Пока ты рядом. Attack on Titan AU

Столица встретила её дождём. Мелким, холодным, почти невидимым. Он не размывал дороги и не загонял прохожих под навесы, а только оседал на чёрных крышах и мостовой тонким блеском. От этой влаги Митрас казался чище, чем был на самом деле. Перед внутренними воротами дорога окончательно размокла. Грязь тяжёлыми комьями налипала на копыта, в глубоких колеях стояла мутная вода. Эмили держала лошадь шагом, пропуская встречные обозы, тянувшиеся к центру. По обе стороны проплывали до боли знакомые улицы: строгие фасады, плотно закрытые тёмные ставни, начищенные латунные вывески. Служанка в белом переднике забирала корзины с хлебом, мужчина у газетной лавки раздражённо стряхивал воду с полей шляпы. У перекрёстка лошадь оступилась на мокром камне. Эмили машинально подалась назад, выравнивая её натянутым поводом. За седлом была привязана небольшая дорожная сумка. Во внутреннем кармане куртки лежал приказ о переводе. Больше у неё не было ничего. Здание центрального управления Военной полиции выросло впереди массивным светлым камнем: высокие окна, зелёные флаги с единорогами над тяжёлыми дубовыми дверями. Эмили спешилась у коновязи. Ноги после долгой дороги затекли настолько, что пришлось держаться за луку седла, пережидая покалывание в ступнях. Подошедший конюх — щуплый подросток в куртке не по размеру — забрал поводья. — Надолго оставляете? Эмили посмотрела на фасад управления. — Не знаю. Мальчишка увёл лошадь. Эмили закинула ремень сумки на плечо и поднялась по мокрым ступеням. Под узким козырьком двое полицейских курили, пряча огонь от сырого ветра. Внутри стоял гул. Посыльный размахивал размокшей накладной перед носом дежурного. Какой-то старик, прижимая к груди шляпу, требовал принять жалобу на соседа. Стоило тяжёлой двери закрыться за спиной, уличная сырость сменилась спёртым теплом. Влажный воротник тут же прилип к шее. По светлому каменному полу тянулись грязные следы сапог, которые пожилой служащий монотонно размазывал серой тряпкой, сердито поглядывая на каждого вошедшего. Эмили подошла к стойке и положила приказ о переводе на деревянную столешницу. Дежурная бегло просмотрела первую страницу и вскинула брови. — Блэк? — Да. Женщина ещё раз пробежала глазами текст. — Из Разведкорпуса? Вопрос прозвучал громче нужного. Полицейский за соседним столом перестал листать журнал. — По переводу. Дежурная провела пальцем по красной печати командования. — Обычно к нам переводятся, когда клинки уже нечем держать. А у вас руки целы. — Пока, — ответила Эмили, забирая документ. — Вещевое довольствие — направо по коридору. Потом на второй этаж. Главнокомандующий предупреждён. И да, оружие положено сдавать на входе. — У меня его нет. Повисла пауза, в которой Эмили успела услышать тихий вопрос полицейского за соседним столом: — Как это — у разведчика нет клинков? — Теперь она уже не разведчик, — отозвалась дежурная. *** В вещевой было душно, пахло нафталином и казённым сукном. Между высокими стеллажами с формой, сапогами и картонными коробками едва хватало места, чтобы развернуться. Кладовщик выдал стопку одежды: светлую рубашку, тёмные брюки и плотный мундир с вышитым серебряным единорогом. Затем указал на тесную ширму в углу. Внутри помещался только кривой табурет. Эмили стянула дорожный плащ и старую куртку Разведкорпуса. Ткань давно выцвела на плечах от солнца и дождей, правая манжета была зашита светлой нитью. Она бережно сложила куртку и опустила на самое дно сумки. Новая рубашка неприятно пахла крахмалом. Жёсткий воротник сразу начал натирать шею, брюки оказались слишком свободными. Эмили затянула ремень и накинула мундир. Руки привычно опустились к бёдрам — проверить натяжение ремней и фиксаторы УПМ. Пальцы скользнули по гладкой ткани. Ни тяжести баллонов, ни холодного металла ножен. Сделав первый шаг из-за ширмы, Эмили слегка качнулась вперёд: тело всё ещё рассчитывало на привычный противовес снаряжения за спиной. Она расписалась в ведомости, которую подвинул кладовщик. В бумагах смена формы уместилась в одну строку и подпись. *** Второй этаж управления жил в ритме бесконечной бумажной суеты. Двери кабинетов постоянно хлопали. Мимо проносили