Особенный

Дверь квартиры захлопнулась с глухим стуком. Бакуго несколько секунд стоял неподвижно, не включая свет. Из окна на кухне падал тусклый свет фонаря, выхватывая из темноты только силуэт стола. Тишина. Никаких голосов. Он медленно прошёл на кухню и поставил на стол тяжёлый пакет. Стеклянные бутылки глухо ударились друг о друга. Он купил слишком много. Сам понимал. Но ему было плевать. — Какая, к чёрту, разница... Он сорвал крышку с первой бутылки. Даже не сел. Сделал несколько больших глотков подряд. Горло обожгло так, что он закашлялся. — Твою... Он вытер рот тыльной стороной ладони и снова отпил. Потом ещё. И ещё. Будто пытался залить внутрь что угодно, лишь бы не слышать собственные мысли. Но они становились только громче. "Прости, Каччан..." — Заткнись... Он резко поставил бутылку на стол. Слишком резко. Она покачнулась. — Просто... заткнись. Перед глазами снова всплыл вечер. Изуку смотрел на него сспокойно. Так спокойно, будто не замечал, что Бакуго стоило огромных усилий вообще предложить ему работать вместе. "Я не буду работать в твоём агентстве." Он снова сделал большой глоток. Алкоголь уже начал ударять в голову. В груди стало жарко. Но легче не становилось. Наоборот. Каждое воспоминание становилось только ярче. Каждая интонация. Каждый взгляд. Он взял вторую бутылку. Первая уже была почти пустой. — Да что со мной... Он опустился на пол, прислонившись спиной к кухонному шкафу. Колени подтянул к груди. Снова отпил. Пальцы дрожали. Совсем немного. Но достаточно, чтобы несколько капель скатились по бутылке. — Я же... Он закрыл глаза. — Я же никогда никого не просил... Голос сорвался. — Никогда... Всю жизнь он привык быть первым. Приказывать. Спорить. Доказывать. Но тогда...Тогда он впервые почти попросил. И получил спокойное: "Нет." Он резко ударил кулаком по полу. Так сильно, что бутылка качнулась. Он засмеялся. Коротко. Пусто. Этот смех почти сразу превратился в судорожный вдох. Потому что в памяти опять всплыли слова Изуку. "До встречи, Каччан." И его собственные "Если для тебя всё особенное... особенного нет." Изуку тогда только растерянно посмотрел на него. Не понял. Опять не понял. — Почему?.. Вопрос прозвучал почти шёпотом. — Почему ты... не понял?.. Он опустил голову на согнутые колени. Плечи начали едва заметно дрожать. Он глубоко вдохнул. Потом ещё раз. Пытался остановиться. Стиснул зубы так сильно, что заболела челюсть. — Нет... Ещё вдох. — Не сейчас... Но внутри словно что-то надломилось. Первая слеза упала на рукав. Потом вторая. Он быстро вытер лицо ладонью. Зло. Раздражённо. — Соберись... Ещё одна слеза. И ещё. — Да чтоб... Он не договорил. Воздуха вдруг перестало хватать. Грудь болезненно сжалась. Бакуго резко закрыл лицо руками. И впервые за очень долгое время перестал сопротивляться. Его плечи затряслись сильнее. Из горла вырвался хриплый, сдавленный всхлип, который он тут же попытался заглушить. Не получилось. Следом ещё один. Он плакал зло. Отчаянно. Так, будто ненавидел себя за каждую слезу. — Идиот... Голос ломался. — Ты... чёртов идиот... Он уже сам не понимал, к кому обращается. К Изуку. Или к себе. — Я же... Он судорожно вдохнул. — Я же выбрал тебя... Слова вырвались сами. Тихие. Почти неслышные. — Из всех... Он уткнулся лбом в колени. Слёзы капали на пол. — Хотел... чтобы рядом был именно ты... Комната расплывалась перед глазами. Алкоголь не заглушил боль. Он только сорвал все стены, которые Бакуго строил годами. Теперь не осталось ни злости. Ни привычной гордости. Ни маски. Только человек, который сидел на холодном полу своей квартиры и не мог перестать плакать, потому что впервые в жизни признался самому себе в том, чего боялся больше всего. Он боялся, что потерял Изуку ещё