Трудности перевода

— То, что ты сказал про Сакуру... — Саске сглотнул, собирая в кулак последние остатки смелости. — Ты правда... просто помог ей? И между вами ничего нет? Наруто на секунду замер. Его рука на затылке Саске остановилась. Слова Сакуры о ревности подтвердились ещё раз, и Наруто просто мягко принял это, перестав сопротивляться очевидному. Узумаки тихо хмыкнул, и в его голосе проскользнула лёгкая, чисто напускная ирония — защитная реакция, потому что он сам ещё до конца не понимал, что творится у него в душе, и от этого становилось немного не по себе. — Саске, ты реально идиот или просто притворяешься? — Наруто слегка притиснул его к себе, а потом аккуратно отстранил за плечи, заставляя сесть прямо и посмотреть на него. — Какая Сакура? Мы с ней дружим с первого класса, она мне как сестра, которая периодически хочет меня прибить. Если бы я хотел с ней мутить, я бы, наверное, за столько лет уже как-то определился, не думаешь? Между нами вообще ничего нет и быть не может. Она прибежала, потому что ей больше не к кому было пойти посреди ночи. Наруто на секунду замолчал, изучая лицо друга, а потом прищурился, и на его губах появилась слабая, лукавая усмешка, призванная разрядить это удушающее напряжение: — Слушай, Учиха... Если ты так сильно переживал из-за Сакуры в моей шмотке, мог бы просто попросить — я бы тебе свою лучшую толстовку отдал. Зачем караулить-то в кустах на рассвете? Шутка была глупой, но Саске даже не разозлился. Наконец-то этот тяжёлый лед в его сердце начал медленно таять. Наруто не врал — его дурацкие, честные глаза врать попросту не умели. Брюнет тяжело вздохнул и отвёл взгляд в сторону, уставившись на свои ладони. Ложь про Сакуру рассыпалась, обнажив его собственную ревность, и теперь скрывать свою маленькую тайну казалось бессмысленным. На фоне искренности Наруто его собственное враньё выглядело жалко. — Хорошо… И насчёт Ино… это была ложь. Наруто удивлённо моргнул, его улыбка мгновенно сползла с лица. — Чего? В каком смысле — ложь? — В прямом, Узумаки, — Саске горько усмехнулся, по-прежнему не поднимая глаз. — Ничего у нас с ней нет. И не было. Я соврал тогда в раменной, чтобы... просто чтобы посмотреть на твою реакцию. Хотел разозлить тебя. Он замолчал, чувствуя, как уши начинает опалять глухой, стыдный румянец. Великий Саске Учиха сидел на чужой кухне и признавался в том, что вёл себя как обиженная малолетка просто ради того, чтобы привлечь чужое внимание. — Хотел узнать, взволнует тебя это или нет, — совсем тихо закончил брюнет, и в этой фразе наконец-то прозвучало всё то, что он так тщательно прятал за своими колючками. Наруто невольно усмехнулся, вспоминая, как сильно он бесился из-за тех слов в раменной. Он молча почесал затылок, чувствуя, как внутри зарождается какое-то совершенно новое, странное чувство, до которого он ещё умом не дорос, но которое уже упрямо пускало глубокие корни где-то под рёбрами. — Ну ты и манипулятор хренов, Учиха, — наконец выдавил из себя Наруто, но в его голосе не было злости — только лёгкая растерянность. Он снова сделал шаг ближе и несильно щёлкнул Саске по лбу. — Больше так не делай, понял? У меня чуть мозг не взорвался, пока я пытался понять, какого хрена ты творишь. Саске потёр лоб, недовольно поморщившись, но на душе впервые за этот бесконечный, кошмарный день стало по-настоящему легко. Вскоре они сидели вместе и пили горячий чай, медленно переваривая всё, что сейчас произошло. Саске думал о том, как глупо и по-детски он себя вёл, а его взгляд то и дело переводился на Наруто. Блондин сидел совсем близко, поджав под себя одну ногу, и лениво дул на пар, поднимающийся над кружкой. От него шло такое осязаемое, родное тепло, что Саске на секунду показалось, будто барьер между ними стёрся окончательно. В этот самый момент Учихе до безумия захотелось рассказать ему вообще всё. Вывалить всю правду прямо здесь и сейчас. Рассказать, что он не просто ревнует как друг — он задыхается, когда Наруто улыбается кому-то другому. Сказать, что все эти ночные посиделки в Дискорде, дурацкие