Неизвестный.

Василий Геннадьевич отложил газету. Звонок смартфона разрезал тишину квартиры, как скальпель. — Алло. — Вась, здоров. Тут такое дело... включи телек, быстро. — Что опять стряслось? — буркнул Вася, уже чувствуя недоброе. — Это не телефонный разговор. Просто включи. Ты должен это видеть. Василий потянулся к обшарпанному черному пульту и нажал на красную кнопку. Экран вспыхнул. «Экстренные новости». Кадры из леса заставили его замереть. На траве лежала молодая женщина, лет тридцати пяти, но узнать её было трудно. Тело было вскрыто от горла до самого пупка с пугающей точностью. Пустая грудная клетка, отсутствие глаз, широко распахнутый в немом крике рот... Но страшнее всего были ноги: кожа и мясо содраны до самой кости. — Твою мать... Пятая за сутки, — прорычал Василий. Кофе остался невыпитым. Он быстро натянул форму, поправил фуражку над короткой стрижкой и схватил папку. Старая советская дверь поддалась лишь с десятой попытки. — Ну и рухлядь, — зло бросил он в пустоту подъезда. — Скорее бы железную поставить. На улице, у самого дома, Лидия Александровна кормила кошек. Синие точки на голове (следы недавней покраски или лечебной мази), старая серая кофта. — Ой, Маруська, куда же ты пропала, кошечка моя... — вздохнула старушка, тяжело опускаясь на лавку. — Добрый день, Лидия Александровна! Как жизнь? — Вася заставил себя улыбнуться и вежливо поклонился. — Ой, сынок, не спрашивай. Ноги болят, тело ломит. Вчера дочку звала на помощь... Но живу. — Понимаю вас. Ну, удачи, а я побежал. Старушка мелко перекрестила его в спину: — Удачи тебе, Васенька. В отделе было дымно и шумно. Полковник Виталий Станиславович, несмотря на свои шестьдесят и седину, мерил кабинет шагами с энергией молодого бойца. — Пятое убийство, Вася! В том же лесу! — Я видел новости, товарищ полковник. Что вскрытие? — Пусто! Ни следов борьбы, ни химии, ни отпечатков. Словно призрак орудует. Слушай, найди эту мразь. Очисти лес. — Есть, товарищ полковник! Вася уже взялся за ручку двери, когда начальник добавил тише: — Стой... Будь осторожен. Из Москвы двоих спецназовцев пришлют в помощь. Но ты всё равно береги себя, сынок. Выйдя в коридор, Василий нажал кнопку кофемашины. Капучино пахло вкусно, но перед глазами всё стояла та несчастная в лесу. «Откуда же ты взялся на нашу голову?» — подумал он, делая глоток и глядя в окно на серую стену далекого леса. Серый лес впереди казался не просто скоплением деревьев, а живым, дышащим существом. Туман клочьями цеплялся за ветки, которые в мареве походили на костлявые руки, зазывающие путника в самую чащу. Василию почудился шепот, пробивающийся сквозь шелест листвы: «Беги... не ходи туда... гибель...» Мужчина вздрогнул. Этот лес был его личным проклятием. Воспоминания хлынули ледяной волной. Тот роковой день, когда ему было семь, и отец, работавший на кордоне, отправил его домой одного. А потом — три дня неизвестности и страшная находка. Дом, буквально утопленный в крови: багровые пятна на потолке, залитый пол, растерзанные останки... Мать не выдержала. Ее смерть в бане была осознанным шагом в ад: раскаленный пар, пятьдесят градусов жары, и тело, ставшее ярко-красным, словно его сварили заживо. Если бы не дед-полицейский, добрый старик, заменивший ему всех, Вася бы не выкарабкался. Но и дед ушел тихо, во сне, оставив двадцатилетнего парня один на один с этим миром. — Товарищ старший лейтенант! У нас новое убийство. На этот раз мужчина. Голос молодого напарника Дениса заставил Василия вздрогнуть. Денис в свои двадцать четыре