до того, как успел сказать ему, насколько тот был для него важен. Комната качалась. Или это качался он. Бакуго уже не понимал. На полу возле кухонного шкафа стояли две пустые бутылки и почти пустая третья. Воздух пропитался резким запахом алкоголя. Он сидел, прислонившись спиной к шкафу, тяжело дыша. Глаза жгло. Щёки были мокрыми. Он давно перестал вытирать слёзы. Смысла не было. Они всё равно появлялись снова. Он смотрел в одну точку, пока перед глазами медленно не начали всплывать воспоминания. ... — Каччан! Маленький Изуку догонял его, улыбаясь так широко, словно ничего в мире не могло испортить ему настроение. — Смотри, я сегодня... — Отвали. Совсем маленький Бакуго даже не обернулся. Он только ускорил шаг. Изуку всё равно побежал следом. — Подожди! Картинка исчезла. Сразу появилась другая. Школьный класс. — Героем стать хочешь? Он слышал собственный смех. Такой громкий. Такой мерзкий. — Ты? — Без причуды? Класс смеялся вместе с ним. А Изуку просто стоял. Молчал. Не спорил. Не кричал. Только крепче сжимал ремень рюкзака. Бакуго резко зажмурился. — Хватит... Но воспоминания не исчезали. Они становились только ярче. Каждое слово. Каждый взгляд. Каждая насмешка. Он схватился за голову. Он хотел ударить кого-то. Себя. Прошлое. Того ребёнка, который смеялся. Но впервые понял, что не может изменить ни одного момента. Он судорожно вдохнул. Перед глазами снова возникло лицо Изуку. Не взрослого. Маленького. Совсем ребёнка. С разбитыми коленями. Но всё равно улыбающегося ему. Эта улыбка сейчас казалась страшнее любого кошмара. — Ты ведь... Бакуго всхлипнул. — Ты ведь всегда смотрел на меня так... С восхищением. С доверием. Будто Бакуго действительно был героем. А он... Он только ломал это доверие снова и снова. Он опустил взгляд на свои руки. Эти руки спасали людей. Эти руки побеждали злодеев. Но когда-то именно этими руками он отталкивал Изуку. Толкал. Вырывал вещи. Запугивал. И думал, что это делает его сильнее. — Какой же... Он не договорил. Ком подступил к горлу. Он согнулся пополам, прижимая ладони к лицу. Всхлип вырвался сам собой. Громкий. Надломленный. Он плакал уже не сдерживаясь. Так, что дрожало всё тело. — Прости... Первый раз за вечер он произнёс это слово. Тихо. Почти неслышно. — Прости меня... Он судорожно выдохнул. — Я столько лет... Слёзы снова потекли по щекам. — Столько лет делал тебе больно... Перед глазами всплыл сегодняшний вечер. "Прости, Каччан... Я не буду работать в твоём агентстве." Он болезненно усмехнулся. — Конечно... Смех прозвучал хрипло. Почти сразу превратившись в новый всхлип. — Конечно ты отказал... Он покачал головой. — После всего, что я сделал... Он уткнулся лбом в колени. Голос стал едва слышным. — Наверное... я сам всё разрушил... Ещё одна слеза сорвалась вниз. — Наверное... я заслужил, что ты не выбрал меня. Эти слова дались тяжелее всего. Он произнёс их так, будто каждое царапало горло. Но легче не стало. Наоборот. Боль стала ещё сильнее. — Я всё ждал... Он всхлипнул. — Что однажды смогу всё исправить... Что ты поймёшь меня. Что мы наконец будем рядом. Он сжал кулаки до побелевших костяшек. — А когда появился шанс... Я опять не смог нормально сказать ни слова. Он вспомнил, как Изуку уходил. Как обернулся на его голос. Как растерянно посмотрел после странной фразы: "Если для тебя всё особенное... особенного нет" Бакуго закрыл глаза. — Даже тогда... Даже тогда я всё испортил. Он снова заплакал. Долго. Тихо. Без крика. Только с тяжёлыми, судорожными вдохами. И единственная мысль, которая крутилась в его голове снова и снова, была не только о том, что он ненавидит себя. А ещё о том, что он слишком поздно понял, сколько для него значил человек, которого он когда-то так сильно ранил.