Без диагноза

Тарталье снятся дурные сны. Много дурных снов. Слишком, мать их, много. Каждую ночь. Без вариантов. Раньше тоже были, с самого детства, но он хотя бы мог более-менее нормально спать. После событий с Гео Архонтом он вообще едва спит. В основном с помощью трав и лекарств вырубается так, что снов нет вообще. Но есть риск подсесть. Он не хотел бы до конца жизни жрать траву, чтобы спать. А самому справиться тоже не выходит. Во снах его рвут на части, ломают и пытаются вылепить что-то новое. Безуспешно. К огромному счастью. Он крепкий. Возможно даже слишком. Только из-за этого до сих пор цел. Относительно. У Тартальи много шрамов. Очень много, на самом деле. Они все старые, чуть более новые — ярче. Но это его уже почти не волнует. В конце концов, они были получены в битвах. Шрамы на животе он терпеть не может. Длинные кривые царапины со следами от когтей. Каждый раз они злят, из себя выводят, вызывают нежелательые воспоминания. Лишние. Лоэн выцеловывает дорожки на этих шрамах. И становится как будто чуть-чуть полегче. Этот рыцарь… абсолютно не в себе, но такой притягательный. Тарталья без ума просто. Ну совсем помешался. Не может уехать надолго, не может отпустить, не хочет отрываться от него. Слишком хорошо. Слишком знакомый взгляд. И ощущения такие… яркие, сильные. Он ведь равным ему станет. А то и сильнее. Это сейчас… сейчас не способен полностью подмять и победить. Но это вопрос времени, он уверен. А уж что вытворяет, когда дело до близости доходит. Тарталья попросту дуреет от Лоэна. От его фантазий и диких желаний. Они друг из друга такое вытаскивают, таких монстров вызывают и приманивают, что страшно становится. Но лечь под него он не может. Никак не решается. Дело даже не в том, что было. Просто кажется — чудится, сука — что тогда что-то поменяется. В плохую сторону. Что будет что-то не так. Изменится. Сломается. Лоэн не предлагает. Так, шутит иногда. Трахается с ним во всех позах, пытаясь посетить каждое место Мондштата. Так хочется показать ему что-то ещё. Мир. Снежную, в конце концов. Но это мысли дурные, несбыточные. Да и нужно ли это? Он всегда может приехать сюда. А тут этот безумец. С глазами-вселенными, с улыбкой перекошенной. И снова будут вечера, снова драки до кровавых слюней, снова поцелуи и нехватка кислорода. И будет хорошо. — А говорил, что я выпадаю. Голос Лоэна вырывает его из мыслей. — Извини, задумался. Ты что-то говорил? — Я сказал… — Лоэн усмехается. — Что у меня есть интересная идея. Только она требует чуть-чуть… терпения. — Вау. Звучит страшно, — смеётся Тарталья. А через несколько минут он уже лежит на земле, со связанными над головой руками. Сам согласился. Самому захотелось попробовать. Посмотреть. Вот теперь и расхлёбывать! Рядом с шеей втыкается нож. — Попался, — шепчет Лоэн, усмехаясь, да паскудно так. — Я же могу тебя и убить. — Да, мне не терпится, вперёд. Целься в грудь, так будет интереснее. Тарталья ёрзает нетерпеливо. А Лоэн кинжалом по его шее ведёт, едва-едва царапая, к груди опускается. Кожу чуть-чуть поддевает, просто чтобы кровь пустить. Голова кругом от предвкушения. Он конечно может вырваться, да и ноги свободны, но это же так интересно! И совсем не похоже на… Не похоже. Не похоже и всё. Он хочет что-то сказать, но Лоэн целует его — жадно, страстно, с языком. Они всегда целуются как будто поедают друг друга. Всё равно никто не видит, какая разница. Лоэн сидит у него на животе, периодически двигается чуть ниже, дразнит. Тарталья вон уже возбудился, куда ещё-то? Не спешит. Дразнит. Царапает кожу по чуть-чуть. Зараза. — Какой же ты мудак, — шепчет Тарталья между поцелуями. — И это твоя идея? Пускать мне кровь, пока