выглядел совсем юным — стройный, почти хрупкий, с длинной каштановой челкой, закрывающей левый глаз. Его янтарные глаза смотрели с тревогой. Он был в своей привычной одежде: черная расстёгнутая кофта с капюшоном, узкие джинсы-леггинсы и высокие белые кроссовки. Совсем не похож на сурового опера, но дело свое знал. — Да это уже просто издевательство... — проворчал Вася, едва не выронив стакан с остывшим капучино. Черный полицейский «Бобик» взревел сиреной, разрывая тишину сонного городка. Машина неслась к лесу, подпрыгивая на ухабах. На месте преступления всё повторилось с математической точностью. Та же поляна, где нашли девушку. Но масштаб ужаса вырос. Тело мужчины представляло собой развороченную оболочку: грудь, живот, череп — всё вскрыто с хирургическим хладнокровием. Глазницы зияли пустотой. Ноги и руки обглоданы до белых костей. Однако в этот раз была новая, тошнотворная деталь. Рядом с телом лежали куски плоти, покрытые вязкой бледно-Зелёная слизью вперемешку с гноем. Казалось, существо пробовало добычу на вкус и выплёвывало то, что пришлось не по нраву. — Какая мерзость... — один из молодых патрульных отвернулся, закрыв лицо фуражкой, его плечи затряслись от рвотных позывов. Следователь монотонно записывал показания редких свидетелей — «никто не видел, никто не слышал», — а Вася стоял, не в силах отвести взгляд. Сердце колотилось в горле. Он подошёл чуть ближе к краю поляны и заметил то, чего не увидели другие. В глубоком отпечатке на мягкой земле, среди слизи и крови, лежал маленький обломок металла. Он не был похож на деталь машины или нож. Он был сегментированным, как сустав насекомого, и от него всё еще исходило слабое, едва заметное тепло. Василий присел на корточки. В этот момент из глубины леса, скрытой туманом, донёсся тяжелый, ритмичный лязг. Металл о камень. — Это еще что такое? — тихо прошептал Василий Геннадьевич, чувствуя, как по загривку пробежал холодок. Он быстро достал верный ТТ. Щелчок предохранителя прозвучал в тишине леса неожиданно громко. Мужчина резко бросился в сторону странного звука, ломая кусты, но поляна была пуста. Туман лишь лениво сомкнулся за его спиной. Стараясь держать пистолет ровно, он медленно двинулся вглубь, к так называемым «деревьям-гигантам» — вековым соснам, чьи кроны уходили высоко в серое небо. — Ничего себе царапины... — Василий остановился и убрал ТТ в кобуру. На коре одного из гигантов зияли глубокие борозды, словно дерево пытался вскрыть огромный консервный нож. Василий осторожно прикоснулся к ним пальцем. Из ран дерева сочилась густая, вязкая черная жидкость. Она была холодной и пахла не смолой, а тяжелым техническим цехом. — Это же масло... — почти шепотом сказал Василий Геннадьевич. Он вытащил платок, аккуратно снял образец и крикнул коллегам: — Экспертов сюда! Снимите пробу, живо! Позже подозрения подтвердились: черное машинное масло. Смазка. Но откуда ей взяться на живых деревьях на высоте трех метров? В это время в отделе Денис, согнувшись над своим новеньким Макбуком, пересматривал записи с камер наружного наблюдения. Его янтарные глаза метались по экрану, чёлка закрывала лицо, но парень не отрывался ни на секунду. — Чёрт... — Денис выдохнул и бессильно откинулся на спинку черного компьютерного кресла. — Чисто. Будто он сквозь землю провалился. Он уже хотел закрыть файл, но взгляд зацепился за архив пятидневной давности. Камера на старой промзоне. Парень нажал «Play» и замер. На кадрах было видно, как подросток проходит мимо канализационного колодца. Вдруг крышка люка, весившая