Жизнь только начинается

      Серые глаза скользят по проходящим мимо людям. Роузхартс и не думал, что в позднее время в парке может быть столько людей. Для того, кто постоянно сидит дома, небольшое количество людей уже казалось необычно большим. Некоторые люди ходили компанией, они о чем-то громко говорили, постоянно перескакивали с одной темы к другой, улыбались и жестикулировали, показывали разные интересные вещи в телефоне, и в целом им было очень весело вместе. Некоторые ходили парой, одни друзья, другие нечто большее, но всем было хорошо вместе, каждый по-своему строил свое счастье, был доволен компанией и приятно проводил время вместе. Были и одиночки: кто-то сидел на скамье, кто-то шел неизвестно куда, лица у всех разные, по-разному сжаты руки, сгорблена или выпрямлена спина. Все такие разные, у многих, наверняка, впереди еще много времени. Этим Риддл похвастаться не мог. А чем в целом он мог похвастаться? Объемом знаний, который превратился в бессмысленный мусор. Юриспруденция требует долгого накопления знаний, это не то, что можно выучить за секунду и применить на ходу. От того Роузхартс сейчас не имел никакого смысла по сути своей. С другой стороны, никто не мог предугадать, что обернется всё именно так. Он ведь не мог предположить, что получит сообщение, перевернувшее с ног на голову всю жизнь. С уст срывается тихий вздох. Риддл поднял голову наверх, чтобы взглянуть на небо. Хотелось ему увидеть луну со звездами, бесконечный простор неба, который нельзя ничем измерить. Но столкнулся взглядом с чужими глазами и острой улыбкой. Словно человек, который, оказывается, стоял над душой, только и ждал, пока его заметят. – Я ж видел тебя в приложении! – Резко восклицает этот странный незнакомец и, вмиг обогнув скамейку, уселся рядом. Риддл же молча сопровождал взглядом, слегка свёл брови у переносицы в собственном замешательстве. – Здравствуй? – Его учили вежливости и манерам, от чего так спонтанно заводить разговор он не мог. – Да, я оставлял анкету недавно. Риддл Роузхартс, но полагаю, что из анкеты это и так известно. А Вы... А незнакомец с двуцветными глазами посмеивается и кивает, словно во всем этом было что-то забавное. Роузхартса это напрягло, было что-то странное в этой личности. Может дело было в острых зубах, необычных глазах, тоне его голоса или вовсе в росте. Последним, кстати, тот особенно выделился. – Флойд Лич. – Протянул тот, окидывая взглядом нового знакомого. В жизни тот выглядел более забавно, чем в интернете. – Насколько ж ты мелкий, ха... Риддл недовольно скрещивает руки на груди. Серьезно? Это именно то, о чем парень решает поговорить? – Рост мало на что влияет. – Спешит заявить тот, отвлекаясь от недавного самоунижения в своей же голове. – Конечно, карлики тоже люди. Мы не должны унижать их. – Секунды две он расплывается в довольной улыбке, щуря глаза, а потом всё же смеется, явно радуясь своей креативности. А собеседник совсем недоволен. Он шутку не оценил, что было видно по лицу. – Шутить про рост очень низко, если Вы не знали! – Он заявляет, потирая переносицу пальцами. Несмотря на проявившуюся быстро надоедливость Роузхартс не уходил, понимая, что вероятнее всего данная особа последует за ним. – Да куда ж тебе ещё ниже-то! – Лич не выдерживает, эта ситуация становилась всё более забавной. Больше добивал тот факт, что паренек перед ним поддержал шутку совсем ненамеренно, пытаясь прекратить это всё, но так получилось, что всё стало лишь хуже. Возможно, юрист-заучка и не был таким уж скучным. – ЧТО– Риддл на секунду опешил и лишь спустя пару секунд осознал, что умудрился сказать ранее. Его мозг, не привыкший к таким шуткам, вовсе не был готов к тому, что его слова расценят под таким углом. – Я вовсе не это имел в виду! – Поздно! – Флойд довольно откинулся и закинул руку за спинку скамьи, покачивая одной ногой. Этот человек и вправду был ужасно