Неон-сити

1994 год. Неон-сити, участок на Олд-Милл-роуд

К двадцати шести годам детектив Дин Винчестер знал о тёмной стороне Неон-сити больше, чем любой другой полицейский в радиусе ста миль. Он работал в отделе нравов — том самом, куда ссылают либо карьеристов, которым некуда расти, либо идеалистов, которых система сломала на первом же громком деле. Дин был третьим вариантом: он не был ни карьеристом, ни идеалистом. Он был просто упрямым человеком. И слишком хорошо помнил лицо матери. Отдел нравов занимался всем, что другие отделы считали слишком грязным: проституция, сутенёрство, подпольные клубы и азартные игры, порнография, сексуальные преступления, оборот наркотиков. Дин быстро понял, что здесь нет чистых дел. Каждый протокол — это чья-то сломанная жизнь. Каждый арест — это либо жертва, которую накажут, например за занятие проституцией — это административное нарушение, сто пятьдесят долларов штрафа или пятнадцать суток, либо хищник, который выйдет через три дня под залог и вернётся к старому. — Система не работает, — сказал он однажды капитану Бобби Сингеру, пожилому мужчине с седой бородой и мудрыми глазами, который видел всё и устал от всего. — Система работает ровно так, как задумано, — ответил Сингер, не отрываясь от отчётов. — Система больше не спасает. Она создаёт теперь видимость порядка. Пока люди верят, что порядок есть, они не выходят на улицы с вилами. — И вас это устраивает? — Меня устраивает, что я могу прикрыть тебя, когда ты пойдёшь слишком далеко. А ты пойдёшь, Дин. Я тебя знаю. — Сингер поднял голову, и в его глазах мелькнула отцовская теплота. — Ты слишком похож на Джона. Дин вздрогнул. Сингер редко упоминал отца. — В хорошем смысле? — спросил он, хотя знал ответ. — В смысле, ты тоже не умеешь проигрывать. — Сингер вздохнул. — И это тебя погубит. Если ты не научишься иногда... закрывать глаза. — Никогда, — сказал Дин и вышел из кабинета. Его напарник, детектив Брейди, был полной противоположностью Дина. Длинный, тощий, с вечно мокрыми подмышками и взглядом загнанной крысы. Он носил часы, которые стоили больше его годовой зарплаты, и уверял всех, что это «подарок тёщи». Дин знал, что у Брейди нет тёщи. — Ты как койот, Винчестер, — любил повторять Брейди, когда Дин отказывался закрыть глаза на очередное нарушение. — Попадаешь в капкан, а жрёшь собственную лапу, лишь бы выжить. Только зачем? Лапы-то больше не отрастут. — Заткнись, Брейди, — беззлобно отвечал Дин, не отрываясь от бумаг. Брейди усмехался, похлопывал его по плечу и уходил в курилку — к «нужным людям». Дин видел их иногда: гладкие, сытые лица, дорогие костюмы, запах хорошего одеколона, перебивающий вонь дешёвого табака. Они жали Брейди руку чуть дольше, чем положено, и в этом рукопожатии передавалось нечто большее, чем просто приветствие. Дин подозревал Брейди давно. Слишком много совпадений накопилось за пять лет работы бок о бок. Три года назад Брейди неожиданно закрыл дело о подпольном казино в центре — прямо перед тем, как туда должны были нагрянуть с обыском. Он объяснил это «ошибкой в ордере». Владелец казино через месяц открылся снова, только вывеску сменил. Два года назад исчезли показания свидетеля по делу об изнасиловании. Брейди вёл допрос. На следующий день свидетельница нашла конверт с деньгами под дверью и отказалась от показаний. «Передумала», — сказал Брейди, пожимая плечами. В прошлом году Брейди купил новый «Линкольн». Сказал, что выиграл в покер. Дин проверил — в те дни, когда Брейди якобы играл, он был на дежурстве. Видеонаблюдение не врало. И каждый раз, когда Дин пытался копнуть глубже, Брейди отводил взгляд. Либо переводил тему. Либо начинал агрессивно защищаться: «Ты мне не доверяешь, Винчестер? Мы же напарники!» Дин не доверял. Но доказательств не было.

