Торт из чокопаек

Пролог

      В последние дни Ин Хо плохо спал, а иногда перед самой встречей с Морфеем слышал плач младенца. При этом чувство вины его совсем не преследовало. Напротив, замечая страх в глазах своих подчинённых или урывками выхватывая сплетни о себе, он чувствовал гордость и лёгкое блаженство от мысли о своей вседозволенности.       Если ни одна душа в этом мире больше не может с уверенностью сказать, на что Ин Хо не готов пойти ради своих целей, значит, у него получилось добиться желаемого авторитета и статуса «неприкасаемого». На эту веру он полагался.       К своему удивлению, когда их незаменимый консильери по прозвищу «Вербовщик» передал ему под столом записку, Ин Хо впервые испытал лёгкую тревогу. И словно на что-то намекая, консильери в присутствии всей «семьи» завёл разговор о последнем убийстве, главным фигурантом которого был Ин Хо.       — Чон Рина была в положении, — вилка с салатом у него во рту разрядила разговор недолгой паузой. — Восьмой месяц. Кажется, это фаза третьего триместра… Живот, должно быть, был огромный. Жаль малыша, свет белый не увидел, так ещё и задохнулся. Хотя что ты мог сделать, Ин Хо? Сделай ты экстренное кесарево прямо на месте, кислородное голодание с большой вероятностью породило бы на свет ещё одного на голову больного выродка. Чем бы это отличало его от отца?       — Змею нужно давить в зародыше.       — Или взорвать ей голову, что гораздо быстрее. Так часто нам кажется, что время ещё есть, а его — нет.       Последнее Вербовщик сказал с особым подтекстом и ухмылкой, из-за чего бумага в руках Ин Хо показалась удивительно горячей.       — Ты же останешься у нас переночевать?       Хозяйка дома, Ли Шарлотта, мексиканка с длинными выгоревшими на солнце волосами, нетерпеливо постучала ногтями по столу и улыбнулась. Она выглядела словно ангел и хотя имела отношение ко всем смертям лишь косвенно, именно из-за неё Ли Мин Су приказал похоронить заживо трёх строителей, что имели наглость любоваться её красотой: мужчин засыпали землёй прямо в котловане их дома. Но сам Ли Мин Су — муж Шарлотты — никогда не говорил «из-за», ему больше нравилось — «во имя её».       — Не думаю, что в этом есть необходимость, госпожа, — уклончиво ответил Ин Хо, отпивая виски из своего стакана. — Сую-дон совсем рядом, я ненадолго обосновался там. К тому же, завтра у меня самолёт, а я совсем не готов к дороге.       — Моя жена оказала тебе милость, друже. Будь так любезен, — глава семьи Ли широко улыбнулся, но улыбка не нашла отражения в его глазах, — останься на ночь. Ты многое сделал для клана, когда согласился принять наши условия и устранил всю чету Чон. Нам нужно держаться рядом отныне и впредь.       Тёплая и широкая ладонь легла на локоть Ин Хо с напором, не примиряясь с отказом. Было во всём этом слишком много странностей с разной энергетикой, которая больше путала, чем подсказывала верное решение.       Чуть позже, прочитав записку в гостевом туалете, Ин Хо с лёгким разочарованием осознал, что Ли Мин Су ему врал. Врал сегодня, врал вчера и три месяца назад, когда обещал ему своё покровительство и процветание. Сегодняшняя ночь обещала стать для Ин Хо последней.