высок. Риддла подобное поведение раздражало. У человека не было никакого понятия вежливости, совести или хотя бы уважения к незнакомцам. Таким образом себя вести было просто непозволительно, Роузхартс не был другом этому парню. Как ему хватало наглости на то, чтобы просто взять и начать измываться? Еще и учитывая, что Флойд видел его анкету, значит, знает о скорой смерти. Это делало ситуацию еще хуже! А Лич посмеивается, наблюдая за тем, как медленно лицо сидящего рядом парня становится всё более багровым. Зрелище то было достаточно забавное, не каждый краснел от злости так сильно. Флойд нашел себе развлечение на ближайшие минут пять уж точно. Он бесстыдно разглядывал красного от злости Роузхартса, который против этого гиганта ничего толком сделать и не мог. Нет, разве что можно было попытаться уйти, однако каковы шансы, что его так просто отпустят? Да и идти куда? – Ты такими темпами лопнешь от злости. – Флойд довольно улыбается и тычет пальцем чужую щёку. Ему это очень нравилось, наслаждался происходящим как только мог. Злить этого парнишку было до ужасного приятно и даже весело. Жаль только, что сгинет скоро. – Потому что кое-кто разговаривать нормально не способен! – С возмущением заявляет Риддл. Он сам не понимал, как еще терпел это.       Риддл всё же встал со скамьи и, распрощавшись с Флойдом, решил покинуть парк. Оставили ли его в покое? Конечно нет. Этот наглец пошел вслед за ним, сказав, что такое веселье нельзя упускать. Попытка бегства успехом не увенчалась. Риддл уже ощущал как медленно сходит с ума от злости из-за такого поведения. Сдерживаться было крайне трудно, орать среди ночи в парке было непозволительно: неуважение к спящим в соседних жилых домах, привлечение лишнего внимание тех, кто находился в парке. Роузхартс не хотел наживать себе проблемы на последние часы жизни, однако так уж получалось, что проблема сама к нему подошла и сама прилипла. Какая удивительная самостоятельность! Риддлу нервов не хватало. Идущий чуть позади то и дело что-то говорил, обращая внимание собеседника на какую-то ерунду. А после и вовсе завел тему подводных обитателей, распространяя идеи о том, что Роузхартс был бы золотой рыбкой, если б не был человеком. – Ты можешь от меня отстать?! – В конечном итоге он всё же не выдержал, поворачиваясь к Флойду. Тот остановился и на секунду, кажется, даже удивился. Однако после губы его расплылись в довольно широкой улыбке. Его определенно это позабавило всё больше. – Я тебе не друг, чтобы ходить за мной по пятам! И тем более не друг, чтобы давать разные прозвища! Оставь. Меня. В. Покое. Повышенный голос под конец всё же начал затихать, когда студент юриспруденции понял, что слишком громко говорил. Какой позор! Просто непозволительное поведение с его стороны. Однако он не мог этого больше выдерживать, надо было прогнать прочь это неприятное знакомство и выбросить из головы всю эту дурь к черту. – Чего орёшь как пуганный, в детстве не долюбили что ли. – А тому хоть бы хны, берет да посмеивается. Башней возвышаясь над резко замершим и до ужаса покрасневшим от злости Риддла, он наклоняет голову набок. – О! Попал значит! Трёхочковый. – ТЫ!.. – Терпение этого парня уходило в минус, нервы тратились нещадно. Как этот человек мог позволить себе говорить такие вещи?! Совести у того не было даже в зародышевом состоянии! С каждой секундой его присутствие становилось всё более невыносимым. – Возьми свои слова обратно! – Под конец своих слов Роузхартс практически перешёл на крик, не выдерживая такой наглости. Однако его слова были проигнорированы. Лич устремил свой взгляд куда-то вбок. Его там что-то определенно заинтересовало. И Риддлу определенно не стоило смотреть в ту же сторону. В той стороне, поодаль от парка, виднелась детская площадка. Ночью, конечно, та была пуста. Лишь тусклый свет делал её заметной с такого расстояния. И Роузхартс не понимал, что так