Глава 36. За соседней дверью
12 июня 2026 г., 10:10
Гостиница встретила их не роскошью, а тишиной.
Снаружи — тёмный фасад, внутри — запах дерева и угля от камина, приглушённые шаги по ковру. Здесь не было дворцового блеска, только ощущение, что тебя больше не рассматривают. Хозяин за стойкой сверился с книгой и выдал ключи без лишних вопросов. Эмили машинально отметила: Эрвин предусмотрел и это.
Коридор второго этажа оказался узким и уютным. Две двери рядом: одна для них, другая — для Эрвина и Леви. Эмили вошла вслед за Хандже. Комната была просторной: высокие окна, две кровати, тёплый свет лампы. И главное — тишина здесь не давила.
Хандже сбросила плащ и с довольным стоном рухнула на большую кровать, раскинув руки.
— Да это почти королевские покои, — объявила она. — Можно лечь и не проснуться от чьей-нибудь ругани в коридоре. Воспользуемся шансом, пока он есть.
Эмили попыталась улыбнуться. Улыбка вышла натянутой. Мысль о нормальном сне казалась абсурдом — внутри всё ещё гудело. Она вдруг поняла, что у неё с собой только платье и пиджак Леви, накинутый на плечи. Плащ остался во дворце, а вещи — в другой гостинице.
— Одолжишь что-нибудь? — Эмили кивнула на свой наряд.
Хандже соскочила, порылась в рюкзаке и выудила простую рубашку и штаны. Передавая вещи, она вдруг остановилась.
— Кстати. Платье сидело... слишком правильно для случайного. Откуда оно?
В голове Эмили с лязгом захлопнулась дубовая дверь кабинета. Запах старой бумаги. Ровный голос отца: «Ты не имела права брать её вещи».
Она отвела взгляд.
— Долгая история.
Хандже сощурилась, но отступила.
— Ладно. Потом.
Эмили умылась, смывая с себя остатки вечера, и переоделась. Платье сложила аккуратно, по-армейски, оставив на стуле. Хандже к тому времени уже спала, отвернувшись к стене.
Эмили легла. Темнота не помогала. Тело всё ещё находилось во дворце. В мышцах сидело ожидание удара, в ушах стоял ровный голос отца, распределяющий её жизнь по столбцам. Улыбка Ника у дверей. Проверки. Личные дела. Двери, которые будут открывать не с её разрешения.
Считать вдохи было бесполезно. Голове требовалась пауза, рукам — занятие. Эмили осторожно села, натянула великоватые сапоги Хандже, накинула одеяло на плечи и бесшумно вышла в коридор.
В холле горел приглушённый свет. Хозяин читал за стойкой — человек, для которого ночь была просто рабочим временем. Эмили подошла тихо.
— Не спится? — спросил он, не удивляясь.
— Найдётся сигарета?
Он не курил, но позвал мальчишку по имени Томас. Тот вышел из полутени, смущённо протянул тонкую пачку и спички. Эмили поблагодарила. В этой гостинице всё было проще. Никаких двойных смыслов. Тебя просят — ты даёшь спички. Хозяин кивком указал на балкон в её номере: «Там не помешаете».
Эмили вернулась в комнату. Хандже не пошевелилась. Эмили подошла к балконной двери и заметила пиджак Леви, небрежно брошенный на спинку стула. Прохладная, плотная ткань. Она сжала в руке спички и выскользнула наружу.
На балконе ударил мороз. Эмили опёрлась о перила, прикрыла ладонями сигарету и чиркнула спичкой.
Затянулась, стараясь выдохнуть вместе с дымом столичную духоту.
— Не знал, что ты куришь.
Голос прозвучал сбоку, низко и близко. Эмили дёрнулась, едва не выронив сигарету.
На соседнем балконе стоял Леви.
Без формы. Расстёгнутый ворот рубашки, закатанные рукава. Свет из его комнаты едва цеплял лицо, но было ясно: дворец он с себя уже смыл. Эмили мысленно выругалась. В штабе она бы проверила углы, а здесь расслабилась, забыв, что спину нужно держать всегда.
— Вы уже вернулись? — она постаралась выровнять голос.
— Один. У Эрвина ещё дела, — Леви облокотился на перила. В столице «дела» Эрвина всегда означали рычаги и компромиссы.
Она сделала ещё одну нервную затяжку.
— Я не курю. Просто... отвлекает.
— Выбери что-нибудь полезнее, — бросил он, глядя на тлеющий пепел.
Эмили стряхнула искру. Ветер забрался под одеяло. Стоять было холодно, но этот мороз отрезвлял лучше любых слов. Сигарета догорела. Она аккуратно затушила её о край перил. И вспомнила.
— Минуту, — бросила она и шагнула обратно в комнату.
Сняла со стула чёрный пиджак. Вернувшись на балкон, Эмили без замаха перебросила его через разделяющую их пустоту.
Леви поймал вещь одной рукой.
— Спасибо, — сказала она ровно. И добавила, чтобы не звучать слишком мягко: — За то, что было там.
Леви не ответил. Он собрался перебросить пиджак на плечо, но вдруг замер. Брови чуть сошлись. Он едва заметно принюхался.
— Духи?
Одно слово. Щёки вспыхнули, и мороз тут был ни при чём. Не от самого факта, а от того, насколько неуместной и личной казалась эта деталь сейчас, на холоде.
— Я... — она заставила голос звучать жёстче. — Надушилась в доме отца. Духами матери. Глупо. Дай обратно, я отстираю.
Она протянула руку над перилами.
Леви не шелохнулся. Пиджак остался у него в руке.
— Не надо.
— Леви, — имя сорвалось как аргумент.
— Я сказал — не надо, — ровно повторил он. — Выветрится.
Он смотрел на неё прямо. Без насмешки, без оценки, без лишних вопросов о том, зачем солдат Разведки лезет в шкаф мёртвой матери перед приёмом. В этом взгляде не было ни капли жалости, и именно поэтому выдерживать его оказалось сложнее всего.
Эмили первой опустила руку.
— Как хочешь.
Леви коротко кивнул. Отступил на полшага в темноту своего балкона.
— Иди спать, — бросил он напоследок. — Завтра голова понадобится больше, чем сегодня.
Сухая констатация факта. Никаких пожеланий доброй ночи.
— Поняла, — так же коротко ответила она.
Эмили закрыла за собой балконную дверь. В комнате было темно и тепло. Она села на край своей кровати, стянула сапоги. Внутри больше не гудел дворец. Там было тихо. И эта тишина пугала её куда больше столичного шума.
