Пока ты рядом. Attack on Titan AU

На каменных стенах проступал бледный рассвет. От земли тянуло сыростью, новая форма жёстко тёрла шею и запястья, сапоги скрипели по утоптанному камню. Эмили стояла плечом к плечу с незнакомыми людьми и старалась не двигаться. На деревянное возвышение поднялся Кит Шадис — высокий, сухой, пугающе тощий для военного, с лысой головой и тонкой бородкой. Глубокие морщины избороздили его лицо, под глазами залегли тёмные круги. Он задержался, пока последние перешёптывания не смолкли. — Новобранцы. Вы пришли в Учебный корпус добровольно. Но не смейте путать это со свободой. С этого момента вы будете делать только то, что вам прикажут. И только тогда, когда вам прикажут. Он сошёл с возвышения и зашагал вдоль первой шеренги. — Ваши амбиции здесь никого не волнуют. Здесь из вас выбьют всё лишнее. Оставят только мышечную память, выносливость и рефлекс подчинения. Кто-то в строю громко сглотнул. Шадис остановился. — Вы больше себе не принадлежите. Каждая капля вашего пота и каждая минута вашего времени теперь собственность человечества. Слова били по знакомым ранам. Жизнь, которая тебе не принадлежит. Выбор, которого нет. Эмили глотала эти фразы годами. Здесь хотя бы не притворялись, что заботятся о ней. — Привыкайте к боли, — сказал Шадис, остановившись у центра строя. — Привыкайте к мысли, что вам захочется лечь и не вставать. Это и есть ваша первая тренировка. Он вскинул руку. — БЕГОООМ! Строй сорвался с места. Камень кончился, и шаги по земле стали глуше и тяжелее. Кто-то рванул чересчур быстро, кто-то сразу сбился с дыхания. Эмили подстроилась под общий темп и растворилась среди остальных. Круг вокруг плаца оказался длиннее, чем казалось. Через несколько минут вокруг послышались первые хриплые вдохи. Икры Эмили налились тяжестью, пятки начало саднить. Шадис шёл сбоку, не сбавляя шага. — Быстрее! — рявкнул он. — Это вам не прогулка по рынку Троста! Если вы не можете бежать — вы уже трупы! Рядом с Эмили оказался Феликс — высокий, жилистый рыжеволосый парень с размашистым шагом и самоуверенной улыбкой. — Неплохо для начала, да? — непринуждённо бросил он на бегу. Эмили взглянула на него. Он и правда бежал легко: держал темп, не сбивался, хотя тратил на каждый шаг больше сил, чем требовалось. — Пока да, — ответила она. Феликс закатил глаза. — Пока? — Дистанция длинная. — Значит, посмотрим, кто дольше продержится. Феликс демонстративно ускорился. Несколько человек бросились следом. Эмили едва не прибавила, но вовремя укоротила шаг. Через пару кругов Феликс всё ещё держался впереди, но теперь его дыхание стало резче, плечи поднялись выше. — ЭЙ, РЫЖИЙ! — выкрикнул Шадис. — Думаешь, титаны будут ждать, пока ты надышишься для красивого рывка?! Улыбка исчезла, но Феликс промолчал. Команда остановиться прозвучала внезапно, когда многие уже спотыкались. — СТОЙКА! Новобранцы замерли как попало. — Полуприсед! Руки за голову! Держать, пока не скажу! Поначалу стойка казалась терпимой. Затем бёдра обожгло, колени начали подрагивать. Эмили упрямо держала корпус, но быстро поняла: одного желания мало. Рядом стоял Гейл — крепко сбитый, молчаливый парень с тяжёлым дыханием и побледневшим лицом. Его трясло, но он держался. В переднем ряду кто-то рухнул, зацепив соседей. Волна движения пошла по строю. Эмили успела сместить вес, но Гейла качнуло сильнее. — Держись, — сказала она, перехватывая Гейла за рукав. Она удержала его, но сама потеряла опору: колено подломилось. Шадис уже стоял рядом. — Ты! Решила поиграть в героиню? — Голос Шадиса стал тише. — Тогда опускайся ниже. Оба. Гейл только успел повернуть к ней голову, как Шадис рявкнул: — НИЖЕ! Эмили и Гейл одновременно опустились глубже. — Запомните. — Он обращался ко всему строю, но Эмили слышала приговор в свой адрес. — Помочь товарищу — не значит умереть вместе с ним из-за красивого порыва. Если тянете кого-то — сначала стойте сами. Иначе сдохнете оба. Он прошёл дальше. Эмили чувствовала, как дрожат ноги. — Вес назад, — напомнила она. — Сама держись, — отозвался Гейл и перенёс вес на пятки. Эмили повторила движение. Боль никуда не делась, но стойка стала устойчивее. Когда наконец прозвучала команда выпрямиться, несколько десятков новобранцев рухнули на землю, судорожно глотая воздух. Феликс остался стоять, хотя его улыбка заметно потускнела. Гейл выпрямился медленно, с трудом, но сам. Эмили тоже осталась на ногах. Если бы она села, то могла уже не подняться. Шадис снова прошёл перед строем. — Запомните это ощущение. Боль в мышцах. Вкус крови во рту. Мысль в голове: лечь и не вставать. Теперь он говорил тише. — В настоящем бою вы будете уставшими. Голодными. Растерянными. И именно тогда вам придётся бежать быстрее, чем вы можете. Подниматься, когда кости сломаны. И принимать решения. Никто в строю не шевельнулся. — Это было самое лёгкое, что вас здесь ждёт. *** К вечеру каждое движение напоминало о плаце: саднили пятки, ныла поясница, при ходьбе отзывалось колено. Дом Дорнов научил Эмили не показывать слабости, но не избавил от неё. В столовой стоял гул: голоса, стук металлических ложек по мискам, скрип скамеек. Пахло дешёвой похлёбкой, хлебом, потом и мокрой тканью. Эмили подошла к раздаче. Дежурный — невысокий парень с осунувшимся лицом — поставил перед ней миску привычным движением. — Благодарю, — сказала она. Дежурный моргнул и уставился на неё с недоумением. Эмили поняла, что сказала лишнее, но не стала ничего добавлять — отвернулась и пошла к свободному месту в конце ближайшего стола. И всё-таки заметила, что одна из девушек в очереди следом — высокая, светловолосая, с туго стянутыми на затылке волосами — проводила её взглядом до самого стола. Эмили села и принялась за еду с прежней неторопливой аккуратностью. Старые привычки не исчезали даже здесь, в окружении пота и пыли. — Ты всегда так ешь? Та самая светловолосая девушка стояла напротив. Она смотрела внимательно, цепко, с лёгкой насмешкой. — Как — так? — спросила Эмили. — Так сидят только те, кого в детстве лупили по рукам за локти на столе. — Лина, — представилась светловолосая без особой теплоты. — Откуда ты? — Из Троста. — Какого района? Ложка Эмили остановилась у края миски. Она знала Трост достаточно, чтобы не провалиться на первом слове, но не настолько хорошо, чтобы выдержать подробные расспросы. — Южного. Лина прищурилась. — Что-то непохоже. — Так приучили. Лина усмехнулась, но прежде чем она успела продолжить, рядом раздался более звонкий голос: — Ой, ну не все же обязаны быть такими же мужланками, как ты, Лина! — весело вмешалась Софи. Она со вздохом облегчения плюхнулась на скамейку рядом с Эмили и поставила свою порцию. — Кто-то вот умеет сидеть ровно и красиво, а кто-то расставляет локти на полстола и считает, что это делает её лидером! Лина скептически приподняла брови и села напротив. — Я просто сказала, что она выделяется. — А что в этом плохого? Лично я после сегодняшнего дня готова есть эту баланду хоть лёжа на полу, лишь бы ноги перестали так адски болеть, — Софи попыталась засмеяться, но в её голосе была только усталость. Эмили впервые за день позволила себе слабую улыбку. — Сильно болят? — Всё болит, — призналась та, активно орудуя ложкой. — Но я всё равно съем всё до последней капли. Вдруг завтра мы вообще не выживем. — Драматично, — заметила