заинтересовало высокого парня в данном месте. – Ты когда-нибудь катался на качелях? – Неожиданно задал вопрос Флойд, чуть усмирив свой пыл. – Или это выше Вашего Величества? Такой вопрос застал врасплох, даже незаметный подкол пропустил мимо ушей. Риддл на самом деле не помнил, чтобы хоть раз там был. Матушка настаивала на том, что детские площадки были лишь рассадником заразы и тупости, пустая трата времени не стоила внимания её сына, тот должен был заниматься более полезными делами. – Нет. Матушка была против, не видела в этом пользы. – Ответ всё же произносится спустя примерно минуту обдумывания. Затем следует тихий вздох и предположение, что это лишь отвод внимания от темы. – Не меняй тему, я не могу проигнорировать твоё– Ему не дают даже договорить, как, ухватив под локоть, начинают тянуть туда достаточно быстрым темпом. Тот еле успевал за ним подстроить более спешный шаг в силу различия роста. Столбу ожившему хоть бы хны, идет себе да идет, тащит за собой Роузхартса, и казалось, что ничего ему вовсе не помеха. Данная личность была определенно на своей волне, не слушая другого, не прислушиваясь даже к недовольствам и негодованиям. Он молча шел под руку с новым, оклеймённым против его воли, знакомым в сторону детской площадки. Та пустовала на счастье Лича, что избавляло от ненужной борьбы за качели. Их, кстати говоря, он-то и облюбовал, когда обратил внимание на ту сторону. От чего Риддл быстро оказывается усажен на двойную качель, где сиденья располагались друг на против друга. Тому даже обмозговать ситуацию не позволяют, как длинные ноги начинают их раскачивать. Руки более низкого парня вцепились в железные перила от резко набранной скорости, резкие порывы образовавшихся дуновений воздуха били в лицо, теребили пряди волос и вынуждали щурить глаза. – Э-эй! Остановись! – В замешательстве почти что приказным тоном произнес студент юриспруденции. Колени Риддла практически соприкасались с коленом Флойда, которое не участвовало в раскачке качели. Рост Лича не позволял комфортно устроиться на своеобразном аттракционе, от чего локти то и дело задевали перила, колено, сгибаясь, ударялось о ноги сидящего напротив парня. Сам Роузхартс на невыполненную просьбу недовольно что-то бормотал под нос. Тело его замерло и превратилось почти что в жесткий кусок металла, который ни согнуть, ни разогнуть не получится. Ощущения от таких приключений были смешанные. Качели сильно набрать высоту не могли, но для Риддла и этого было достаточно, всё же сил у Флойда было немало, потому и амплитуда для того, кто действительно оказался впервые на качели, ощущалась серьезно. И нет, дело было не в росте Риддла, из-за которого и метр высоты как возможность сломать ногу. Флойду было весело. Тот гоготал как довольный ребенок, так громко и радостно, что в определенный момент появились мысли, что он так совсем охрипнет. Но тому, кажется, было плевать на возможный расклад событий. Вероятно он относился к той категории людей, которые живут "здесь и сейчас", одним днем, и таких матушка Риддла совсем не любила. Женщина считала их чрезмерно легкомысленными. По её мнению такие люди проживают жизнь зря, не имеют серьезных целей, не планируют ничего и в целом являются мусором похуже пластика. И сейчас Риддл сидел напротив такого человека, качался с ним на качели, пока тот свободно смеётся, как будто на него не орали пару минут назад. Чувствовал студент себя странно, ему здесь, с этим человеком, находиться нельзя. Но что он может сделать? Остановить данную махину не выйдет, а на ходу с качели спрыгивать крайне неразумно. В груди всё бешено переворачивалось с очередным отдалением от земли. Мыслить рационально это, несомненно, мешало. Мысли из головы постепенно улетучивались, вынуждали концентрироваться на самом происходящем процессе. Лич останавливаться и не думал, довольно рассматривая шокированного, напуганного и недовольного