Всё изменилось в октябре 1994 года

Дин тогда расследовал серию исчезновений девушек в районе Доков. Первая жертва — Мария Васкес, двадцать три года. Её нашли за контейнерами у старого склада, на рассвете, когда город ещё спал. Дождь шёл как из ведра, смывая кровь с брусчатки в сточную канаву. Дин присел на корточки, всматриваясь в рану на шее. Срез был чистым, хирургическим. Никаких рваных краёв и следов борьбы. Убийца знал, что делал. — Маньяк, — сказал Брейди, стоя над телом с чашкой кофе в руке. — Чистой воды псих. — Не просто маньяк, — Дин не отрывал взгляда от раны. — Срезы слишком аккуратные. Он знает анатомию. Медик. Или тот, кто учился на врача. — Откуда ты знаешь? — Мать хотела, чтобы я стал врачом. — Дин поморщился от воспоминаний. — Пару лет я ходил на анатомию в медколледж. Я видел такие срезы. Их делают скальпелем. И очень умелой рукой. Брейди ничего не ответил. Только хмыкнул и отошёл к машине, доставая сигарету. Дин остался один у тела. Он смотрел на лицо Марии — молодое, красивое, застывшее в вечном удивлении и ужасе. Кто-то лишил её жизни. Кто-то, кто знал, как резать, чтобы кровь вытекала быстро и без брызг. Профессионал. Или тот, кто считал себя профессионалом. Он закрыл глаза и представил: тёмный переулок, дождь, девушка идёт домой после работы. Кто-то окликает её. Она оборачивается. Улыбается — наверное, узнала. И в следующую секунду — холодная сталь, боль, темнота. «Кто ты?» — прошептал Дин, обращаясь к невидимому убийце. — «Я найду тебя. Клянусь». Вторая жертва — Лейла Хан, двадцать два года. Нашли через неделю, в двух кварталах от первого места. Тот же почерк. Та же точность. Те же следы — почти никаких. Дин начал копать. Он опросил всех информаторов на Доках, перерыл архивы похожих дел за последние пять лет, составил список всех, кто мог иметь доступ к хирургическим инструментам. Врачи, студенты-медики, патологоанатомы, ветеринары — список получился на три страницы. Никто не подходил. У всех имелось алиби, прямых улик не было. — Ты загоняешь себя, Винчестер, — сказал Брейди, наблюдая, как Дин в сотый раз перечитывает показания свидетелей. — Отдыхай. Дело само не убежит. — Дело убегает. Каждый день. Каждый час. Пока я отдыхаю, убийца готовит следующую жертву. — Ты слишком эмоциональный для этой работы, — Брейди покачал головой. — Выгоришь. Как твой старик. Дин посмотрел на него. В упор. Долго. — Не смей говорить о моём отце. Брейди поднял руки в примирительном жесте: — Ладно-ладно. Я просто хочу, чтобы ты был осторожен. Не лезь туда, где не надо. — Это где — «не надо»? Твоей продажной заднице же лучше знать. Брейди громко сглотнул, но проигнорировал слова Дина. — Например, в «Гарден». Дин замер. — Почему ты упомянул «Гарден»? — Потому что это место, куда копы не суются. — Брейди пожал плечами. — У владельца связи на всех уровнях. Мэрия, прокуратура, даже ФБР — все закрывают глаза. Никто не хочет с ним связываться. — А что насчёт убийств? Он может быть причастен? — Может. А может и нет. — Брейди понизил голос. — Но если ты начнёшь копать под него, тебя быстренько закроют. Не только дело — тебя в том числе. Так что забудь. Займись чем-нибудь попроще. — Попроще? — Дин усмехнулся. — Четыре мёртвых девушки — это просто? Брейди не ответил. Он взял куртку и вышел в курилку. Дин остался один. Он посмотрел в окно — дождь всё шёл. Потом открыл папку с делом и нашёл то, что искал: адрес клуба «Гарден». Доки, набережная, дом 47. Он записал адрес в блокнот. Третья жертва — Дженнифер Коул, двадцать лет. Нашли утром 19 октября, в переулке между складами. Тот же почерк. Та же точность. Но на этот раз эксперты нашли кое-что. Дин поехал в криминалистическую лабораторию сразу после того, как получил вызов. Сэм, молодой эксперт с вечно взъерошенными длинными волосами, встретил его у входа с чашкой кофе в одной руке и сигаретой в другой. Высоченный парень. — У тебя есть что-то для меня? — спросил Дин, не здороваясь. — Всегда есть что-то для тебя, Винчестер. Ты приносишь мне только трупы и кошмары. — Сэм затянулся. — Идём. Они прошли в лабораторию. Сэм включил свет над микроскопом и жестом пригласил Дина посмотреть. — На одежде третьей жертвы мы нашли микрочастицы коврового покрытия. Чёрный ковролин. Дорогой. Такие продаются только в одном месте. — Где? — «Престиж-Текстиль» на Седьмой. Я проверил их клиентскую базу — такой ковролин покупали