Пока ты рядом. Attack on Titan AU

Жизнь в штабе быстро вернула Эмили в привычный ритм, и после столицы это казалось спасением. С утра — списки, дежурства, отчёты; днём — новобранцы, архивы, чужие ошибки, которые ещё можно разобрать до того, как они станут смертями; вечером — карты и сверка с прошлыми вылазками. Чем плотнее она забивала день, тем меньше места оставалось для отца, Ника и проверок. Если её хотят выбить из колеи — значит, колеи быть не должно. Только движение. О капитане она старалась не думать дольше необходимого — проще было закрыть эту тему, как закрывают шкаф с оружием: не потому что оно не нужно, а потому что не стоит держать его в руках без причины. Они пересекались мало. Леви появлялся там, где был нужен, исчезал, когда вопрос закрыт, и больше не лез в тему её семьи. Это Эмили устраивало. Крис и Тео держались рядом — помогали, спорили, подкидывали замечания. После северной операции их осталось слишком мало, и сама эта малочисленность уже звучала как напоминание. Там, среди скал, УПМ вело себя иначе. Одно неверное движение превращало скорость в приговор. Рыхлый камень вырывал крюк. Трещина закусывала трос. Гладкая плоскость сбрасывала вниз, как лёд. А если сорвался в узком месте — дальше тебя нёс уже не ты, а маятник: о выступ, о ребро, о камень. Иногда одного удара хватало. Именно это Эмили хотела выбить из новичков заранее — до того, как они окажутся за стеной и поймут всё на собственной коже. Однажды вечером она разложила на столе карты и старые схемы северного направления. — Нужно вытащить новичков в горную местность, — сказала она Крису и Тео. — Не ради манёвров. Ради выживания. В горах важнее всего не разгон, а выбор зацепа; в тесноте нужна двойная опора, а не надежда на один трос; скорость там не спасает, а убивает, если не умеешь вовремя погасить её телом. — Это правильно, — сказал Крис. — Дать им это сейчас — потом будет меньше паники. — И меньше трупов, — добавил Тео без всякого выражения. Все трое замолчали. Они слишком хорошо знали, как быстро красивый полёт превращается в мясо. С Эрвином всё оказалось неожиданно просто. Он выслушал, задал пару коротких вопросов — про сроки, людей, цель — и кивнул. — Делай, — сказал он. — Если ты снижаешь вероятность ошибок, ты экономишь нам людей. На это ресурсы найти проще, чем на последствия. С местом тоже не возникло проблем. Даупер, южная часть Стены Роза. Деревня охотников в горном лесу: перепады высот, узкие проходы, густые деревья, естественные склоны и выступы. Там можно было отрабатывать короткие рывки, двойной зацеп и работу в теснинах. И главное — место удалённое. Без лишних глаз. Без разговоров, которые разрастаются быстрее слухов о титанах. Всё складывалось подозрительно гладко. До тех пор, пока не встал вопрос о составе. После северной операции в её команде остались только Крис и Тео — для нескольких дней в горах этого было мало. На бумаге Эмили могла выстроить что угодно: маршрут, этапы, очередность упражнений. Но бумага не заменяет опыт. Ей нужны были те, кто знает такие условия телом: не расскажет, а встанет рядом и покажет, где начинается ошибка, за полсекунды до того, как она станет смертельной. И тут пришлось признать вещь, которая ей самой не нравилась: в горах она была плохим учителем. Не потому что не понимала, что делать. А потому что слишком хорошо помнила цену. Варианты закончились быстро. Свободных рук не было ни у кого. В конце списка осталось одно имя. Леви. Эмили посмотрела на пустую строку напротив «состав группы» и закрыла папку ладонью. Нужны были люди. А значит, придётся просить. Леви не любил разбрасываться людьми. Он слишком высоко ценил жизни своих бойцов, чтобы использовать их как разменную монету. Тратить полдня на уговоры Эмили было жаль, да и, откровенно говоря, она предпочла бы избежать лишней личной встречи. Поэтому решила обойтись запиской. Села за стол и написала коротко, почти рапортом: «Нужны несколько опытных бойцов на тренировочную экспедицию. Цель — отработка маневрирования УПМ в горной местности. Место — Даупер. Срок — несколько дней.» Передавать напрямую она, разумеется, не пошла. Феликс попался ей в коридоре между тренировками — бодрый, раздражающе довольный жизнью для человека, который служит в Разведкорпусе. — Феликс, — сказала Эмили, протягивая листок. — Отнесёшь капитану? Он подцепил бумажку двумя пальцами — так берут что-то