Глава 1

— 1 —

      У Ки Хуна и его трёхногого рыжего бурбуля по кличке Хэн была игра, в ходе которой они каждый вечер решали, кто сегодня будет есть как король, а кому придётся давиться дешёвым комплексным ужином.       Ки Хун спрыгнул с боковой ступени поливальной машины и подождал, когда за ним проследует ещё один пассажир. Пёс трезво оценил свои шансы на удачный спуск, потому решительно осел наверху, сливаясь с обивкой кресел.       — А что такое? В прошлый раз ты был более самоуверенным. Что? Неужели не хочешь больше ездить к врачу и вправлять челюсть? — Ки Хун язвительно покачал головой. — А ведь мне пришлось продать телевизор, чтобы ты снова мог храпеть и жрать!       Мужчина не без труда стащил пса на землю и присел перед ним на корточки. Из кармана кофты он вынул маленький белый шарик, который тут же спрятал за спину.       — Ты угадывал в последние шесть раз, дружище… Но на этот раз! Твоя очередь давиться галетами, угадывай!       Он вытянул сжатые в кулаки руки и широко улыбнулся. Пёс подскочил к нему ближе и обнюхал каждую, после чего его собачья мимика выдала невообразимую эмоцию. На секунду Ки Хун усомнился, что является самым разумным существом в их дуэте.       — Что? Выбирай же, ну!       Хэн оскалился и посмотрел куда-то сквозь Ки Хуна, вкладывая с своё рычание всю досаду на несправедливость. Его хозяин цокнул языком и разжал пальцы.       — Ладно, ты меня раскусил. Но на самом деле у меня хорошие новости для твоего желудка. Если мы продолжим работать в том же темпе, то испытательный срок перейдёт в официальное трудоустройство, а там и зарплата будет больше. А там где много денег, там много вкусной еды. Но хорошая новость даже не в этом, Хэн…       Ки Хун по пояс залез в кабину, вынимая большой латок с мелочью. С каждой монеткой, что он старательно пересчитывал, его улыбка становилась шире, а желудок скручивал тугой спазм голода. Закончив, он потрепал собаку между ушей и подстегнул идти — ковылять — в сторону магазина.       На дворе уже была полночь, но фонари в Ссанмундоне роскошь, потому улицу освещало лишь несколько букв на вывеске и экран разблокированного телефона. Магазин работал без продавца, что очень нравилось Ки Хуну. Людей он терпеть не мог, особенно тех, что проживали в его районе. Но чем дальше шло время и чем старше он становился, тем больше в его голове прорастала мысль — не люди виноваты в том, что он так одинок.       Тряхнув головой и откинув печальные воспоминания, Ки Хун мягко подтолкнул ногой Хэна. Тот сразу побежал в отдел хозтоваров, словно знал, чего хочет от своей собачьей жизни. Ки Хун закатил глаза и фыркнул, сворачивая налево к прилавку с кимбапом. Эти рисовые треугольники были такими бесполезными для пустого желудка и неоправданно дорогими, но являлись тем, чего искренне желало его сердце. Денег у него хватило бы на целых три таких, из-за чего и наесться можно было и порадовать себя от души.       Тем временем Хэн ковылял обратно с собачьей игрушкой в зубах. Игрушка в виде кружка сахарной соты пищала и собирала на себе слюни, из-за чего Ки Хун тут же зашипел на пса и замахал руками.       — Нет! Фу! Положи, где взял!       Пёс в недоумении остановился и выплюнул пищалку на пол.       — Я сказал, что мы можем сегодня устроить праздник для живота, так что иди и возьми себе какую-нибудь консерву. Чего удумал? У тебя уже есть игрушка.       В подтверждение своих слов он достал из поясной сумки старую тряпичную куклу, у которой не было глаз и волос.       — Мисс Красотка всё ещё любит Хэна, а Хэн, — последнее слово Ки Хун проскрежетал сквозь зубы, пихая куклу отвернувшемуся псу в морду, — любит Мисс Красотку!       Чего Ки Хун точно не ожидал, так это того, что Хэн устроит ему настоящий протест и присядет, собираясь испражниться прямо посреди магазина. От ужаса хозяин пса тут же спрятал куклу в сумку и затопал ногами на месте. Пришлось сдаться: купить один кимбап вместо трёх, парочку консерв и ненавистную ему пищалку.

