Веселее вместе!! Малиновое желе

Перрот очнулся уже не в первый раз за эту проклятую неделю. Железный ошейник впился в шею так глубоко, что кожа под ним превратилась в сплошную кровавую кашу. Цепь, прикованная к тяжёлой ножке кровати, позволяла ему ползать всего на пару метров — дощатый пол, голые стены, единственное маленькое окно, забитое досками. Ни еды. Ни воды. Только собственная моча в углу и запах собственного тела, который уже начал гнить. Он лежал на грязном матрасе, голый, дрожащий. Язык распух и прилип к нёбу. Каждый вдох отдавался болью в пересохшем горле. «Вифис… сука…» — шептал он хрипло, но даже голоса почти не осталось. Семь дней. Или восемь? Время размазалось в липкую жижу. Дверь скрипнула. Перрот дёрнулся, звякнула цепь. В проёме стоял Вифис — в своей неизменной тёмной одежде, с той самой спокойной, почти ласковой улыбкой, от которой у Перрота всегда начинало сводить живот. А за его спиной… — Тео? — прохрипел Перрот, не веря своим глазам. TheobaldThebird выглядел напуганным. Руки связаны за спиной, на лице свежий синяк. Он перевёл взгляд на друга и открыл было рот, но Вифис спокойно затолкал ему в рот кляп. — Смотри внимательно, птичка моя, — мягко сказал Вифис, закрывая дверь и запирая её на засов. — Сегодня у нас будет очень интимный вечер. Перрот попытался встать, но цепь рванула его обратно на колени. Он зарычал, бессильно дёргаясь. Вифис вытащил нож. Длинный, тонкий, с уже потемневшим от старой крови лезвием. Он медленно провёл им по горлу Тео. Тот замычал, глаза расширились от ужаса. — Нет… Вифис, пожалуйста… — выдавил Перрот. Голос сорвался. Вифис улыбнулся шире и одним резким движением вспорол Тео горло от уха до уха. Кровь хлынула мощным горячим фонтаном, заливая пол. Тео забился, захрипел, глаза выкатились. Вифис держал его за волосы, заставляя смотреть прямо на Перрота, пока тело дёргалось в предсмертных судорогах. — Видишь? Это твой лучший друг. Теперь он просто мясо. Перрот завыл. Слёзы текли по грязным щекам, смешиваясь с соплями и слюной. Он пытался отвернуться, но Вифис схватил его за ошейник и силой повернул голову. Расчленение было медленным и методичным. Вифис работал как художник. Сначала отрезал руки Тео по локти, потом ноги. Вынул внутренности — тёплые, парящие, разложил их на полу аккуратными кучками. Отрезал голову и поставил её на стул лицом к кровати, чтобы пустые глаза Тео «смотрели» на них. Туловище без конечностей он небрежно отшвырнул в угол комнаты. Оно шлёпнулось тяжело, как мешок с мокрым мясом, оставляя на полу кровавый след. Запах стоял невыносимый — железо, дерьмо, страх. Вифис вытер руки о штаны Перрота и присел рядом с ним на кровать. Цепь звякнула. — Теперь твоя очередь, мой хороший. Он схватил Перрота за волосы и впился в его рот поцелуем. Глубоким, грязным, слюнявым. Язык Вифиса проникал так глубоко, что Перрот давился. Но через минуту он уже отвечал — отчаянно, яростно, потому что разум начал трещать. Голод, жажда, ужас и странное, больное возбуждение смешались в одну кашу. Вифис отстранился, облизнул губы. — Хороший мальчик. А теперь иди и трахай своего лучшего друга. Пока он ещё тёплый. Перрот замотал головой, но Вифис уже отстегнул цепь от кровати и поволок его за ошейник к окровавленному туловищу в углу. Перрот упал на колени прямо в лужу крови. Тело Тео было ещё тёплым, кожа мягкой, но уже начинала коченеть. — Нет… я не могу… — шептал Перрот, но Вифис поставил ногу ему на затылок и прижал лицом к окровавленной груди трупа. — Можешь. И будешь. Или я отрежу тебе яйца и заставлю сожрать их. Перрот зарыдал, но тело предало. Член, несмотря на весь ужас, стоял — болезненно твёрдый от обезвоживания и стресса. Вифис помог ему — буквально направил его член в ещё влажную, окровавленную дыру между ног обезглавленного и расчленённого тела. Перрот вошёл с противным чавкающим звуком. Кровь и остатки внутренностей смазывали всё вокруг. — Трахай, — прошипел Вифис ему в ухо, прижимаясь сзади. — Глубже. Чувствуешь, как он ещё сжимается? Перрот завыл и начал двигаться. Сначала медленно, потом всё быстрее, в каком-то безумном трансе. Тело Тео дёргалось под ним от толчков, кровь хлюпала, отрезанные конечности валялись рядом. Голова на стуле «смотрела» на всё это пустыми глазами. Перрот кончил с криком, заливая спермой внутренности мёртвого друга. Семя смешалось с кровью и вытекло обратно густой розовой жижей. Вифис не дал ему отдышаться. Он оттащил Перрота обратно на кровать, бросил на матрас и лёг сверху. Их губы снова встретились — долго, грязно, с укусами до крови. Языки переплетались, слюна текла по подбородкам. Перрот, уже полностью потерявший рассудок, сам полез руками к штанам Вифиса, вытащил его твёрдый, горячий член и начал яростно дрочить. — Хочу тебя… — бормотал он безумно. — Пожалуйста… трахай меня… пока я не сдох… Вифис рассмеялся низко, почти нежно. Он достал тот же нож и начал медленно, аккуратно резать кожу на груди Перрота. Тонкие, изящные линии. Кровь текла ручьями. Перрот стонал от боли и удовольствия, выгибаясь. Вифис вышивал на его коже узоры — красивые, почти кружевные завитки, переплетающиеся в форме сердца и сломанных крыльев. Каждый укол ножа сопровождался поцелуем — в губы, в шею, в соски, в свежие раны. — Мой… — шептал Вифис, облизывая кровь с разрезов. — Навсегда мой. Перрот сам приподнял ноги, раскрываясь. Вифис вошёл в него одним резким толчком, разрывая сухую плоть. Перрот закричал, но тут же впился зубами в плечо Вифиса, оставляя глубокий укус. Они трахались яростно, кроваво, в обнимку с трупом лучшего друга, который уже начал вонять в углу. Сперма, кровь, слюни, пот — всё смешалось. Перрот кончил вторым раз — просто от трения своего члена о живот Вифиса, пока тот долбил его в задницу. Вифис кончил внутрь, заполняя горячим семенем, и не вытаскивал член ещё долго, целуя Перрота глубоко и медленно, вылизывая ему рот. — Я люблю тебя, — прошептал безумный Перрот, гладя окровавленными пальцами лицо Вифиса. — Ещё… пожалуйста… ещё… Вифис улыбнулся и снова взял нож. — Конечно, моя птичка. У нас вся ночь впереди.