ядовитое. — О-о, — протянул он. — Лично капитану? Прямо в логово? — Не драматизируй. Просто отнеси. Феликс всё равно успел заглянуть в первые строки и беззвучно свистнул. — Так-так... «нужны люди»... «экспедиция»... Эмили, ты же знаешь: капитан Леви людей не даёт. — Именно поэтому я и не иду сама, — ответила Эмили, не моргнув. Феликс расплылся в улыбке. — Тогда у меня условие. Эмили уже знала, что сейчас скажет этот идиот, и всё равно почувствовала усталость. — Какое? — Берёте меня с собой, — заявил он тоном заправского переговорщика. — Я тоже хочу в горы. Я умею... в целом... держаться на двух тросах. Иногда. — Ты «иногда» и ремни правильно застёгиваешь, — заметила Эмили. — Но это же уже прогресс. Она посмотрела на него так, как смотрят на новобранца, который снова перепутал левый баллон с правым и ещё гордится этим. — Хорошо, — сказала она наконец. — Если не будешь мешать и не убьёшься в первый же день. Феликс приложил руку к груди. — Клянусь от имени Крыльев свободы: убьюсь не в первый. — Ответ принесёшь мне на поле. Между занятиями. — Есть. Он ушёл с таким самодовольным лицом, словно заранее повесил на грудь медаль от самого командующего. Эмили вернулась к новобранцам. Феликс не появлялся долго — час, потом ещё, — и она уже начала думать, что его самого превратили в наглядный материал по дисциплине, пока тот наконец не показался на поле. Он вышагивал с такой подозрительной легкостью, что оставалось лишь гадать: то ли худшего и правда удалось избежать, то ли он гениально притворяется. — Ну? — спросила Эмили, не оборачиваясь к нему полностью, чтобы не терять новичков из виду. Феликс протянул ей маленький сложенный листок. — Ответ. Она развернула записку. На листке было одно слово. Нет. Без подписи. Без пояснений. Даже без следа вежливости. Эмили посмотрела на бумагу секунду, потом коротко фыркнула. — Ну конечно. Феликс заглянул ей через плечо, прочитал и тяжело вздохнул, восприняв это как личную неудачу. — Капитан сегодня ещё в хорошем настроении, — заметил он философски. — Обычно он отвечает короче. Просто смотрит. Эмили сложила записку пополам — аккуратно, как документ, который потом кто-нибудь подшивает в дело. — Передай капитану... — начала она, но сразу оборвала себя. Если договорить вслух, получится либо слишком резко, либо слишком лично. Она сунула листок в карман. — Ничего не передавай. Я сама. Феликс оживился мгновенно. — То есть экспедиция будет? Эмили посмотрела на него так, что он сразу перестал улыбаться. — Будет. Даже если кому-то это не нравится. — Потом повернулась к новобранцам: — Ещё раз. И без лишней скорости. В горах скорость убивает быстрее титана. Эмили освободилась только к вечеру. Голос сел от команд, ладони ныли от ремней, в теле гудела усталость. Но мысль о разговоре с Леви сидела отдельно и никуда не девалась. Она наскоро смыла пыль и пот, натянула чистую рубашку, вытерла волосы полотенцем; пряди всё равно остались влажными. Что ж, тем лучше. Она шла не на приём. Во дворе уже сгущались сумерки. Разговоры редели, в окнах зажигался свет. Штаб к вечеру всегда менялся: меньше движения, больше тишины, в которой особенно ясно слышны собственные шаги. Эмили дошла до кабинета Леви и постучала — уверенно, без паузы перед дверью. — Входи, — отозвался его голос. Кабинет выглядел как продолжение самого Леви: не уютный, а собранный. Стол, карты, аккуратные стопки бумаг, ничего лишнего. Он поднял взгляд сразу — быстрый, цепкий — и на долю секунды задержал его на её влажных волосах. Ничего не спросил. И так было ясно, зачем она пришла. Эмили закрыла дверь за собой и остановилась у порога. — Ты была занята настолько, что отправила ко мне гонца? — сказал Леви вместо приветствия. Не злость, но раздражение звучало вполне отчётливо. — Удобно. — Я была занята. И надеялась сэкономить время. Не вышло. — Не вышло, — повторил он, — потому что ты решила, что я отдам людей по записке. — Я решила, что ты хотя бы ответишь не одним словом. Он смотрел на неё секунду, потом чуть откинулся на спинку кресла: говори по делу. — Людей я не отдам. У всех есть работа. — У меня тоже есть работа. И она как раз про людей. — Это твоя работа — учить новобранцев. Ты сама это сказала. Эмили подошла ближе — на шаг, чтобы разговор перестал быть «через комнату», но не превратился в давление. — Да. И поэтому мне нужны не просто бойцы, а те, кто умеет работать в реальных