в одно и то же время Риддла. Ему явно нравилось происходящее, буря эмоций на лице паренька ярко отражалась, скрыть это было сложно, да и сам Риддл похоже совсем не пытался это сделать. Так Флойду даже веселее было, видел весь спектр эмоций. Да и спесь низкорослого поубавилась, тот стих, с трясущимися пальцами ожидая, когда это мучение кончится. Роузхартс не знал, сколько длилось это. Однако к концу "аттракциона" с режимом самообслуживания волосы юноши были похожи на яркое гнездо. Заметив, что амплитуда стала уменьшаться, Риддл покинул качель сразу же, как это стало возможно. Он не хотел, чтобы Флойд даже мысль допустил о втором заходе. Увольте, ему были важны свои нервные клетки. По возможности хотелось сохранить их остаток с собой. Через пару секунд вслед за ним с качели сошел Лич. Он выглядел удивительно довольным, похоже ему уж очень понравилось издеваться над Риддлом. – Ну-у-у, весело же было? – Его рука закидывается через чужие плечи, приобнимая резковато и слегка даже грубо. А Роузхартс в итоге оказывается неловко прижат к чужому боку, явно несогласный с чужим пониманием веселья. Определенно что-то необычное в таком развлечении было, но студент юриспруденции не мог сказать, что он фанат таких...экстремальностей. – Это было...неплохо. — Скрещивая руки на груди, тот с трудом признает, что качаться на качелях было не так уж и неприятно. Для первого раза было, в целом, даже захватывающе. И если бы не такая резкость и надоедливая компания он бы возможно и насладился этим. Главное, чтобы не так быстро и бешено. – Я-то уж думал, что ты совсем потерянный. – Как будто с некоторым облегчением подмечает Лич. Тот определенно был рад реакции Риддла, что было немного непонятно. – Потерянный? – С легкой ноткой недовольства задаёт вопрос Риддл. При этом в голосе четко читается замешательство. – Да. Потерянный. – И растягивает губы в широкой улыбке, заметив, что тот стал тише. Похоже такой "дикий аттракцион" выбил дурь из маленькой золотой рыбки, однако это явно не последний раз, когда настроение Роузхартса так скачет. Слишком уж тот забавный, чтобы просто оставить в покое. – Яснее не стало. – Студент юриспруденции упирает руки в бока, смотря снизу вверх на высокого парня. Ему было сложно понять, что творится в голове у этой башни. Была ли там хоть одна разумная мысль? Он вообще не был в этом уверен. Однако было какое-то смешанное чувство из чего-то глупого и крайне неприятного. Флойд мог себе позволить просто бездумно что-то выкинуть, а вот Риддл... Он себе этого позволить не мог. Была ли это зависть? Может быть. Однако все мысли отлетают в сторону, когда того под звук бурчания в животе начинают вести куда-то в темноту под недовольство.       Лич что-то насвистывает себе под нос, пока Роузхартс пытается выведать направление, в котором они идут. Ему-то, по непонятным причинам, никто ничего не хотел объяснять, размыто вкинули "есть идем" и потянули. Были заведения, открытые в такое раннее время? Риддла это удивляло. Семья его была богатой, однако они лишь по особенным случаям ели вне дома. Обычно это были значимые праздники или особенные даты, связанные с семьей или близкими друзьями матери Риддла. Такие заведения обычно требовали бронирования столика, имели также дресс-код на банкет и четкий график работы. Какие места могли быть открыты круглосуточно? Риддл так и метался в догадках, торопясь за Флойдом, который даже не пытался войти в положение того, кто не мог делать шаг как половину своего роста. Со стороны картина просто уморительная, однако студенту было вовсе не до смеха. Мало того, что таскается под руку с малознакомым грубияном, так еще и на улице раннее утро, мало кто в своем уме в такое время бродит по улице. А Личу совершенно нет дела ни до чего, что его не интересует. Даже мнение он не спрашивает, просто берет и ведет за собой Риддла, уверенный, что его задумка стоит потраченных