всего три организации за последние два года. — Какие? — Отель «Ритц» на Бродвее. Частная резиденция на Лейк-Драйв — владелец скрыт за офшором. И... — Сэм запнулся. — Клуб «Гарден» в Доках. Дин почувствовал, как сердце пропустило удар. — «Гарден»? Тот самый? — Тот самый. Владелец — некий Кастиэль. Фамилии нет. Человек-тень какой-то. — Что ты ещё знаешь о нём? Сэм замялся. Потом выключил микроскоп, повернулся к Дину и сказал тихо: — Я покопался в архивах. Оказывается, пять лет назад на него было заведено оперативное дело. Подозревался в организации преступных группировок, отмывании денег, коррупции. Дело закрыли через месяц. «Без достаточных оснований». — Кто закрыл? — Подпись — капитан Сингер. Дин сжал челюсть. Сингер. Его собственный капитан. Человек, которому он доверял. — Спасибо, Сэмми. Ты мне очень помог. — Только будь осторожен. Этот Кастиэль — не простой человек. О нём почти ничего не известно. Никто не знает, откуда он взялся, где живёт, чем дышит. И никто не хочет с ним связываться. — Я хочу. — Вот это меня и пугает. Четвёртая жертва — Амелия Росс, двадцать один год. Её нашли 29 октября, на рассвете, за тем же складом, что и первую. Тот же почерк. Та же точность. Но на этот раз убийца вновь допустил ошибку. — На теле нашли волокна, — сказал Сэм, когда Дин позвонил ему в тот же день. — Те же, что и в прошлый раз. Чёрный ковролин. Возможно из нашего «Гардена». — Этого достаточно, чтобы получить ордер на обыск? — Вряд ли. Судья скажет, что волокна могли попасть на жертву где угодно — например, если она работала в клубе. Это косвенная улика, не прямая. — А что насчёт вещей жертв? В деле есть список вещей, найденных при них. Ничего не пропало? Сэм зашуршал бумагами. — Странно, что ты спросил. Я проверил по базе пропавших вещей. У второй жертвы не хватает заколки. У третьей — серёжки. У четвёртой — сумочки. Недешёвые, кстати. Такие вещи не выбрасывают. — Их могли украсть? — Или убийца взял на память. — Сэм понизил голос. — Спасибо, Сэмми. Дин положил трубку и долго сидел неподвижно, глядя в стену. Картина начинала складываться. Убийца — профессионал, возможно медик. Он убивает девушек в Доках, рядом с клубом «Гарден». Оставляет улики, которые ведут к клубу. Вещи жертв исчезли. Волокна ковролина только с одного работающего на данный момент места в городе. Неужели сам Кастиэль был настолько уверен в своей безнаказанности, что не заботился об уликах. Дину надо было только найти ответы. На следующий день после обнаружения тела Амелии Росс его вызвал Сингер. — Дело закрыто, — сказал Сингер, не глядя на Дина. — Что? — Дин не поверил своим ушам. — Четыре трупа, капитан. Четыре женщины. И вы говорите — закрыто? — Недостаточно улик. Прокуратура отказалась давать разрешение на обыски. Начальство говорит, что дело передаётся в архив. — Почему? На теле третьей и четвёртой жертвы нашли волокна ковролина. И они, между прочим, вполне могут из одного заведения в нашем городе — «Гарден»! У нас есть зацепка! — Косвенная зацепка, Винчестер. Судья сказал — «недостаточно оснований». — Какой судья? Кто? — Дин вскочил. — Дайте мне имя, я сам пойду к нему! — Сядь. — Нет! — Сядь, я сказал! — Сингер ударил кулаком по столу. Это было так неожиданно, что Дин опустился на стул. Сингер никогда не повышал голос. Никогда. Капитан снял очки, протёр их дрожащими руками. — Я пытался, Дин. Правда. Но мне сказали: либо ты закрываешь дело, либо тебя закрывают вместе с ним. — Кто сказал? — Не могу сказать. — Не можете или не хотите? — Не могу. Потому что если я скажу, меня убьют. А заодно и тебя. — Сингер посмотрел Дину прямо в глаза. — Ты должен понять: иногда мы проигрываем битву, чтобы выиграть войну. — Какая война, капитан? У нас четыре мёртвых девушки и подозреваемый, которого вы сами закрыли пять лет назад! Сингер побледнел. — Откуда ты знаешь про это дело? — Я коп. Я умею копать. — Дин встал. — Почему вы закрыли дело на Кастиэля, капитан? Потому что не было улик? Или потому что кто-то попросил? — Винчестер, я не буду обсуждать с тобой... — Кто-то попросил вас? О, дайте угадаю, Брейди? Сингер замолчал. Его молчание говорило само за себя. — Уходи, — сказал он наконец. — Уходи, пока я не передумал. Дин взял папку, отнёс в архив и на несколько секунд задержался у железной коробки, куда уезжали улики и человеческие жизни. «Недостаточно улик», — повторил он про себя. — «Пока что».