под сотню кило, взлетает вверх с ужасным гулом. Что-то невидимое в тени с огромной силой втягивает сопротивляющегося парня внутрь. Люк захлопывается так резко, что камера на стене содрогается от вибрации. — Ого! Ужас — Денис задрожал от увиденного. Василий Геннадьевич сидел в кабинете полковника. Воздух был пропитан запахом дешёвого табака и тяжёлыми думами. — Извините, товарищ полковник, а эти москвичи... Что они вообще забыли в нашем Питере? — спокойно спросил младший лейтенант Иван Савченко. — Приедут завтра, тогда и узнаем. Но предупреждаю: никаких шуточек. Савченко, тебя касается! — отчеканил Виталий Станиславович. В этот момент в дверь постучали. Вошёл Денис, прижимая к себе свой «компуктер». Когда он развернул экран и запустил видео с похищением подростка из колодца, в кабинете стало слышно, как тикают настенные часы. Полковник побледнел и едва не сполз по креслу. — Значит так, мужчины... Завтра москвичи будут здесь. Оцепим лес, каждый куст проверим. Свободны. Ночь для Василия выдалась пыткой. Он ворочался, то ложась на спину, то на бок, но перед глазами стояла та жуткая сущность. Стоило ему забыться тяжелым сном всего на пару минут, как телефон взрезал тишину вибрацией. — Алло, Ваня? Ты с ума сошел? Двенадцать ночи! — Вася, прости... У нас новый труп. Девочка, лет десять. Василий Геннадьевич едва не выронил трубку. Сердце ухнуло куда-то в пустоту. Он на ходу застёгивал пуговицы формы, вылетел из квартиры, в десятый раз проклиная старую деревянную дверь, которая никак не хотела закрываться. На месте преступления стоял густой запах железа и гнили. Картина была за пределом человеческого понимания: грудная клетка вскрыта, мозг и глаза отсутствуют, а ноги обглоданы до костей. Даже Василий, видевший за годы службы всякое, не выдержал — он отвернулся, и его вырвало прямо на траву. — Смерть наступила в одиннадцать, — доложил коллега. — Мать сказала, девочка в семь ушла гулять с подружками. Свидетели говорят... слышали истошный крик. А потом этот хриплый, басистый смех. И звук... будто плоть режут и кишки на землю валятся. Мать девочки увезли с сердечным приступом, ее крики до сих пор стояли в ушах. Коллега Смирнов стоял рядом, его глаза блестели от слез — он вспомнил свою дочку, погибшую под колесами мажоров. — Кто мог такое сотворить с ребенком?.. — тихо прошептал Смирнов. Василий лишь тяжело дышал. Сил вести машину не было. Он попросил Смирнова отогнать его «Ладу» к дому, а сам вызвал такси. Когда он вышел у подъезда, Смирнов молча похлопал его по плечу: — Спокойной ночи, Геннадьич. Василий кивнул, хотя понимал: спокойных ночей в этом городе больше не будет, пока эта тварь на свободе. На следующее утро к отделу полиции с тяжелым рокотом подкатила огромная черная фура. Когда массивные двери распахнулись, из недр машины вышли двое оперативников — настоящие шкафы под два метра ростом, в тяжелой броне, касках и со штурмовыми щитами. Следом за ними на асфальт спрыгнула женщина. Ей было около тридцати восьми. Короткая стрижка, черные волосы, аккуратно уложенная на правую сторону челка. На ней была облегающая белая майка, подчеркивающая спортивную фигуру, и темные брюки в обтяжку. Когда она сняла черные очки, полицейские ахнули: её глаза горели необычным, темно-фиолетовым цветом. Кожаная куртка с серебристым замком и ботинки на высокой подошве добавляли ей властности. — Ничего себе красотка... — присвистнул кто-то из коллег, плотоядно облизнувшись. Василий Геннадьевич замер. Было в этой женщине что-то такое, от чего сердце ёкнуло. Она