нервов и драгоценного времени, которого осталось совсем мало. Потому вскоре он привел парнишу в заведение с фастфудом, что было открыто круглые сутки. Людей там сейчас почти не было, что, собственно, только на руку. Роузхартс выглядел удивленно. Это не было похоже ни на одно знакомое парню заведение. Его серые глаза бегали по меню у кассы, мало чего понимания в названиях. Флойд уже во всю выбирал себе еду, терзаясь между двумя шикарными, по его мнению, сетами, где всё как надо было. Выбор тяжелый у обоих, пусть и по разным причинам. Низкий парень совершенно не знал, что тут взять. Из знакомого были только кофе, и то наличие газировки его крайне смутило, вода и чаи, ну и, конечно, картошка со странными способами приготовления. Как выбирать из совершенно незнакомых тебе названий? Он, может, и знал как всё это выглядит на деле, но сейчас перед ним была только куча замудрённых названий без перечисления ингредиентов в составе. Вот Флойд на его месте был как рыба в воде, о чем-то уже увлеченно говоря с человеком на кассе. Бегло обратив внимание на своего нового знакомого, Риддлу удалось уловить краем уха то, что эта башня заметила изменения в меню, кажется, убрали его любимый сет, от чего выбор был сложным. – Рыбка золота-а-я-я, выбрал что-нибудь? – Заметив на себе потерянный взгляд полторашки, Флойд расплылся в улыбке и оставил в покое кассира, переключил внимание на другую жертву. – Или так и будешь меня разглядывать? Если что, меня в меню нет! И яркий смех заполняет пустующее помещение, вынуждая Риддла неловко отвести взгляд. Пялиться на других людей было дурным тоном, однако спохватиться тот не успел, что и привело к такому комментарию. Было стыдно за себя, что выдавал румянец на щеках. – Ну та-а-ак? – Нетерпеливо задаёт вопрос Лич, кладя локоть на плечо Роузхартса, словно устал стоять. А ему и нечего в ответ сказать. Ничего не выбрал, ведь не знает, что ему в итоге принесут. Выбирать, ориентируясь на интуицию, нельзя, ведь могло попасться что-то совершенно неприемлемое. Признаться, что он из этого списка узнает лишь часть напитков и слово "картошка"...было крайне постыдно. Выставит себя незнающим человеком, при том понимая, что среди молодого поколения такие заведения весьма популярные. Матушка была бы огорчена Риддлом в любом случае: хоть спрашивай, хоть не спрашивай, ведь её сын посмел пойти в заведение с ФАСТФУДОМ с незнакомым парнем, который ведет себя непотребно, так еще и признаться ему в отсутствии знаний в этой области. Гордиться нечем. – Не знаю, что выбрать. – Всё же признает Роузхартс, скрещивая руки на груди. Флойд задумчиво хмыкает и уходит к кассе, где заказывает два каких-то сета, названия которых не дают никакой информации Риддлу. Затем парни ушли за свободный столик, где Лич был удивительно тихим. Его лицо металось между искренне недовольным и от части ошеломленным. Что в голове у того творилось, Риддл понятия не имел. Предсказать поведение этого человека было невозможно, ведь логика и ход мыслей непонятны. – На качелях не катался..На меню местное смотришь как на записи на каком-нибудь арабском... – С каждым словом гримаса Флойда становилась всё мрачнее. К чему тот клонил? – Ты как жизнь жил? В клетке? Какого черта ты... – Матушка была против. Качели травмоопасные и ненадежны. Фастфуд крайне вреден, слишком жирная пища, а напитки здесь еще и ужасно сладкие. – Спокойно говорит сероглазый, скрещивая руки на груди. Осанка прямая, какой была всегда. В таком заведении подобные манеры смотрелись крайне неестественно. Взгляд Лича падает на то, как сдержанно и строго сидит Риддл. А после тяжело вздыхает, откидываясь на спинку стула. Рука мнет заднюю часть шеи, пока глаза быстро бегают по фигуре парня, сидящего напротив. – Глупости. – Краткое умозаключение Роузхартса поражает. Даже вскидывает брови, сначала удивившись, а потом начав негодовать, что правильность его