папки, подносы с чашками и свёрнутые в тубусы карты. Из приоткрытого кабинета доносилась ругань из-за пропавших ящиков со свечами. Здесь дорогу уступали не старшему по званию, а тому, кто нёс стопку документов выше головы. У кабинета Найла Дока её перехватил дежурный офицер. — Командующий занят. Ждите здесь. — Он кивнул на жёсткую деревянную скамью и скрылся за дверью. Спустя минуту оттуда вышел капитан с расстёгнутым воротом, прижимая к груди рапорт. — Я предупреждал, что в южном округе не хватает людей, — бросил он через плечо. — Людей не хватает везде, — донёсся из кабинета спокойный, усталый голос Найла. — Это не делает их способными находиться в трёх местах одновременно. Капитан одёрнул форму и зашагал прочь. Дежурный высунулся в коридор: — Проходите. Эмили помнила кабинет главнокомандующего на третьем этаже, в дальнем конце глухого коридора. Тяжёлые кресла, герб за спиной, идеальный порядок и тишина, в которой Питер Дорн одним тоном голоса решал чужие судьбы. Найл на третий этаж не перебрался. Он остался в прежнем кабинете рядом с дежурной частью, где за дверью спорили офицеры и пробегали посыльные. Помещение оказалось небольшим и явно рабочим: на столе громоздились отчёты, на широком подоконнике стыла недопитая чашка чая, а на спинке свободного кресла висел детский шерстяной шарф. Найл не поднял головы от рапорта, когда она вошла. — Закройте дверь. Эмили подчинилась и остановилась перед столом. Найл дописал строку, аккуратно присыпал влажные чернила песком, сдул его и только тогда посмотрел на неё. Узнал сразу. — Командир Блэк. — Уже нет, сэр. Найл задержал внимание на серебряном единороге у неё на плече. — Значит, всё-таки Военная полиция. Присаживайтесь. Стул для посетителей оказался неудобно низким. Эмили села, сцепив руки на коленях, чтобы пальцы снова не начали искать несуществующие ремни. Найл открыл её личное дело, но первые страницы листать не стал. — Я помню вас с зимнего приёма. Смит представил вас как одного из своих лучших офицеров. Сразу после этого вы едва не устроили публичную ссору с Питером Дорном. — Мы не ссорились. — Именно поэтому ваш тихий разговор привлёк внимание. — Найл перевернул плотный лист бумаги. — Вы были знакомы с ним раньше? Вопрос прозвучал между шелестом переворачиваемых страниц, но нарочитая небрежность выдавала его интерес. — Я знала, кто он. — В Митрасе многие знают, кто он. Но Дорн, судя по реакции, знал лично вас. Эмили упёрлась ступнями в пол, перестав ощущать неудобную высоту стула. — Я встретилась с ним впервые в том зале. Возможно, ему просто не понравилось, что я посмела возразить. Найл поджал губы и вернулся к делу. Он достал отдельный лист, исписанный мелким, резким почерком. — Эрвин Смит расписал ваши способности на двух страницах. Капитан Аккерман оказался лаконичнее. Найл прочитал несколько строк и слегка изогнул бровь. — Пишет, что вы находите несоответствия и не умеете останавливаться, когда задача уже выполнена. — Справедливо, — сказала Эмили, и слово прозвучало чуть теплее остальных. Найл заметил, но ничего не спросил и убрал лист обратно. — Здесь умение находить спрятанное пригодится. Ошибки редко оставляют кровь на брусчатке, Блэк. Иногда человек просто не попадает в нужную ведомость и проводит ночь в камере без регистрации. Командующий чуть расслабил плечи, перенося вес назад. — Почему вы ушли из Разведкорпуса? — Я сама подала рапорт о переводе. Шелест бумаги оборвался. — Почему? За спиной Найла серело дождливое окно. Детский шарф на кресле казался единственной вещью в кабинете, не связанной со службой: с одного края уже тянулись свободные нитки. — После боя у стены я начала дольше принимать решения. — Сомневались в приказах? — В поле разницы между сомнением и осторожностью почти нет. Найл слегка прищурился. — А среди бумаг? — Здесь есть время перечитать строку до того, как она станет приказом. Командующий снял с края стола прилипшую песчинку и стряхнул её на пол. — Смит представил ваш перевод весьма убедительно. Для меня это уже причина, чтобы я вам не доверял. — Тогда зачем приняли? — Потому что его доводы оказались достаточно вескими, чтобы проверить их на практике. Он отодвинул папку на край