Пара

Она зажигала фонари в самом большом игрушечном городке на свете. Его немного ненормальному хозяину с чего то взбрело в голову что воистину великий и со всех сторон культурный город можно построить лишь на болоте. Для посетителей были конечно сделаны мостки, но сами крошечные домики соединялись узенькими игрушечными тротуарами или мостики и человеку нормального роста удавалось перемещаться по улицам городка, только шлёпая в высоких болотных сапогах, стараясь ставить ноги так, чтобы не обрушить какой-нибудь крошечный балкон и не задеть натянутые между домами бельевые верёвки. Работа была утомительная и в ней был этот совершенно удивительный контраст грубости и утонченности. От одного и того же человека требовались тонкие и ловкие пальцы способные на почти ювелирную работу с крошечными масляными фонарями и готовность работать целый день на свежем воздухе в огромном болоте, постоянно на ногах без возможности хоть где-то присесть и отдохнуть в перерыве. Когда она возвращалась домой по вечерам ей казалось что у нее не гнутся ноги. И спина. И любые другие части тела которые в теории могут гнуться. Она опускалась в кресло и долго сидела без движения уставившись в одну точку. Он входил на её половину каждый вечер в строго установленное время. Стягивал с неё сапоги и носки и ставил ей под ноги таз с горячей водой. Расплетал ее косу до колен и долго расчесывал волосы костяным гребнем. Заваривал травяной чай и ставил огромную кружку на столик рядом с креслом. Над кружкой поднимался пар... Они почти никогда не разговаривали. Дверь через которую он выходил из дома вела в совсем другой мир чем тот в котором жила и работала она. Этот мир был наполнен сказками и песнями в нем надо было путешествовать, преодолевать препятствия, сражаться с драконами, иметь дело с древними секретами и колдовством. Он это умел. У него была жизнь в этом мире. Длинная и захватывающая как все сказки. У него был меч с особенным именем и символичным узором на рукояти который был всегда при нем, конь, мандолина и дама сердца. Он путешествовал и видел самые разные уголки сказочного мира. Но каждый вечер он возвращался домой и всегда в один и тот же час входил на её половину дома. В той же мере в какой нам нужно порой забывать окружающий нас мир за чтением какой-нибудь старой книги сказок, ему рожденному в сказке было ужасно важно видеть что-то совсем обыденное, например человека только что вернувшегося с работы. Наверное когда они пили вместе чай по вечерам ей передавалась какая-то частичка волшебства из его мира и она именно поэтому умела делать что-то настолько сказочное что всем кто видел её работы казалось что это что-то почти невозможное. Наверное когда он смотрел на неё он и себя начинал ощущать как нечто большее чем просто деталь сказочного сюжета, большее чем просто сумма всех тех деяний что он успел понасовершать. В его жизни появлялись мелкие уютные а порой наоборот досадные детали, в ней возникало бытовое а не только героическое и это позволяло ему ощущать себя живым. А может быть и не было никаких таких великих и экзистенциальных впечатлений. Может быть они просто привыкли к друг другу, к по-своему приятной вечерний усталости, тишине и запаху травяного чая.