воспитания поставили под сомнение. – Прости? Матушка хотела, чтобы я вырос достойным человеком. — Произносит тот, начиная уже хмуриться. Флойд не был впечатлён таким рвением защитить себя и свою мать. – Ты на качелях помер? Или боишься, что на тебя сейчас из заказа кола напрыгнет, и ты не переживёшь сахарный передоз? – Лич в ответ широко ухмыляется. Новые точки для давления были открыты молодому человеку. Да, он понимал, что парень перед ним крайне неопытен в теме обычных мирских развлечений, от чего стало крайне любопытно показать ему пару мелочей и глянуть на реакцию. Пусть Флойд и не скажет, что его реально ввергла в шок такая информация о жизни Риддла. – Нет. Но-! – Тот хотел было продолжить свои разглагольствования на тему воспитания, однако Лич просто ушел к кассе. От того осталось затихнуть и потереть раздраженно переносицу. Гулял столб недолго, вернулся вскоре, держа в каждой руке по подносу. Один остался стоять на его части стола, другой успешно оставили перед Риддлом. Серые глаза в удивлении, недоверии и некотором даже отвращении разглядывали поставленную еду. Картошка фри, красный соус к ней, какой-то бургер, кола... Смущало его абсолютно всё. Не нравилось ровно такое же количество. – Что ЭТО? – Разглядывая поставленный поднос, задал вопрос. Хотя звучал он больше как претензия в силу того, что Риддл совершенно не был привыкшим к такому роду еды. – Еда! Наслаждайся. – И с довольной улыбкой закидывает пару палочек картошки из своего сета себе в рот, соус, который у него также был, оказался послан к черту. – Дава-ай, кусай! Обещаю, не траванёшься. Презрительно глянув на колу, Риддл мысленно смирился, что есть придется в сухомятку. В руках его вертелся бедный бургер, чтобы хоть что-то из его состава понять. Было видно ДВЕ котлеты, сыр, помидор, какие-то соусы, лист салата, а также лук. Куда ему столько в одно лицо, еще с учетом стоящей на подносе средней порции картофеля фри, Роузхартс не мог даже представить. Непонимающий взгляд серебряных глаз поднимается на Лича. – О, ну хоть разобрался, что надо руками есть. Я уж было морально готовился к тому, что нож с вилкой попросишь! – И смеется подло, явно подначивая на реакцию. Затем продолжает выжидающе разглядывать Риддла, ждет, пока тот всё же попробует. Роузхартс еле как подавляет в себе новую волну недовольства. Уж это-то он знал! Не настолько был нулем в теме такой еды. Никакой веры в него, несправедливо. А после смотрит вновь на бургер, словно ему предложили съесть тысячелетнее яйцо. – Куда столько... – Он щурится, с недоверием смотря на две котлеты в одном бургере. Она же одна должна быть, куда две? Какой в этом смысл? Как состав вообще придумывали? – От-ку-си! – Поторапливает Флойд, не обременяя себя необходимостью разъяснять каноны фастфуда. Бургер как бургер, пусть ест и не жалуется. Риддл тяжело вздыхает. Есть хотелось, однако он всегда следовал чёткому распорядку дня. Привык есть полезную еду, запивать её чаем, а не этой...дрянью. Это же всё так вредно! Разве он мог позволить себе это? Но зубы всё же смыкаются, откусывают небольшую часть от бургера и начинают нерешительно жевать. Ингредиенты смешиваются в одну массу, раздробив пищу он проглотил это непонятное блюдо. На языке вкус был очень яркий, обволакивал он всю ротовую полость и удивлял. Это было очень насыщенно, достаточно сочно и необычно. На вкус оказалось вовсе не омерзительно, а ведь его так старательно раньше пугали. Бургер, название которого Риддл не знал, оказался очень выразительным, несмотря на пугающий вид. Флойд наблюдал за тем, как постепенно раскрывалось выражение лица парня. Сам он спокойно закидывал по палочке картофеля в рот, глотал чуть ли не сразу же. Его вкус этого всего поражал не так сильно, он привык к такой еде, а вот за Роузхартсом наблюдать было одно удовольствие. Видно было по лицу того, что если тот котлету и ел, то с картофельным пюре или типо того. Хотя может ему и стейки высшего сорта подавали, судя по манерам и строгости. Но что-то покоя не давало. "Матушка". Слово такое, которое с таким-то тоном отдаётся на языке острой вязкостью и гнильём, без какого-либо тепла за собой. И эта самая матушка в мыслях отдавалась у Риддла строгим голосом, который настаивал, требовал отбросить эту гадость. Потому после первого укуса возник ступор и нерешительность. Роузхартс бы продолжил. Он понял, что матушка...