— 2 —

      Одно из главных преимуществ работы на поливомоечной машине — смена начинается почти заполночь. Поток машин снижен втрое, а встретить людей на улице большая удача. Ки Хун расслабленно следил за тем, как одна за другой под колёсами исчезают дорожные полосы, а летний воздух пропитывается влагой и бензином. Такая обстановка определённо была ему по душе, а если затрагивать аспект того, что она ещё и приносила пользу, чувство собственной важности возрастало с каждой сменой.       Придерживая баранку одной рукой, второй он аккуратно пытался подцепить язычок треугольного кимбапа. Хэн довольно урчал рядом, попискивая игрушкой в зубах. Последние дни чудесным образом принесли в их жизнь стабильность и покой, которых так не хватало. Но, как оказалось, радоваться было рано.       Подцепив целлофановый край, Ки Хун имел неосторожность потянуть за него в неправильную сторону, из-за чего всё содержимое упаковки высыпалось ему на колени. С каждым движением рис рассыпался по салону, падая на пол и соседствующие отверстия.       Ки Хун выругался и отвлёкся, из-за чего машину повело в сторону. Проезжающий рядом внедорожник возмущённо засигналил и до него долетела отборная брань другого водителя. Ки Хун вцепился в руль двумя руками и прикинул расстояние до места, где он мог бы свернуть на обочину и всё убрать. Хэн выпустил игрушку изо рта и потянулся к коленям хозяина, чтобы смести языком внезапную добавку к ужину. Это разозлило Ки Хуна ещё больше, из-за чего его езда стала хаотичной, а вода в отсеке машины стала затапливать улицу.       В попытках обуздать своё раздражение, он не сразу заметил выбежавшего на дорогу мужчину, что махал рукой и требовал остановиться. От испуга Ки Хун ударил по тормозам и два раза прожал клаксон.       Ручку сначала дёрнули, но поняв, что дверь заперта, забарабанили в окно. Ки Хун отдышался и посмотрел на источник шума; Хэн прижался носом к стеклу. На улице было так темно, что по силуэту снаружи невозможно было понять, что именно за человек там стоит. Ки Хун тряхнул головой и плавно вырулил на дорогу, давая себе отчёт, что брать себе попутчика никогда не входило в его планы, а сегодня особенно.       Отъехав на приличное расстояние и остановившись на светофоре, грудь сдавил болезненный спазм.       — А вдруг ему в больницу срочно надо было или при смерти кто?       Хэн постучал хвостом по сидению, но никакого участия к вопросу не проявил.       Ки Хун закатил глаза и дал задний ход, разворачивая машину. Он не знал, что именно собирается сделать, когда почти приблизился к месту встречи. К его удивлению, тёмная фигура всё ещё стояла на дороге и, кажется, смотрела в его сторону. Тогда он вывернул на обочину и включил аварийные огни. Фигура направилась в его сторону, словно за секунду считывая чужие намерения.       Пассажирская дверь открылась и в неё бодро запрыгнул мужчина средних лет, заставляя Хэна запрыгнуть хозяину на колени. В нос сразу ударил дорогой парфюм и запах железа. Ки Хун был сбит с толку.       — Вам чем-то помочь?       — Езжай вперёд.       — Что?       — Заведи машину, — речь стала вкрадчивой и едва разборчивой, — и езжай вперёд.       — Послушай, мужик, я не совсем понимаю. Ты пьян или…       Следующее событие не поддавалось никаким временным рамкам. Незнакомец наставил на него пистолет за секунду, и Ки Хун готов поклясться, тот не достал его из кармана или штанов. Пистолет с самого начала был у него в руках, но Ки Хун по собственной невнимательности этого даже не заметил.       — Что за хрень?! — он застыл как вкопанный, в уме прикидывая, насколько реально дотянуться до ручки и выпрыгнуть из кабины.       Такие ужасы не могут происходить в этом месте. Ссанмундон не являлся центром Сеула, но и захолустьем его район назвать было совершенно нельзя. Кто здесь в здравом уме решится наставить на другого человека оружие?       — Пожалуйста, не надо… Пожалуйста…       Виски словно сдавили тугой верёвкой, а всё тело облили кипятком. Страх настолько сильно разыграл сцену неминуемой кончины, что захотелось расплакаться и свернуться клубком прямо под приборной панелью в куче грязного риса.       Незнакомец устало прикрыл глаза и облизал пересохшие губы. Затем выстрелил.       Что-то внутри Ки Хуна оборвалось, и он решил, что умирает. Но секунды шли, а человек перед ним всё так же держал его на прицеле и не сводил внимательного взгляда. Ки Хун не помнил, что придало ему силы, чтобы опустить взгляд; голова стала слишком тяжёлой.       На его коленях безвольной тушкой лежал Хэн с огромной зияющей дырой возле уха. С верхнего ракурса казалось, что он спит. Ки Хун ведь каждый день видел его таким: пёс спал «мёртвым сном», привыкший к громким звукам поливочного отсека. Но вопреки всему понимание ситуации накрыло его быстро — без состояния шока и сослагательных наклонений.       Вся его одежда постепенно пропитывалась кровью, а вдоль позвоночника кожа словно разъехалась в разные стороны. И тогда ему пришла невообразимая мысль в голову: он не избегает людей, он их ненавидит.