условиях. Леви молчал. Ждал конкретики. — Мне нужен Эльд. И Петра. Леви едва заметно поднял бровь. Этого хватило, чтобы Эмили поняла: первый ответ уже готов. — Петра занята. — Тогда Эльд и Гюнтер, — сразу поправила она. — Мне нужны двое опытных. Мы идём в Даупер. На несколько дней. Горный лес, склоны, тесные проходы, короткие перецепы. Мне нужны те, кто это умеет. Леви один раз постучал пальцем по столу. — Ты собираешься тащить туда новичков, чтобы они свернули себе шеи? — Я собираюсь сделать так, чтобы они не свернули их потом, когда будет поздно. Ненадолго между ними повисла тишина. Леви смотрел внимательно, не отводя с неё глаз. Эмили сжала пальцы — так, чтобы этого почти не было видно. Ей не нравилось то, что она собиралась сказать. Но она пришла не за тем, чтобы сохранить удобную гордость. — Я вижу закономерности. В отчётах, в ошибках, в том, как люди ломают одно и то же место снова и снова. Я могу расписать план. Могу объяснить, куда не ставить крюк и почему нельзя лететь на одном тросе. Но это не то же самое, что вести группу в таких условиях. — Она выдержала паузу и всё-таки договорила: — У меня мало опыта в горах. И ты это видел. На севере. Леви не изменился в лице. Только взгляд стал тяжелее. — Вижу, — сказал он тихо, — что ты научилась произносить «мало опыта». Поздравляю. Эмили непроизвольно фыркнула. — Я и сама растрогана, — ответила она. — Так что. Эльд и Гюнтер. Этого хватит. Леви не отвечал сразу. Он смотрел на неё, пытаясь отделить реальную необходимость от попытки продавить его через правильные слова. Эмили стояла спокойно. Не просила. Не уговаривала. Она выложила факты и ждала решения, как ждут ответа перед выходом. Наконец Леви коротко выдохнул, вынужденно признавая, что спорить больше не с чем. — Эльд пойдёт. И Гюнтер тоже. Эмили не позволила облегчению отразиться на лице. Только кивнула. — Спасибо. Леви поднял руку, резким жестом отсекая само это слово. — И я пойду, — добавил он. Эмили моргнула. — Это лишнее, капитан. — Это не обсуждается. Если ты тащишь новичков в горы, я хочу видеть, что там происходит. И я не собираюсь потом читать отчёт «мы ошиблись» от человека, который сам признал, что у него мало опыта. Голос был спокойным и окончательным — такой, каким он обычно отдавал приказы. Но под этим слышалось и другое: он не собирается оставлять всё на случай. И это царапнуло Эмили сильнее, чем должно было. — Я не просила тебя идти, — сказала она. — Я знаю. И посмотрел так, что в этих двух словах прозвучало куда больше, чем просто ответ. Тишина снова встала между ними — не враждебная, но натянутая. Эмили сглотнула и поспешила вернуть разговор в деловое русло. — Тогда ещё одно. Феликса тоже нужно взять. Леви прищурился. — Зачем? — Он сам напросился. И раз уж будет полезно, пусть учится не только болтать. К тому же он теперь считает себя частью сделки. Леви уставился на неё. — Ты пообещала ему? Эмили помедлила. — Да. Леви прикрыл глаза — короткая пауза человека, которому снова пришлось столкнуться с чужим идиотизмом. — Отлично. Ещё один. Эмили почти улыбнулась, но вовремя удержала лицо. — Значит, решено. — Решено, — подтвердил Леви. Она открыла дверь. — Я пришлю тебе время выхода и список, — сказала уже с порога. — Жду. * * * Сборы начали ещё в предрассветной синеве. Во дворе стояли две повозки: в первую укладывали баллоны, ремни, связки запасных крюков, чехлы с клинками — всё то железо, без которого Разведкорпус превращался в толпу в красивой форме; во вторую — провизию, одеяла, котелки, инструменты и дорожную мелочь, о которой вспоминают слишком поздно, если её забыли. Лошади били копытами по влажному камню, пар шёл из ноздрей густыми клубами. Март только начался, но зима уходить не торопилась: у стен держался старый снег, под колёсами хрустела корка льда. Эмили ходила вдоль повозок со списком и отмечала погрузку по пунктам. На дне одного из ящиков, между плащами и мешком с сухарями, мелькнуло стекло — две бутылки, завёрнутые в старую рубаху, спрятанные не слишком умело, но с надеждой на удачу. Кто-то из новобранцев решил, что в горах домашнее вино нужнее строгого порядка. Эмили промолчала. Просто перелистнула страницу и пошла дальше. Ночи в Даупере обещали быть холодными, а молодняк, как ни крути, тоже хотел жить — не только служить, не только бояться. Иногда человеку нужно знать, что вечером, после мёрзлого ветра и сырой