шутки и случайные касания плечами во время прогулок для Саске уже давно стали единственным смыслом каждого чёртового дня. Слова буквально стояли в горле, готовые сорваться с губ при малейшем выдохе. Саске даже открыл рот, судорожно вздохнув... Но в последний миг он так и не осмелился. Страх сковал горло ледяным обручем. Саске испугался. Испугался до дрожи в коленях, что если он сейчас произнесёт эти слова, то разрушит вообще всё. Наруто ведь только-только начал понимать его ревность, он принял его обратно на свою кухню, он искренне считает его своим самым близким человеком. А что, если признание в романтических чувствах всё испортит? Что, если Наруто оттолкнёт его, испугается и больше никогда не позволит вот так сидеть рядом под шум дождя? Для гордого Учихи такой отказ стал бы окончательной смертью. Саске крепко сжал зубы, сглотнул вставший в горле ком и снова опустил взгляд в свою кружку, пряча глаза за тёмной чёлкой. Время для этой правды ещё явно не пришло. Он слишком сильно дорожил тем, что имел сейчас. — О чём задумался? — тихо спросил Наруто, заметив это резкое изменение в лице друга. Блондин внимательно всматривался в его черты, пытаясь уловить малейшие колебания настроения. — Ни о чём, — глухо соврал Саске, сделав маленький глоток. — Просто... устал. День был паршивым. Наруто ничего не ответил. Он молча крутил в руках свою кружку, но его взгляд оставался прикованным к брюнету. Напускная ирония, которая ещё минуту назад помогала ему защищаться от собственных странных мыслей, куда-то бесследно испарилась. В кухне повисла глубокая, мягкая тишина, и Узумаки впервые за долгое время по-настоящему, внимательно присмотрелся к Саске. Не как к вечно недовольному лучшему другу, не как к сопернику по играм, а как-то... по-особенному. В тусклом жёлтом свете кухонной лампы Саске выглядел как-то иначе. Тёмные, влажные от ливня волосы растрепались, пара прядей упала на лоб, прикрывая глаза. Наруто поймал себя на мысли, что Учиха, вообще-то, чертовски красивый. Острые скулы, бледная кожа, ровная линия губ, которые сейчас слегка подрагивали от усталости... В груди у Наруто вдруг странно и горячо екнуло. До блондина дошло, что Саске — со всей своей колючестью, дурацким характером, ревностью и этим тихим, запрятанным глубоко внутри отчаянием — занимал в его жизни столько места, что для кого-то другого там просто не оставалось пространства. Это ведь была не просто дружба. Наруто почувствовал, как по коже побежали мелкие мурашки от осознания чего-то огромного, к чему он сам пока боялся подобрать правильное слово. Будучи по натуре человеком очень контактным, Наруто просто не мог оставаться в стороне, когда кому-то близкому было плохо — его тело всегда действовало быстрее мыслей. Блондин чуть потянулся вперёд через угол стола и как бы невзначай, очень мягко коснулся ладонью предплечья Саске, чуть сжав пальцы, чтобы просто побыть рядом, стереть с лица Саске эту вечную, выматывающую грусть и доказать, что он — здесь. С ним. Саске, почувствовав этот слишком долгий и непривычно тяжёлый взгляд и это неожиданное прикосновение, медленно поднял голову. Их глаза встретились. Наруто не отвернулся, как сделал бы обычно, а Саске замер, улавливая в глубине голубых глаз друга что-то такое, от чего у него самого на секунду перехватило дыхание. — Ну... это да, день дерьмо, — наконец тихо нарушил молчание Наруто, и его голос прозвучал чуть мягче и глубже, чем обычно. Он тепло улыбнулся, и эта улыбка была предназначена только для одного человека на свете. — Но теперь-то ты здесь. Так что расслабься. К отцу завтра не пойдёшь, останешься у меня, пока всё не утрясётся. Понял? Я тебя никуда не отпущу. Саске лишь молча кивнул, снова опуская взгляд в кружку, чтобы Наруто не заметил, как от этих слов у него предательски задрожали ресницы. Обида от ревности и семейного скандала всё ещё ощущалась тяжёлым фоном, ему по-прежнему было немного грустно из-за собственной трусости, но это тепло... тепло от присутствия Наруто медленно, но верно убаюкивало его, даря долгожданный покой.