В декабре 1994 года Дин начал частное расследование

Втихую. Без одобрения начальства и без напарника. Он знал, что рискует карьерой. Знал, что рискует жизнью. Но он не мог остановиться. Он начал с архивов. Провёл несколько ночей в подвале муниципалитета, изучая лицензии и разрешения. Нашёл регистрационные документы «Гардена» — клуб был оформлен на офшорную компанию с Британских Виргинских островов. Имя директора — Кастиэль. Опять без фамилии и адреса. Он проверил налоговые отчисления. Идеальная бухгалтерия. Ни одного долга, ни одной просрочки. Слишком идеально. «Да ну не может быть!» Потом он взялся за информаторов. Нашёл старика по кличке Слепой, который знал всё, что происходит в Доках, согласился встретиться с ним в забегаловке на углу Третьей и Второй. — Что ты хочешь знать, детектив? — спросил Слепой, жуя сэндвич. — О «Гардене». О его владельце. — Кастиэль? — Слепой усмехнулся. — Ты серьёзно? — Абсолютно. Слепой отложил сэндвич, вытер руки о салфетку и посмотрел на Дина поверх очков. — Я ничего не знаю о нём. Никто ничего не знает. Он появляется в клубе, когда хочет. Иногда раз в неделю, иногда раз в месяц. Говорят, у него есть дом где-то за городом, но никто его не видел. — Дину показалось, что в голосе были нотки страха. — А кто его видел? — Его люди. Охрана. Девушки. Но они молчат. Все молчат. — Слепой понизил голос. — Потому что те, кто говорил, исчезали. — Что значит «исчезали»? — То и значит. Просыпались утром — и нет человека. Ни тела, ни записки, ни звука. Будто испарился. — Слепой помолчал. — Говорят, у Кастиэля есть люди везде. В полиции, в мэрии, в прокуратуре. Он знает всё, что происходит в городе. И он не прощает предательства. — А Брейди? — спросил Дин. — Брейди с ним связан? Слепой усмехнулся: — Твой напарник — мелкая сошка. Он просто получает деньги и закрывает глаза. Настоящие связи — выше. Намного выше. — Насколько выше? — Настолько, что лучше тебе не знать, детектив. — Слепой взял сэндвич. — Иди домой. Забудь про это дело. Иначе ты станешь следующим, кто исчезнет. Дин не забыл. Он продолжал копать. Проверил все связи Брейди — банковские счета, телефонные звонки, встречи. Нашёл кое-что: его напарник регулярно звонил на номер, зарегистрированный на подставную фирму. Дин пробил фирму — она принадлежала компании, которая, в свою очередь, принадлежала другой компании. Следы вели в офшор. Но были и другие странности. В деле Амелии Росс отсутствовали показания свидетеля — владельца ларька, который что-то видел в ночь убийства. В деле Дженнифер Коул — результаты вскрытия были напечатаны на другом принтере. В деле Лейлы Хан — описание места преступления выглядело так, будто его писали второпях, ошибаясь в деталях. Кто-то вычищал улики. Систематически. Профессионально. Дин сидел в своём кабинете до рассвета. Пил холодный кофе. Смотрел на фотографию Кастиэля, которую нашёл в старом деле. Фотография была сделана пять лет назад. Кастиэль стоял у входа в «Гарден», в чёрном костюме и белой рубашке без галстука. Короткие тёмные волосы, острые скулы, глаза, которые смотрели прямо в объектив. Взгляд спокойный и уверенный, как у человека, который привык, что ему подчиняются. «Кто ты?» — подумал Дин. Он коп, который дал присягу. Который верил, что закон — это закон. Который знал, что у Кастиэля нет алиби на ночи убийств, что на теле третьей жертвы — волокна его ковролина. Который должен был выбить ордер на обыск, а затем взять этого человека, надеть на него наручники и доставить в участок. «Кому выгодно покрывать?» — спросил себя Дин. Ответ пришёл быстро. Брейди. Напарник. Гнилой коп. Тот, кто закрывал дела. Тот, у кого новый «Линкольн» и часы дороже зарплаты. Тот, кто слишком часто уходил в курилку с «нужными людьми». Тот, кто, по словам Слепого, получал деньги, чтобы закрывать глаза. Дин достал из стола лист бумаги и написал заявление об увольнении. Посмотрел на него. Скомкал. Выбросил в корзину. Потом взял ключи, вышел на парковку и завёл машину. Дождь всё шёл — мелкий, противный, пронизывающий до костей. Дворники едва справлялись. Он знал, что едет в «Гарден». Знал, что это рискованно. Знал, что Кастиэль может оказаться именно тем, кем его считают — хладнокровным убийцей, который заманивает копов в ловушку. Но Дин также знал, что если он не поедет, то никогда не узнает правду о четырёх девушках, чьи тела он видел на мокром асфальте. Он нажал на газ. Машина выехала на трассу и исчезла в ночи, растворяясь в дожде и красном свете неона. А в Неон-сити никогда не переставал идти дождь….