уверенно зашагала к группе офицеров. Голос её звучал ласково, но в нем безошибочно угадывалась привычка командовать: — Кто из вас Василий Геннадьевич? Вы мне нужны. Василий сделал шаг вперед. Он был выше неё почти на голову, так что макушка женщины едва доставала ему до подбородка. — Я Василий Геннадьевич. Выяснилось, что это Карина Кот — дочь московского генерала, старого друга их полковника. — Ясно. Василий Геннадьевич, вы в моей группе. А также Иван Смирнов и... — она запнулась, глядя на еще одного москвича. — Кирилл. Кирилл Капустин, — представился тот, широко улыбнувшись. — Очень приятно. Полковник Виталий Станиславович, стоя на крыльце и докуривая сигарету с генералом, махнул рукой: — Группа, на выезд! Оцепить лес! В лесу было неуютно. Группа окружила старый коллектор, где недавно пропал подросток. Василий Геннадьевич, поправив фуражку, вскинул пистолет и выстрелил в воздух — сигнал для остальных групп, что периметр взят. Денис в своей черной кофте ходил кругами. Его янтарные глаза внимательно изучали ржавый металл крышки, на котором он заметил свежие капли крови. — Василий Геннадьевич, вы посмотрите на туман... Он какой-то неправильный, — тихо произнес парень. Белое марево словно живое оплетало стволы деревьев-гигантов. — Вижу, Денис. Не расслабляйся, — отозвался Вася, убирая ТТ в кобуру. Через пару часов Денис виновато улыбнулся: — Товарищ старший лейтенант, разрешите отлучиться? Нужда прижала. — Свободен, только недолго, — бросил Василий. Денис нырнул в ближайшие густые кусты. Но стоило ему застегнуть ремень на своих леггинсах, как мир вокруг словно застыл. Из глубины тумана донёсся тихий, до боли знакомый голос: — Сюда... Иди ко мне, сынок... Денис похолодел. Мать. Она умерла от рака легких, когда ему было пять. Он помнил всё: вечные ссоры отца, как тот выгонял больную женщину на улицу, и тот страшный вечер, когда отец ушел пить с друзьями, а мать упала на пол и больше не задышала. Маленький Денис в слезах тряс её за плечи, пытаясь разбудить... А потом был детский дом и мечта стать полицейским, чтобы защищать тех, кто слабее. — Мама? Но это невозможно... — прошептал он. — Догадался, щенок? — внезапно прогрохотал жуткий, басистый хрип. Из тумана выплыл кошмар. Бледное мертвое лицо, желтые глаза, обнаженный скелет с клыками и огромные рога. Механизмы в животе монстра вращались с утробным гулом, а вместо пальцев блеснули полуметровые ножи. Денис хотел закричать, но голос пропал. Он попятился, под ногами хрустнула ветка. В ту же секунду тварь рванула вперед и стальной хваткой вцепилась в парня. Лес содрогнулся от его отчаянного крика. — Денис! — Василий и Карина сорвались с места одновременно. Когда они выбежали на поляну, спецназ уже открыл шквальный огонь. Но пули рикошетили от стального тела монстра, как от танка. Одним взмахом левой руки чудовище располосовало двоих бойцов — внутренности и куски плоти вперемешку с кровью брызнули на траву. — Василий Геннадьевич, помогите! — кричал Денис, задыхаясь от боли. Тварь оскалилась и, удерживая парня как игрушку, прыгнула в сторону другого колодца. Бам! Тяжелая крышка захлопнулась с такой силой, что эхо еще долго гуляло между деревьями. — Денис! — Вася бросился к люку, колотя по нему кулаками и ТТ, но железо не поддавалось. В нос ударил резкий запах того самого машинного масла. Карина помогала ему, но всё было тщетно. В этот момент из-за деревьев вышел человек. Белый халат был залит свежей кровью, руки подняты вверх. — Прошу, не стреляйте! Я всё объясню! Я знаю, что это за тварь... — закричал