стола. — Вас направят в сводно-инспекционный отдел. Испытательный срок — три месяца. Доступ к закрытым материалам — только через старшего инспектора Эрику Хартман. Отчёты, внутренние сводки, проверка несоответствий и оценка рисков. Вопросы? — Никак нет. — Сомневаюсь. Найл поднялся, снял детский шарф со спинки кресла, аккуратно сложил его и убрал в ящик стола. — На том приёме Смит держал вас рядом не только потому, что ценил как боевого командира. Я до сих пор не понял, зачем. Не заставляйте меня гадать слишком долго, Блэк. Эмили встала. — Когда приступать? Найл посмотрел на настенные часы. — Двадцать минут назад. *** Старшего инспектора Эрику Хартман она нашла в общем зале. Женщина стояла у чужого стола, быстро листая пухлый журнал и прижимая платок к свежему порезу на пальце. Хартман была старше лет на пятнадцать. Тёмные волосы стянуты в жёсткий низкий узел, но у виска выбилась тонкая прядь. Форма сидела аккуратно, если не считать расстёгнутой верхней пуговицы и заложенного за ухо короткого карандаша. Заметив Эмили, она протянула руку за приказом. Пробежала глазами по бумаге и вздохнула. — Блэк. Из Разведки. Командующий уже объяснил вам, что вы здесь никому не нужны? Эмили чуть приподняла подбородок. — Почти дословно. — Значит, сэкономил мне время. Идёмте. Хартман двинулась между рядами столов. В зале стоял непрерывный шелест страниц и скрип перьев. Она остановилась у свободного места, заваленного чужими папками, и сдвинула их на край. — Разберут. Садитесь. Перед Эмили легла тяжёлая папка, перевязанная серой канцелярской лентой. — Окружные ведомости по продовольствию. В южном секторе не сходится почти четверть поставок муки. — Предполагается кража? — Предполагается всё, что позволяет начальнику склада не признавать ошибку. Эмили потянула за узел ленты. — В каком виде нужен результат? Хартман посмотрела на неё внимательнее. — В таком, чтобы человек, который не видел эти цифры, понял, что делать. — Насколько подробно расписывать доказательства? — Настолько коротко, чтобы он дошёл до последней строки. С этими словами инспектор ушла. Сосед справа — бледный мужчина со светлыми волосами и красным от насморка носом — несколько минут делал вид, что работает. — Титанов видели? Эмили вытащила первый рапорт. — Видела. — Страшно? Шорох перьев за соседними столами затих. Никто не обернулся, но все явно ждали ответа. Эмили вспомнила обжигающий пар, брызги крови и пустые места в казарме. — Да. Мужчина кашлянул в кулак и вернулся к работе. Перья за соседними столами снова заскрипели. Больше в тот день её не расспрашивали. *** Документы, сухие отчёты и бесконечные колонки цифр её не пугали. В Разведкорпусе она привыкла часами просиживать в архиве над куда более мрачными списками. Здесь не было крови и криков, зато человеческая ошибка могла месяцами переходить из одной ведомости в другую. К концу смены выяснилось, что большая часть недостачи существовала только в общей таблице. Склады взвешивали мешки по разным правилам, а управление складывало полученные цифры без поправок. Настоящие потери оказались значительно меньше. Эмили расчертила новую таблицу, приложила расчёты и отнесла Хартман. Старший инспектор пробежала глазами первую страницу и сразу перелистнула на последнюю. — Где вывод? — Внизу. — Эти девять строк? — Причина расхождения требует объяснения. Хартман провела ногтем по краю бумаги, соскребая высохшую каплю чернил. — Начальнику управления нужны три вещи: причина, реальные потери и то, что следует изменить. — Доказательства останутся в приложении, которое он может не открыть. — Поэтому главное должно быть на первой странице. Она вернула отчёт. — Первая строка — причина. Вторая — потери. Третья — решение. Всё остальное оставьте ниже. — Это упрощает картину. — Именно поэтому её поймут. Эмили забрала папку. — Переделать к утру? — Сейчас. *** За окнами уже сгустились сумерки. Сотрудники закрывали чернильницы и прятали папки в ящики столов. Кто-то торопился домой, кто-то договаривался встретиться в трактире. Никто не проверял баллоны с газом перед отбоем и не вслушивался в темноту. Эмили вернулась за стол и сократила девять строк до трёх. Хартман быстро прочитала новый вариант и