Лина. — Реалистично. Лина склонилась над миской и некоторое время молчала. Потом сказала: — Я попаду в десятку и уйду в Военную полицию, за внутренние стены. Подальше от титанов и грязи. Я не собираюсь подыхать за чьи-то красивые речи о спасении человечества. Софи перестала жевать. — Правда? — Да. Я хочу жить. И желательно не в месте, где смерть считается доказательством благородства. Эмили ожидала оправдания, но Лина не оправдывалась. Про Военную полицию Эмили могла бы рассказать ей куда больше, чем Лина хотела бы услышать. Про их коридоры. Про их собрания, где решают чужие судьбы между двумя глотками вина. Про то, как там говорят — ровно, гладко, так, что за вежливыми словами никогда не разглядишь, кого именно сейчас списали со счетов. Внутренние стены не спасают от грязи. Они просто прячут её под чистой формой. Софи медленно выдохнула. — А я хочу в Разведкорпус. У меня там служили отец и брат. Оба погибли. Я не знаю, правильно это или нет. Хочу понять, ради чего они туда пошли. Лина уткнулась в свою миску. С другого конца стола робко подала голос темноволосая девушка: — А я в Гарнизон. Я тоже хочу жить. Но ещё хочу, чтобы стены продолжали стоять. — Вот, — Лина ткнула ложкой в её сторону. — Самая честная причина из всех. — А тебя как зовут? — спросила Софи. — Агнес. — Тогда за Агнес, которая сегодня сказала самую разумную вещь в этом помещении. Софи подняла ложку вместо кружки. Агнес смущённо улыбнулась. Они назвали свои причины вслух. Эмили продолжила есть. *** Дни в Учебном корпусе слились в один непрерывный, безжалостный ритм. Подъём до рассвета, построение, бег, силовые тренировки, рукопашный бой, теория, снова построение. Оружие. Тактика. Основы управления УПМ — ремни, балансировка, крепления. Затем — уборка казарм, жёсткий контроль дисциплины и отбой, на который они падали замертво. Слабость здесь не прощали никому. В доме Дорнов всё решала выправка: держать спину, молчать, не выдавать боли. Здесь это помогало только на первых порах. Потом начиналось тело. Тело, которое задыхалось на длинных марш-бросках, сбивалось на подъёмах, горело от приседаний, подводило в неподходящий момент. Пальцы срывались с креплений. Ладони стирались о ремни. После рукопашной на плечах оставались синяки. После УПМ её иногда мутило так сильно, что приходилось стоять у стены и ждать, пока пол перестанет качаться. Каждый день ей приходилось доказывать себе, что она поднимется ещё раз. Сделает ещё один круг. Удержит стойку. Перестанет дрожать хотя бы до отбоя. Зато на занятиях по теории всё было иначе. Карты, маршруты, устройство УПМ, расход газа, угол входа, распределение веса, порядок действий при разрыве строя — здесь Эмили чувствовала себя увереннее. Правила можно было разобрать, сопоставить и запомнить. Она держала ответы при себе. Поднимала руку лишь тогда, когда молчание привлекло бы больше внимания. Старалась говорить проще, не выделяясь непривычными словами. Во время разбора маршрута одно непривычное слово заставило Лину поднять голову. Она ничего не сказала, но после этого стала внимательнее прислушиваться к ответам Эмили. После очередного марш-броска Эмили согнулась, прижимая ладонь к боку. Попытка выпрямиться сразу вернула спазм. — Ну что, Блэк, — протянул Феликс, остановившись рядом. Он тоже был красный от бега и весь в пыли, но дышал легче неё. — Сегодня теория не помогла? Эмили заставила себя поднять голову. — Очень смешно. — Я серьёзно. Ты можешь хоть всю ночь зубрить инструкции, но если ноги откажут через первые десять миль, титан не станет ждать, пока ты красиво объяснишь ему расход газа. Несколько кадетов рядом засмеялись. Эмили