земли, его ждёт хоть что-то человеческое. Пока Леви не появился, двор жил легко. Феликс уже успел десять раз перехватить чужие ящики, дважды зацепиться ремнём за борт повозки и при этом ни на секунду не замолчать. Он болтал со всеми сразу: с двумя девчонками из новобранцев, с Крисом, которому это не нравилось, с Тео, которому было всё равно, и даже с Эльдом, который отвечал на его шуточки одним взглядом — и этого обычно хватало, чтобы любой нормальный человек унялся. Феликсу не хватало. Эмили уже собиралась окликнуть его и отправить таскать баллоны вместо разговоров, когда во двор вышел Леви. Никто не вытянулся в струнку, никакой показной дисциплины — но шум сразу утих. Леви прошёл к повозкам, на ходу бросил взгляд на груз и лошадей, перекинулся парой фраз с Эльдом, что-то уточнил у Гюнтера, отрывисто велел Феликсу не мешать тем, кто работает, и только потом повернул голову в сторону Эмили. Этого хватило, чтобы у повозок задвигались быстрее и молча. Эмили шагнула на середину двора. — Через десять минут выдвигаемся, — сказала она так, чтобы слышали все. — Кто не проверил снаряжение сейчас, будет проверять его по дороге в грязи. А я не собираюсь тратить на это полдня. Феликс поправил ремень и выдал: — Главное, чтобы никто не забыл, кто здесь душа экспедиции. — Главное, чтобы душа экспедиции не потерялась по дороге, — отозвался Гюнтер. Даже Мэй — миниатюрная, светловолосая, с лицом, на котором эмоции читались раньше слов, — не сдержала улыбки. Леви подошёл к Эмили, когда она закрепляла список за поясной ремень. — Южная дорога? — До леса по тракту, дальше через охотничью тропу. К вечеру должны войти в Даупер, если никто не решит сделать из поездки подвиг. Леви посмотрел поверх её плеча на новобранцев, потом снова на неё. — Пусть сразу запомнят: командуешь здесь ты. Он сказал это негромко, но не настолько, чтобы не услышали те, кому стоило. Сначала дорога шла тяжело: ночью колеи подморозило, и колёса ломали ледяную корку, ветер пробирал до костей. К полудню тракт отпустило — лёд сменился грязью, лошади тянули медленнее, повозки вязли в мягких колеях. Феликс перескакивал с прошлых тренировок на собственные успехи, с чужих промахов — на уверения, что горная местность не так страшна, если не делать из неё трагедию. Эльд отвечал редко, Крис с передней повозки иногда бросал замечания, Мэй пару раз смеялась в кулак. Эмили слушала краем уха. Несколько раз хотелось оборвать Феликса просто ради порядка, но этот шум неожиданно не раздражал. В нём было что-то нормальное —напоминание о том, что холод, разбитая дорога и усталость ещё не отменяют права смеяться и оставаться живыми. Леви большую часть пути молчал. Несколько раз переходил от повозки к повозке, проверял крепления, осматривал лошадей. Один раз остановил парня, который слишком лениво перетянул ремень на ящике с баллонами, сам затянул узел заново и ничего не сказал. После этого ящики проверили ещё раз все. Ближе к середине дня дорога пошла через лес. Свет стал зелёно-серым, рассеянным, под колёсами зашуршали мокрые иглы и старая листва. Эмили смотрела по сторонам и всё чаще ловила себя на том, что оценивает местность не как путешественник. Вот здесь новичок возьмёт слишком высокий зацеп. Здесь не удержит скорость. Здесь решит, что деревья стоят удобно, а потом запутается в собственной дуге. Север не уходил. Он просто научился сидеть глубже. — Опять считаешь ошибки заранее? — спросил Леви, оказавшись рядом так тихо, что она заметила его только по тени на борту повозки. — Прикидываю, кто из них первым решит, что всё понял. Леви скользнул глазами по новобранцам. На Феликсе задержался чуть дольше. — Ставлю на него. — Он слишком любит себя, чтобы убиться в первый день, — добавил Леви, не отрывая взгляда. — С этим возни будет больше, чем с остальными. — Очень утешительно. — Я не утешаю. Он сказал это и пошёл дальше к передней повозке. Эмили ещё несколько секунд смотрела на дорогу, где колея уже брала вверх. К вечеру разговоров стало меньше — притих даже Феликс, когда тропа пошла между склонами в обход каменистых участков. Впереди показались первые дома Даупера: не деревня в привычном смысле, а горное поселение, вросшее в лес и склон — тёмные крыши, низкие дома, дым из труб. Дорога здесь не ложилась прямой линией, а терялась и вплеталась между дворами, не нарушая общий уклад. Даупер не встречал. Он просто был.