переложила папку в лоток исходящих. — Теперь подпишут. — А если не прочтут приложение и склады продолжат считать по-старому? — Тогда через полгода мы снова будем искать пропавшую муку. — Хартман сняла с вешалки плащ. — Завтра приходите на десять минут раньше. — Смена начинается ровно в восемь. — Верно. На губах Хартман мелькнула слабая улыбка. — Вы быстро учитесь, Блэк. Посмотрим, насколько быстро привыкнете. *** Привыкание вползало в её жизнь незаметно. Спустя несколько недель Эмили перестала хвататься за пустые бёдра, резко вставая со стула, и запомнила, кому из служащих канцелярии нужно отдавать срочный запрос лично, чтобы тот не затерялся в цепочке согласований. Сотрудников округов она начала различать по почерку раньше, чем по лицам. Один завышал потери, чтобы получить дополнительный запас. Другой уменьшал цифры, опасаясь взыскания. Третий писал длиннее обычного всякий раз, когда пытался скрыть ошибку. За сухими колонками проступали страх, жадность и привычка перекладывать ответственность. Бумажный поток не иссякал. Каждая найденная нестыковка рождала новый запрос, тот требовал двух ответных рапортов. Ошибка получала печать и возвращалась через месяц с новой резолюцией. К концу первого месяца Эмили начала стискивать челюсти во сне так сильно, что по утрам ныли скулы. На службе об этом никто не знал. *** Маленькую чайную она обнаружила во втором месяце. До этого Эмили обедала прямо за рабочим столом: отодвигала стопку документов, съедала сухой паёк и сразу бралась за перо. Однажды Хартман подошла, закрыла лежавшую перед ней папку и забрала документы. — Сделайте перерыв. — Я почти закончила. — Значит, закончите после обеда. У входа в ведомственную столовую толпились полицейские, и Эмили, не желая слушать их разговоры, свернула в узкий переулок. Между лавкой часовщика и мастерской перчаточника висела потемневшая деревянная вывеска. За запотевшим стеклом тепло горела лампа. Внутри оказалось пусто и тихо. У окна дремал пожилой мужчина с развёрнутой газетой, а за прилавком женщина в чистом фартуке расставляла на витрине небольшие пирожные. Полицейские сюда почти не заходили, предпочитая трактиры с крепкими напитками и шумными компаниями. Эмили заняла дальний столик у стены, сев так, чтобы видеть входную дверь. Она заказала самый крепкий чёрный чай без сахара. Хозяйка выслушала её и сообщила, что к чаю необходимо взять хотя бы пирожное — иначе стол будет выглядеть слишком уныло. Эмили не стала спорить и выбрала миндальное. Чай оказался превосходным — обжигающим, терпким, без привычного привкуса застоявшейся воды. Леви нашёл бы, к чему придраться, но выпил бы чашку до конца. Пирожное пролежало на блюдце нетронутым до самого ухода. Через несколько дней Эмили пришла снова. Потом ещё раз. Хозяйка запомнила её заказ, но каждый раз приносила новую сладость. Эмили расплачивалась, выпивала чай и уходила, почти не притронувшись к десерту. На четвёртой неделе женщина поставила перед ней тёмный бисквит с сахарной розой и задержалась у стола. — Меня зовут Адель. И я уже месяц наблюдаю, как вы покупаете мою выпечку исключительно для украшения. Она настолько плохая или вы просто не едите сладкое? — Я её не пробовала. Адель опустилась на свободный стул. — Ни одного кусочка? Эмили покачала головой. — Тогда ради Стен, зачем вы тратите на них деньги?! Она посмотрела на безупречную сахарную розу. — Они хорошо выглядят. Адель рассмеялась негромко, без насмешки. — Ну надо же! За двадцать лет работы мне ещё никто не заявлял, что использует мои пирожные как настольное украшение. Ешьте давайте. Прямо сейчас. Эмили взяла маленькую вилку и отломила край бисквита. Крем оказался приторным, но тесто было мягким, с лёгким вкусом жареных орехов. Адель внимательно следила за её лицом. — Неплохо, — вынесла вердикт Эмили. — Двадцать лет на кухне ради скупого «неплохо», — отозвалась хозяйка, забирая пустой заварник. — Пожалуй, это высшая похвала от Военной полиции! Она вернулась за стойку. Эмили посмотрела на разрушенную сахарную розу и отломила ещё один кусок. *** В конце третьего месяца службы Эмили запросила оригиналы финансовых отчётов западного округа. В трёх предоставленных копиях обнаружились