ней начиналась тропинка, уходящая вглубь соснового леса. чуть подальше виднелись деревянные домики с резными наличниками, огороды с уже зацветающей клубникой, яблони. и тишина. такая глубокая, звенящая, какой в москве не услышишь даже ночью. только птиц слышно, да где-то далеко лает собака. они пошли вглубь леса, не зная куда идти. шли просто по наитию, но сережа хотел вывести диму к реке. недолго идя, через 15 минут  спустились к реке по тропинке, заросшей иван-чаем и крапивой. дима, в своих дорогих туфлях, то и дело спотыкался, и сережа каждый раз ловил его. у реки сережа остановился. берег был песчаный, чистый, вода — прозрачная, коричневатая от торфа, но чистая. течение было медленным, почти незаметным. над водой летали стрекозы с прозрачными крыльями, и где-то далеко кричала кукушка. сережа скинул кроссовки, снял носки, закатал брюки до колен и шагнул в воду. — бля, холодная! — взвизгнул он, но не вышел. — но кайф. — он вышел из воды, скинул все шмотки и остался только в трусах.  — дим, давай иди сюда, го поплаваем.  дима снял туфли, носки и осторожно ступил в воду. она действительно была холодной, обжигающе-холодной, такой, что перехватывало дыхание. но через мгновение ноги привыкли, и холод стал приятным, освежающим. сережа прыгнул воду, ныряя с головой и создавая брызги.  — БЛЯТЬ, СЕРЕЖА, У МЕНЯ КОСТЮМ. — закричал, казалось на весь лес дима, переживая за костюм.  — ниче с ним не случится, снимай и давай ко мне. — сережа уже отплыл на пару метров от берега, его голос разносился над водой гулко и радостно. вода стекала с его черных волос, делая их похожими на мокрый шелк, а глаза на залитом солнцем лице казались пронзительно-голубыми, как два летних неба. дима постоял еще пару секунд в нерешительности. здесь, на берегу этой безлюдной реки, посреди соснового леса, были только они двое и это бесконечное, искрящееся на воде солнце. он аккуратно снял очки, положил их поверх пиджака, который уже висел на ближайшей ветке ивы. затем, стараясь не думать о том, во сколько обошлась эта рубашка, расстегнул пуговицы и скинул ее. следом полетели брюки, оставив его в одних боксерах. утренний ветерок тут же пробежался мурашками по коже. — господи, ицков, ты как с обложки журнала для аристократов, честное слово, — присвистнул сережа, наблюдая за ним. — даже трусы у тебя выглядят так, будто их по спецзаказу шили. — заткнись, — беззлобно бросил дима и, зажмурившись, с разбегу сиганул в воду. холод обжог тысячей ледяных иголочек, перехватило дыхание. он вынырнул, судорожно хватая ртом воздух и отфыркиваясь, как кот, случайно упавший в ванну. сережа заржал в голос, и его смех эхом разлетелся по всему лесу.  — ну ты чего застыл, дим? — сквозь смех выдавил он, подплывая ближе. его ладони легли на талию димы под водой, притягивая ближе. — холодно? — д-да нормально, — простучал зубами дима, но от прикосновения сережи по телу, наоборот, разлилось тепло. вода действительно быстро перестала казаться ледяной, стала просто освежающей, нежной. — врешь, — сережа прижался губами к его мокрому плечу. — у тебя аж мурашки по всему телу. давай, греться будем. и они плавали. сережа нырял, стараясь схватить диму за ногу под водой, а тот с визгом уворачивался. они брызгались, их волосы, и без того мокрые, стали похожи на прилизанные водоросли. сережа попытался научить диму плавать на спине, но тот, едва потеряв опору, начинал паниковать и судорожно хвататься за сережу, отчего они оба уходили под воду с головой. — ну ицков! — отплевываясь, но смеясь, говорил сережа. — просто расслабься! вода тебя сама держит! — меня она категорически не держит! — парировал дима, одной рукой вцепившись в плечо сережи мертвой хваткой. — плавать на спине не мое.  — а что твое? — сережа перестал дурачиться и просто обнял его, позволяя течению слегка покачивать их на воде. солнце припекало макушки, стрекозы с прозрачными крыльями садились прямо на воду, и было так тихо, так спокойно, что не верилось в реальность происходящего. — мое — это лежать на берегу и смотреть, как ты плаваешь, — честно ответил дима, утыкаясь носом в мокрую шею сережи.  — о, это я люблю, — промурлыкал сережа, поглаживая большим пальцем выступающую косточку на запястье димы. — особенно, когда потом подхожу к тебе холодный и на тебя разгоряченного от солнца ложусь, а ты негодуешь от этого.  — ты идиот, — фыркнул дима, но губы его расплылись в улыбке. — знаешь, что я подумал? — сказал сережа после недолгой паузы.  — что вода слишком холодная для долгих заплывов? — и это тоже, — кивнул сережа. — но вообще я подумал, что сейчас самый счастливый момент в моей жизни. вот прямо здесь и сейчас. школа позади, впереди — целая жизнь, и ты рядом. и мы больше никому ничего не должны. только ты и я.  дима промолчал. да и что тут можно было сказать? все самые важные слова они уже сказали друг другу. поэтому он просто поцеловал сережу. мягко, нежно, чувствуя на губах вкус речной воды и лета.  — ладно, у меня уже кожа вся сморщилась, как у старика, — наконец произнес дима, отстраняясь. — давай выходить, пока мы тут окончательно в лягушек не превратились. выбраться оказалось задачей посложнее. песчаный берег уходил вверх небольшим обрывчиком, и мокрые ступни скользили. дима, оказавшись на берегу первым, протянул руку сереже и помог ему выбраться. — ну и холодрыга, — констатировал сережа, как только утренний ветерок обдул его мокрое тело. он тут же подскочил к своей куче одежды и начал яростно растираться своей же рубашкой. — бляя, холодно, давай скорее одеваться. одевались они впопыхах. мокрая ткань боксеров неприятно липла к телу, но выбора не было. дима натянул брюки прямо на мокрые ноги, поморщившись от ощущений, застегнул рубашку. сережа пытался попасть в штанину, подпрыгивая на одной ноге. — и почему в фильмах это выглядит так романтично? — проворчал он. — типа, выходят они из воды, красивые, волосы назад зачесаны, и все такое. а по факту — мокрые, замерзшие и штаны не налазят. — потому что это жизнь, сереж, а не кино, — улыбнулся дима, завязывая галстук, пиджак он решил нести в руках. в конце концов, утро обещало быть жарким. когда они, наконец, оделись и немного привели себя в порядок, встал другой вопрос. — и куда теперь? — спросил дима, оглядываясь. тропинка, по которой они спустились к реке, терялась где-то в высокой траве. они шли сюда так быстро, что никто и не подумал запоминать дорогу. — как это куда? обратно. на электричку. — пожал плечами сережа. — а где обратно-то?  сережа покрутил головой. лес вокруг был одинаковым со всех сторон: высокие сосны, заросли крапивы, кусты малины. никаких опознавательных знаков. — ну, мы оттуда пришли, — неуверенно махнул он рукой в сторону, которая, как ему казалось, была правильной. дима скептически изогнул бровь. — ты уверен? мы шли минут пятнадцать, но я, честно говоря, вообще не смотрел по сторонам. — ну а че тут думать-то? — с напускной уверенностью заявил сережа. — платформа там, — он махнул рукой в другую сторону. — или там… бля, дим, я вообще не помню, пошли той же тропинкой.  они пошли обратно той же тропинкой, которую спускались к реке. сначала все было очевидно: мимо поваленного дерева, через заросли крапивы, потом налево, к высокому кусту. но чем дальше они углублялись в лес, тем менее очевидным становился маршрут. тропинка, которая раньше была такой отчетливой, начала разветвляться, расходиться на десятки едва заметных тропок. лес вдруг показался не просто рощей, а каким-то бескрайним зеленым лабиринтом. все сосны были одинаковыми.  — сереж, — остановился дима, когда они прошли мимо одного и того же покосившегося деревянного столба, кажется, уже в третий раз. — мы заблудились. — да ладно тебе, — отмахнулся сережа, но в его голосе уже не было прежней уверенности. он вертел головой по сторонам, пытаясь найти хоть какой-то ориентир. — ща выйдем. перхушково не так уж и огромно.  — ага, «ща выйдем». мы уже полчаса кружим на одном месте. у меня телефон почти сел, — дима показал экран, на котором горели жалкие пять процентов зарядки. — и сети нет. ситуация была, мягко говоря, дурацкой. два выпускника в дорогих костюмах и без единой идеи о том, как выбраться из подмосковного леса. сережа почесал затылок, виновато глядя на диму. — ладно, признаю. я немного не рассчитал. но это даже прикольно, приключение! — приключение на мою жопу, дмитриев, — буркнул дима, но, увидев расстроенное лицо сережи, смягчился.  — а я люблю твою жопу, — грустно сказал сережа.  — я не сомневаюсь. ладно, давай думать логически. — тут где-то деревня рядом должна быть. мы же видели домики, когда ехали. давай просто пойдем прямо, куда-нибудь да выйдем. и они пошли. сначала бодро и уверенно, но с каждой минутой уверенности становилось все меньше. лес, казалось, не кончался. солнце, которое раньше весело пробивалось сквозь кроны, теперь начинало припекать серьезно. дима, в своих туфлях, которые явно не предназначались для лесных прогулок, спотыкался о каждую корягу. мокрая одежда неприятно терла кожу. — жрать хочу, — подал голос сережа спустя полчаса блужданий. круассаны, съеденные еще на вокзале, давно растворились в желудке. — и пить. еще больше, чем жрать. — я тоже, — вздохнул дима. у него от жажды уже начинала немного болеть голова. — давай послушаем, может, машины где-то едут? они остановились, затаив дыхание. тишина звенела в ушах, прерываемая только пением птиц и шумом ветра в верхушках сосен. никаких признаков цивилизации. — кажись, приплыли, — резюмировал сережа. — но ты не переживай. тут не тайга, в конце концов. это подмосковье. мы в любой момент можем просто… ну, набрать 112. — и сказать: «здравствуйте, мы два дурака, которые поехали купаться в перхушково и заблудились в трех соснах»? — усмехнулся дима. — ну уж нет. пойдем дальше, должна же тут быть хоть какая-то тропинка. тропинка нашлась минут через десять. узкая, но явно утоптанная, она вела куда-то вглубь леса. — видишь! — обрадовался сережа. — я же говорил! она сто процентов к деревне ведет. и на этот раз он оказался прав. еще через 20 минут лес начал редеть, и вскоре они вышли на широкую грунтовую дорогу, за которой виднелись деревянные дома и заборы. самая обычная русская деревня: покосившиеся избы вперемешку с новыми, кирпичными коттеджами, огороды с грядками и теплицы.  — слава богу, — выдохнул дима. — цивилизация. они пошли по дороге, оглядываясь по сторонам в поисках хоть кого-нибудь, кто мог бы им помочь. у одного из домов, старого, но очень ухоженного, с яркими цветами в палисаднике и резными наличниками на окнах, сидела на лавочке старушка. она была в платочке и фартуке, а в руках держала миску с зеленым горошком, который неспешно перебирала. — здравствуйте, — вежливо поздоровался дима, подходя к калитке. — извините, пожалуйста, вы не подскажете, как нам пройти к станции? бабушка подняла на них глаза — живые, ясные, совсем не старческие. она внимательно оглядела обоих: двух парней в мокрых, мятых, но явно дорогих костюмах, одного в очках, с идеальной укладкой, второго — с непослушными кудрями, торчащими во все стороны. — к электричке, значит? — уточнила она, и голос у нее оказался на удивление звонким. — а вы откуда будете, мальчики? туристы, что ль? или заплутали? — да мы… с выпускного, — зачем-то сказал дима, чувствуя себя ужасно глупо. — решили вот… искупаться. а как обратно идти — не запомнили. бабушка вдруг заливисто рассмеялась, отложив миску с горохом в сторону. — с выпускного! — она хлопнула себя ладонями по коленям. — а я-то смотрю, наряды на вас больно хороши, только подгулявшие. значит, школа позади? аттестаты получили? — конечно, — ответил сережа, вытянувшись по стойке смирно, за что получил от димы локтем в бок. — ну, раз такое дело, раз вы теперь люди взрослые, вольные, — бабушка поднялась с лавочки, — мальчики, вы наверное голодные, пойдемте-ка в дом. у меня щи со вчера томятся, пирожки с капустой остались, да и чай на травах заварим. а то вид у вас больно бледный, да и дрожите, как осиновые листочки. небось, вода-то в речке ледяная. — дава… — не успел договорить сережа, как дима снова пихнул его в бок.  — ой, ну что вы, нам неудобно, — начал было дима, но желудок предательски заурчал так громко, что бабушка снова рассмеялась. — ишь ты, как неудобно, — она махнула рукой. — никаких «неудобно»! меня, кстати, бабой зоей звать. заходите, не стесняйтесь. гостей бог послал, значит, надо принимать. внутри дом бабы зои был именно таким, каким его представляешь себе по описаниям из книг: чисто, уютно, пахнет сушеными травами и чем-то невероятно вкусным. на подоконниках — герань, на стенах — старые фотографии в рамках, на полу — красивый и видно, что дорогой ковер. в большой комнате, куда она их провела, стоял массивный деревянный стол, покрытый белой вышитой скатертью. — вы пока руки идите помойте, — скомандовала баба зоя, кивая на дверь в углу. — а я пока на стол соберу. полотенце там серое чистое висит. в маленькой ванной комнате, пристроенной к дому уже явно позже, пахло хозяйственным мылом. дима и сережа, толкаясь локтями и хихикая, принялись мыть руки. — это просто пиздец какой-то, — прошептал сережа, оттирая въевшуюся в пальцы речную грязь. — мы как будто в сказку попали. сейчас она нас накормит, напоит, а потом окажется бабой ягой и скажет: «ну, теперь, добры молодцы, я вас съем!» — не каркай, — так же шепотом ответил дима, но в его глазах плясали смешинки. — мне ее пирожки интереснее. пахнет — с ума сойти. когда они вышли обратно, стол был уже накрыт. посередине стояла глубокая тарелка с наваристыми щами, от которых шел пар, рядом — горка румяных пирожков, тарелка с нарезанными огурцами и помидорами, плошка со сметаной и заварной чайник. — садитесь, — пригласила баба зоя, разливая по тарелкам щи. — ешьте, не стесняйтесь. молодые организмы требуют питания, особенно после таких ночей. еда была божественной. щи — наваристые, густые, с кусочками мяса, которое таяло во рту. пирожки — с тонким тестом и сочной капустной начинкой. огурцы пахли летом, сто процентов свои, с огорода. сережа уплетал за обе щеки, забыв о всяких приличиях. дима ел более сдержанно, но тоже с огромным удовольствием. от горячей еды и душистого чая на травах их обоих разморило. усталость бессонной ночи и всех приключений навалилась. сидели, кушали так и разговорились.  — а вы сами-то, ребятки, откуда? чай из москвы? — спрашивала баба зоя, подливая им чаю. она сидела напротив, подперев щеку рукой, и смотрела на них с теплой, какой-то материнской улыбкой. — из москвы, да, — кивнул сережа, с трудом отрываясь от третьего пирожка. — вы не знаете наверное этот район, где мы живем. — где уж мне, старухе, знать, — усмехнулась она. — я в этой-то москве была последний раз, когда вы еще в помине не были. а вы, значит, школу закончили. и кем же дальше думаете быть?  институты-то ищете уже? — собираемся, — ответил дима. — документы вот-вот подадим. — учеба хорошее дело, — кивнула она. — ну да у вас все впереди. главное, друг за дружку держитесь. я ведь смотрю на вас — вы ж не просто товарищи? вопрос повис в воздухе. дима почувствовал, как заливаются краской уши. такой вопрос, как здесь прямо ответить, что они встречаются? поколение ведь другое, не поймет. сейчас  поколение димы и сережи не все понимают и принимают, а тут человек старой закалки. но сережа, не моргнув и глазом, ответил: — не просто. мы вместе, три года уже. он сказал это так просто, так открыто, что дима замер. эта деревня, эта бабушка, этот стол с пирожками — все это было словно из другого мира, где могут не понять. но баба зоя только улыбнулась, и в ее глазах промелькнуло абсолютное понимание.  — вот и славно, — тихо сказала она. — вот и держитесь друг за друга. жизнь она ведь длинная, как эта дорога деревенская — то под горку, то в горку. а когда вас двое, любая дорога легче кажется. я своего-то ванюшу двадцать пять лет назад схоронила, а все равно до сих пор будто чувствую, что он где-то рядом. так что вы, главное, не теряйте друг друга, слушайте, понимайте, поддерживайте, будьте в горе и радости.  на несколько минут за столом воцарилась тишина, полная невысказанных чувств. сережа смотрел на диму, и в его взгляде читалось столько всего — нежность, благодарность, обещание. дима в ответ только мягко улыбнулся и под столом погладил его по колену. — ну что, наелись? — первой очнулась баба зоя. — тогда слушайте, как до станции добраться. а то вам, небось, и отдохнуть надо, а родители, наверное, уж все телефоны оборвали. дима только сейчас вспомнил о телефоне, который лежал во внутреннем кармане пиджака. он вытащил его и увидел, что экран черный. сел. сережа проверил свой — та же история. — да мы, кажется, устали, — вздохнул дима. — и телефоны сели. — ничего, — махнула рукой баба зоя. — это дело поправимое. сейчас я вам все расскажу. тут идти-то — рукой подать. она подробно объяснила им дорогу. электрички ходят каждый час. и самое главное — она дала им с собой пакет пирожков, небольшой термос с чаем и пару свежих огурцов. — в дорогу, — сказала она, вручая все это диме. — отказы не принимаются. у калитки они снова начали благодарить ее. — спасибо вам огромное, баб зой, — сказал дима, сжимая пакет с гостинцами. — вы нас просто спасли. — что мне, жалко, что ли? ступайте. и вот еще что, — она вдруг посерьезнела и взяла их обоих за руки. — если будет желание и время, приезжайте обязательно, у меня никого ведь нет. внуков и внучек, родственников. я буду всегда рада вас принять к себе, хорошие вы ребята.  она обняла их по очереди и скрылась за калиткой. дима и сережа постояли еще пару мгновений, глядя на утопающий в зелени дом, а потом, не сговариваясь, развернулись и пошли по указанной дороге. шли молча, каждый думал о своем. через пятнадцать минут увидели знакомую платформу. они были единственными пассажирами на ней. сережа поставил пакет с едой на лавочку, снял пиджак и повесил его на перила. дима стоял, глядя на рельсы, уходящие вдаль, туда, где на горизонте уже маячил пыльный, шумный город. — о чем думаешь? — спросил сережа, подходя сзади и обнимая его за талию. — о том, что сказала баба зоя, — ответил дима, откидываясь назад, на грудь сережи.  — я тоже, — сережа уткнулся носом в его волосы, которые уже высохли и пахли речной водой и ветром. — знаешь, это был самый ахуенный выпускной в истории. и плевать, что все бухали ахуевше, а мы чай с травами. и плевать, что мы заблудились. — мы не заблудились, — вдруг сказал дима. — наоборот. — в смысле? — мы нашли что-то гораздо более важное. сережа замолчал, переваривая сказанное. а потом улыбнулся. его улыбку дима чувствовал кожей головы. — ты прав, как всегда. вдалеке послышался гудок. к платформе, поблескивая стеклами на солнце, приближалась электричка. она должна была увезти их обратно, в привычный мир, к родителям, к поступлению, ко взрослой жизни. но дима знал, что кусочек этого утра — тихая река, запах пирожков, мудрые слова бабы зои и тепло сережиных рук — останется с ними навсегда. — ну что, домой? — спросил сережа, когда электричка, проскрипев тормозами, остановилась прямо перед ними. — да наконец-то блять, поехали, — кивнул дима. и, подхватив пакет с гостинцами, шагнул в вагон. они снова сели у окна. вагон был почти пустой, если не считать бабульки с тележкой, да и то она дремала в другом конце. солнце стояло уже высоко, заливая все вокруг ярким, почти обжигающим светом. впереди их ждало лето. бесконечное, зеленое, полное надежд. и оно было только началом.