он, дрожа от ужаса. Смирнов быстро скрутил незнакомца и повел к машине. Василия, обезумевшего от ярости, силой затащили в «Бобик». Кирилл Капустин сидел рядом и спокойно смотрел в окно, словно похищение напарника его совершенно не касалось. В допросной пахло озоном и страхом. Василий Геннадьевич, не выдержав, с такой силой ударил по столу, что старая лампа подпрыгнула, а по стенам метнулись уродливые тени. — Что это за тварь?! Кто её создал?! Говори, пока я тебя на куски не порвал! — рявкнул он, едва не вцепившись в горло худому человеку в окровавленном халате. — Всё началось в 2009-м... Эдуард Оскарович... — ученый задрожал, пряча лицо в ладонях. — Он был одержим. Хотел сделать из мертвецов идеальные машины. Я был... «могильщиком». Мы раскапывали тела тех, кому было от сорока до шестидесяти. Помню одну могилу... мужчина, 1967 года рождения, погиб в аварии. Столкнулся сразу с двумя машинами. — Ближе к делу! — Карина Кот перебила его ледяным тоном. Её фиолетовые глаза в полумраке допросной горели пугающим светом. — Оскарович вводил им сыворотку, оживлял мертвецов, напичканных железом. Мы называли их киборгами. Всё шло гладко, пока он не решил вколоть им ДНК неизвестного науке монстра... Для силы. После этого Владислав Андреевич — мы звали его Чарли — окончательно взбесился. Он разорвал начальника на части прямо у нас на глазах! Ученый схватился за свой халат, на котором еще не просохла свежая кровь. — Я едва сбежал из того колодца. Чарли не ест мертвечину... Ему нужно живое мясо. Молодое. Чтобы кровь бурлила. Он обожает смотреть, как жертва бьется в конвульсиях и молит о пощаде. Ваш парень для него — просто деликатес. Василий резко закрыл папку. Внутри него всё клокотало от ярости. — Едем, — бросил он Карине. Через минуту они уже были в «Бобике». Смирнов вцепился в руль, глядя на побледневшего Васю. — Ты уверен? Эта махина сожрёт тебя и не заметит. — Лучше сдохнуть там, чем оставить двадцати четырёхлетнего пацана этой падали, — отрезал Василий. Машина взревела и рванула с места, уходя в сторону леса. В это время в сыром железном коридоре подземелья раздавались тяжелые механические шаги. Денис, болтаясь в стальной хватке, отчаянно бил кулаками по острым, как ножи, пальцам монстра. — Пожалуйста... отпустите меня... умоляю... — парень плакал, сложив руки в беззвучной молитве. Чёлка от пота и слез прилипла к его щеке. — О, верующий мальчишка? — существо подняло Дениса над головой, сжимая его так сильно, что у парня потемнело в глазах от боли. — Сколько тебе? Семнадцать? Восемнадцать? — Двадцать четыре... — прохрипел Денис. — Отпусти меня, слышишь! Отпусти, здоровяк! Монстр оскалился. Хриплый смех завибрировал в его железном нутре. — Плачь. Мне нравится. Вы, люди, всегда скулите, как младенцы. Я слышу, как твоя кровь бурлит... сладкий аромат. Так бы и сожрал прямо сейчас. — Дерьма ты поешь... — прошептал Денис, из последних сил сопротивляясь ужасу. Существо зарычало, обдав его запахом гнили и масла. — Не сквернословь, букашка, иначе в желудке окажешься быстрее, чем я планировал. Монстр остановился у кучи тел. Он подцепил когтями труп полицейского из второй группы. Денис узнал его — еще вчера они шутили в курилке. Тварь резко открыла пасть и с хрустом вонзила клыки в ноги мертвеца. Хруст... Чавканье... Денис зажмурился, его начало тошнить. Он слышал, как рвется кожа, как лопаются кости. Тварь жадно высасывала внутренности, прижавшись губами к разорванному телу, словно к чаше. Затем, одним мощным движением челюстей, существо засунуло