одинаковые исправления, внесённые уже после официальной регистрации. Суммы менялись незначительно, но слишком последовательно, чтобы списать их на ошибку писаря. На следующий день в управление прибыл чиновник из Внутреннего совета. Его провели в малый переговорный зал, а Хартман велела Эмили идти с ней. Гость ждал у окна. Это был мужчина лет пятидесяти в дорогом, безупречно скроенном костюме. Свою трость с серебряным набалдашником он по-хозяйски положил поперёк стола. Имени своего он не назвал. — Это она? — Инспектор Блэк, сэр, — сказала Хартман. Чиновник вальяжно опустился в кресло и двумя пальцами брезгливо подтянул к себе копию её запроса. — На каком основании вы потребовали оригиналы внутренних документов западного округа? — В копиях есть исправления, сделанные после регистрации. — Исправления случаются в любой канцелярии. — Эти изменили итоговые суммы. Он снял перчатку и аккуратно расправил её на столе. — Начальник западного округа служит двадцать семь лет. Его компетентность никогда не ставилась под сомнение. — В моём запросе нет оценки его компетентности. Я проверяю цифры. — Сам факт запроса бросает тень на его репутацию. Хартман осталась у двери и не вмешивалась. Чиновник говорил мягко, оставляя Эмили возможность самой назвать отступление разумным решением. Так разговаривал Питер. — Полагаю, сотрудник, недавно переведённый из полевого подразделения, мог неверно оценить административную практику столицы, — продолжил мужчина. — Запрос можно отозвать. Недоразумение останется внутри управления. Эмили посмотрела на разглаженную перчатку. Можно было сослаться на неопытность, сохранить место и закрыть испытательный срок. Исправления останутся. — Вы правы, сэр. Преждевременные выводы могли бы повредить репутации опытного офицера. Чиновник едва заметно расслабил плечи, удовлетворённый её покорностью. — Рад, что вы понимаете. — Именно поэтому в моём запросе нет выводов. Его пальцы замерли на перчатке. — Там указаны только номера документов и даты исправлений. Если оригиналы подтвердят законность изменений, вопрос закроется. А отзыв запроса после вашего личного визита может вызвать ненужные вопросы. — Какие именно? — Почему управление отказалось от проверки из-за фамилии человека, подписавшего отчёты. В комнате стало тихо. Эмили слегка склонила голову. — Гораздо безопаснее получить оригиналы и устранить сомнения документально. Это защитит и управление, и начальника округа. Чиновник резко натянул перчатку. — Найл Док будет уведомлён о вашей принципиальности. — Это разумно. Он взял трость и вышел. Дверь закрылась мягко. Эмили осталась у стола, вцепившись пальцами в край запроса. Бумага под ними смялась. Хартман подошла к окну и приоткрыла раму. В комнату ворвался сырой воздух. — Запрос не отзовут. — Значит, пришлют оригиналы. — Или потеряют. Такое здесь тоже бывает. Хартман посмотрела на неё. — Где вы этому научились? — Чему? — Отказывать так, чтобы человек сначала решил, что вы согласились. Эмили уже открыла рот и услышала собственную интонацию: ровные паузы, безупречную вежливость, ни одной фразы, которую можно было бы обратить против неё. Отец редко отдавал прямой приказ, когда хотел добиться нужного решения. Он напоминал о последствиях, предлагал сохранить достоинство и позволял человеку самому произнести слова, которые были нужны Питеру. — Дома, — ответила Эмили. Слово прозвучало тише остальных. Хартман закрыла окно. — Вас хорошо учили. — Да. — Тогда следите, когда пользуетесь этим голосом. Она забрала бумаги и вышла первой. За дверью продолжал гудеть отдел. Кто-то искал пропавшую печать, посыльный стряхивал воду с плаща, десятки перьев царапали бумагу. Эмили застегнула верхнюю пуговицу мундира и сразу расстегнула обратно. Без тяжёлого снаряжения двигаться было легче. Дышать — нет. 🌷🌷🌷 Ну что, готовы к продолжению? Кажется, главный вопрос теперь такой: чего мы ждём сильнее — встречи Эмили с Леви или появления Эрена и остальных, которые уже совсем скоро ворвутся в эту историю и перевернут привычный порядок? Пишите в комментариях, чьё появление ждёте больше всего и как вам новая глава. Буду рада прочитать ваши впечатления, догадки и теории о том, что случится дальше.