выпрямилась, и перед глазами поплыло. Феликс усмехнулся. — Видишь? Вот об этом я и говорю. На бумаге ты умная. В грязи — такая же, как все. Даже хуже некоторых. Софи, стоявшая неподалёку, шагнула вперёд: — Феликс, заткнись. — Что? Это правда. — Ты просто не можешь пережить, что она на теории делает тебя как ребёнка. — На теории, — подчеркнул он. — А титаны, насколько я знаю, не задают письменных экзаменов. — Скорость тоже не всегда спасает, — спокойно сказал Гейл. Феликс повернулся к нему. — О, наш молчун решил высказаться? — Если не понимаешь, куда бежишь, просто умрёшь быстрее остальных. Софи прикрыла рот ладонью. — Это ты меня тупым назвал? — прищурился Феликс. — Нет. Пока только быстрым. Кто-то рядом рассмеялся. Феликс скривился, но злость на его лице смешалась с весельем. — Ладно, умники. Посмотрим, кто из нас будет смеяться после следующего круга. — После следующего круга никто не будет смеяться, — мрачно заметила Софи. — Мы будем лежать и просить кого-нибудь добить нас из милосердия. — Не слушай его, — сказал Гейл Эмили. — Он прав в одном. Ноги у меня действительно хуже расчётов. — Значит, тренируй ноги. А расчёты оставь при себе. В бою пригодится и то и другое. Эмили кивнула. *** Через несколько недель Эмили реже сходила с дистанции и дольше удерживала стойку. Перемены складывались из мелочей: лишнего круга без остановки, удачного захвата, приземления без падения. На длинных дистанциях она всё ещё проигрывала Феликсу. В силовых уступала Лине. В рукопашной слишком долго просчитывала движение, и противник успевал раньше. По вечерам она разбирала каждую тренировку с тем же упрямством, с каким другие чистили сапоги. Где сбилось дыхание. Где рано потратила силы. Где выбрала безопасный захват вместо нужного. Где стала разгадывать движение противника — и пропустила удар, потому что тело ждало команды, а не действовало. Эта привычка думать выручала её на тактике и мешала там, где надо было отвечать сразу. Однажды на тренировке по УПМ Шадис поймал её именно на этом. Задание требовало скорости, точности и экономии газа: пройти учебный лес, сменить три точки крепления, ударить по двум деревянным мишеням и выйти на финиш. Эмили стартовала чисто. Первый трос лёг правильно. Второй — тоже. Она рассчитала угол, сбросила скорость перед поворотом, сэкономила газ там, где другие тратили лишнее. До первой мишени дошла почти идеально. Почти. На развилке траекторий она увидела два варианта. Один — короткий, быстрый, но с неудобным углом атаки. Второй — шире, безопаснее, с потерей пары секунд. Эмили выбрала второй. Технически заход получился чистым: она поразила мишень, не задела ствол и уверенно приземлилась. — Блэк! — рявкнул Шадис раньше, чем она успела оценить заход. Эмили вытянулась. — Сэр! — Почему ушла по внешней дуге? — На внутренней траектории я могла потерять равновесие при развороте, сэр. Шадис остановился перед ней. — Ты видела мишень? — Да, сэр. — Угол атаки был возможен? — Да, сэр. — Газ был? — Да, сэр. — Тогда почему ты выбрала путь, на котором титан успел бы сожрать твоего товарища? Эмили промолчала. — Ещё раз. Та же траектория. Внутренняя дуга. — Есть. На втором заходе крюк вошёл в дерево под скверным углом. Трос дёрнуло, плечо обожгло, дыхание сбилось. Но Эмили удержала траекторию, ударила по мишени ниже нужного — и всё же вышла. Приземлилась тяжело. Колено ударилось о землю. Феликс где-то сбоку присвистнул. — Жива, — сказал Шадис. — Уже прогресс. Эмили поднялась. Рука дрожала. — Удар был низким, сэр. — Удар был вовремя, — отрезал Шадис. — Дальше. Он отвернулся к следующему кадету. На мишени осталась неровная отметина. Шадис был прав.