поняла всё не так. Она слишком категорично отнеслась к этому, может, от одного раза ничего плохого и не будет? Может, разок можно? Среди всех этих правил не было полного запрета на фастфуд, значит, Риддл мог себе позволить? Хотя о чем шла речь, на нем лежит грех потраченных лет жизни матери на него, и это искупить нельзя. Ему не стоит даже думать о дозволении. – Запей хоть. – Из ступора выводит голос. И взгляд серых глаз падает на сахарную бомбу. Нет, это он точно трогать не собирался. Даже мысль о том, что студент ЭТО выпьет, бросала в дрожь и недовольство. От того покачал головой и сделал следующий укус. Но на смену приятному вкусу пришла горечь вины. И резкое осознание того, что он делает. Теперь жевал он не с подозрением или, может, охотой, а с тяжестью на душе. После второго укуса бургер ставят на поднос и на том Риддл заявляет, что ему хватит, он не способен съесть всё это за раз. И тон голоса его отдает привычным отстранённым холодом, каким он был в начале их встречи, когда еще мог сохранять сдержанный вид. Однако Флойду это не нравится, он делает глоток из своего стакана и затем с тяжелым вздохом: – Не встанешь, пока не съешь. Спасибо соцсетям, в которых Лич часто наблюдал разные юмористические и не очень сценки про строгих родителей и их детей. Рядовые фразы проникли в голову, прячась где-то на дне, пока не настал нужный момент. Ставшая привычной за короткое время расслабленность в голосе с веселым легким поведением смылась за секунду, воссоздавая требовательный тон в своей манере. Флойд не собирался терпеть капризы парня, тот сдохнет через несколько часов, а волнует его именно бургер! Не цирк ли? Пальцы слегка вздрагивают, когда серые глаза смотрят в чужие двухцветные. Что тот посмел сказать? С каких пор этот человек смеет давать ему указания, что делать? Он – не матушка. Под дудку этого парня играть не собирался. – Не могу. – Сквозь зубы произносит Риддл. – И не заставляй. – С чего это вдруг ты не можешь? Только что ел, и нормально всё было. – Флойд упрямится и отступать вовсе не думает. В бургере нет ничего смертельно опасного! Вряд ли Риддл прям тут и откинется от того, что пожуёт что-то вредное. Нет, в его-то положении, может, и откинется, но какая разница? Его жизнь и так к концу подходит, какого черта тот в размазню играет от чего-то необычного в своей жизни? –Ты не понимаешь я– – Ты умрешь через несколько часов. – Он обрубает Риддла на полуслове, ловя ошарашенный взгляд. – Так в чем проблема попробовать что-то новое? Что от этого изменится? Мать обидится? Я тут её не вижу. Ешь бургер. Запивай колой. Не забудь про картошку. Точка. Разговор закрыт. И тон был такой, что места для скандала не оставалось. Орать Роузхартс не мог, они в общественном месте, где помимо них как минимум рабочий персонал находится. Шум может стать поводом выгнать их. Но такое давление без следа не проходит, Риддл сжимает руки в кулаки и опускает взгляд на еду. Он скоро умрет. Скоро придет конец. Значит, бургер правда сильно повредить ему не может. Даже если там окажется рассадник чумы, котлета из кошки, помидор какой-то больной или еще что. Роузхартсу уже никакой обход правил не сделает хуже. Да и матушке уже ровным счетом плевать наверняка, она сдалась, перестала тратить силы на то, что скоро исчезнет. И во рту оказывается картошка фри. Хрустящая, еще горячая и такая приятная на вкус, стремящийся перекрыть чувство вины и долга.