не кончу? — Это… тоже вариант. Но я просто увлёкся. Смех. Кажется, засмеялись оба, но Тарталья не уверен. Ему хорошо. И вместе с тем недостаточно, ведь ощущения скорее заводят, чем приносят реальное удовольствие. Два садомазохиста встретились и сцепились, бывает же. Он опомниться не успевает. Но штаны уже содраны и валяются где-то в стороне, одежда Лоэна летит туда же. Он остаётся только в рубашке. Всегда в ней, в этой чёртовой рубашке, которую так хочется разорвать. Ох, а руки-то связаны. В этом что-то есть! Рыкнув, он дёргается слабо. — Я понял фишку. — Долго доходило, — мурчит Лоэн, оскалившись. А следом сжимает оба их члена рукой, начав двигать ею. Тарталья на секунду ловит искру гордости от того, что его член немного больше. Немного. Но через мгновение он уже стонет, потому что рука сжимается. Будто мысли прочёл, гадёныш. Лоэн кусается. Лижет его кровь, будто дикая зверюга, с хрипом и стоном кусает, следы оставляет то тут, то там. Зараза. Нравится. Как же он ему нравится! Тарталья не думал никогда, что может быть человек настолько идеальный для него. В таких вещах так точно. Но хочется большего. Не этой дрочки, пусть и приятной. Хочется внутри оказаться. Драть его, выбивая весь дух, слушать крики и стоны. О, архонты… Лицо Лоэна оказывается совсем близко. Прямо в глаза смотрит. Пристально, не моргая. И двигает рукой так неумолимо, сжимает периодически, сам постанывает. Этого мало. М а л о. Тарталья стискивает зубы. Считает про себя. Три. Нет, нет, нельзя. Они же… Два. В этом суть, он должен лежать смирно. Один. Да в бездну. Тарталья с хриплым взрыкиванием разрывает верёвки, резко садится, заставив Лоэна покачнуться назад. Поднимает его за бёдра, приставив головку ко входу. — Стой, я… И резко толкается внутрь. К счастью, дрянной мальчишка явно был готов, поэтому никаких проблем это не доставляет. Кроме ощущений. Ярких. Сильных. Он сжимает его так, будто от этого зависит жизнь. И Тарталья дуреет, плавится, дышит шумно. — Ты что-то сказал? — шепчет он почти с издёвкой, толкаясь ещё глубже. Лоэн что-то хрипит в ответ, вцепляясь в него особенно сильно. И Тарталья смеётся, уже не сдерживаясь. Начинает двигаться — быстро, яростно, вбиваясь в него с безумной силой. Как дерётся, так и трахается. Возможно даже чересчур. Но эта невинная игра со связыванием умудрилась завести его до предела. Кажется он для такого не создан. Или им нужны наручники. Покрепче. Постанывая, двигаясь с дикой скоростью, он выдирает из Лоэна крики, всё новые, отчаянные. Кто бы услышал, как может кричать их рыцарь… От этой мысли член становится лишь крепче, Тарталья впивается ему в шею с сильным укусом. Так хочется его испортить. Ещё больше. Превратить почти что в шлюху, но… только для него. Так будет интереснее. Так будет приятнее. Только вот Лоэн слишком хитёр и умён. И любую вещь, что с ним пытаются делать, поворачивает в свою сторону. Тем и цепляет. Так и завораживает. Так и… Лоэн вдруг кусает его за кадык. Сильно, будто вырвать желая, оставляя отпечатки зубов. Тарталья не выдерживает — кончает со вскриком, глубоко внутри него. Заполняя тепло. Жмурясь. Блаженно. По-настоящему удовлетворенно. Какое-то время они сидят молча, как звери в сцепке. Лоэн всё ещё держится за него зубами. Он сам остаётся внутри. Но вот. Медленно. Они отстраняются друг от друга. А белесая жидкость испачкала Тарталье весь живот. — Прости, комрад, кажется я не создан для таких игр, — с хриплой усмешкой говорит рыжий. — Да я в общем-то. Этого и хотел, — сыто отзывается Лоэн. И в этот момент у Тартальи становится теплее на душе. Может когда-нибудь. Он сможет раскрыться перед этим полубезумным человеком. Может быть. Может быть…