остатки плоти в пасть и начало методично жевать. Раздался тяжелый глоток. Монстр повернул к Денису залитую кровью морду и улыбнулся. Увидев жуткую ухмылку на стальной морде, Денис едва не закричал. Его парализовал ужас: по челюсти монстра лениво стекала густая, еще теплая кровь его сослуживца. — Тьфу… — прохрипел монстр, сплюнув ошмётки плоти. — На вкус — как потроха дохлой рыбы. Старое мясо. — Зачем… — голос Дениса дрожал. — Зачем я вам нужен? Откуда вы знаете голос моей мамы? Как… как вы его услышали? — А это, щегол, не твое дело, — Чарли-Жнец оскалился. — Будешь орать — лишу гортани, и слова больше не вымолвишь. Существо разразилось металлическим смехом, но внезапно замерло. За ржавым люком наверху послышался скрежет. — Давай, Смирнов, налегай! Хорошо, что лом у тебя всегда под рукой, — донёсся глухой голос Василия. Тяжелый металлический люк поддался и с оглушительным грохотом рухнул на бетон. Карина невольно зажмурилась от поднявшейся пыли. — А-а, твои дружки всё-таки пришли… — прорычал монстр, поднимая Дениса высоко над собой. — Пора с тобой кончать! — Пожалуйста, не надо! — закричал парень. — Не ешьте меня, умоляю! Но тварь была неумолима. Монстр сжал Дениса в своих стальных объятиях с такой силой, что у парня потемнело в глазах. Кровь подступила к горлу. Денис захлебнулся, набрав полный рот алой жидкости, и, не выдержав, выплеснул её прямо в раскрытую пасть чудовища. С жутковатым хлюпаньем кровь полилась в глотку Чарли. Он замер, прикрыв глаза, словно смакуя дорогой алкоголь. — Ах… как же это приятно… — простонал гурман. — Словно карамель. Дай мне еще! Еще! Обожаю свежую кровь! Чудовище сдавило парня еще сильнее. Денис зашёлся хриплым кашлем, выплёвывая последние капли, а монстр, не желая терять ни крохи, высунул раздвоенный язык и стал слизывать кровь прямо с губ парня. Тварь уже собиралась засунуть голову Дениса в свою пасть, как вдруг… Хлопок! Пуля из ТТ высекла искры из плеча монстра. — Отпусти его, мразь! — Василий стоял в проходе, целясь в голову существу. Монстр обернулся, его глаза-датчики вспыхнули алым. — Хочешь этого червя? Так иди и возьми! С этими словами Чарли швырнул обмякшее тело Дениса прямо в зев огромной промышленной мясорубки. Хвост монстра ударил по рычагу, и механизм взвыл, заглатывая одежду парня в стальные шнеки. Пока Василий, Карина и Смирнов бросились к мясорубке, вырывая Дениса из зубьев машины, Чарли совершил невероятный прыжок и исчез в темноте. Очнулся Денис только через неделю в госпитале. К руке тянулась трубка капельницы. Четвертая отрицательная — редчайшая кровь. Если бы Карина не вызвалась стать донором, его бы не спасли. — Спасибо… — прошептал Денис, увидев друзей у кровати. — Еще бы секунда, и он бы меня перемолол… Василий тяжело положил руку ему на плечо: — Теперь ты в безопасности, Денис. Отдыхай. Позже Денис узнал горькую правду. Весь спецназ погиб. Погиб и Кирилл Капустин — человек, который оказался его родным дядей, но до последнего вздоха ненавидел племянника и желал ему смерти. — Гордись тем, что выжил, Денис, — Карина нежно улыбнулась ему. — Ты единственный, кто вернулся из логова этой твари. Через месяц Дениса выписали. Работать «в поле» он больше не мог — раны давали о себе знать, но он остался в отделе, став лучшим аналитиком по кибер-угрозам. Василий наконец сделал предложение Карине, и суровый опер обрёл покой рядом с любимой женщиной. А в это время где-то в лесах Ленинградской области, в глухой деревушке, снова пропал человек. Монстр продолжал свою охоту. Гурман ждал своего часа.