Могущество Оби-Вана Кеноби
12 июня 2026 г., 15:58
Красный световой меч Дарта Вейдера нанёс удар по телу Оби-Вану Кеноби, смертельный с точки зрения самого Вейдера, но далеко не смертельный с точки зрения Оби-Вана. Тело Оби-Вана исчезло, оставив Вейдера в глубокой растерянности.
Но дух Оби-Вана получил могущество, которое разум Вейдера не мог себе представить. Могущество терзать его мысли. Вейдер ещё узнает, что это такое. Он узнает, каково это — не иметь возможности прекратить думать о человеке. О человеке, которого он только что убил. Он ещё не раз будет произносить имя «Оби-Ван» — к месту и не к месту, просто потому, что теперь Оби-Ван будет воздействовать на его разум. Он будет терзать его совесть, он будет напоминать ему, что когда-то он убил Энакина Скайуокера, что был Оби-Вану другом, братом.
Увы, никто не увидит эту борьбу Вейдера, скрытую под маской.
— Беги, Люк, беги! — произнёс дух Оби-Вана необходимые слова для телесного мира. Люк не должен стоять столбом, увидев смерть своего учителя. И не должен думать, будто бы он в состоянии сейчас одолеть Вейдера.
Но главная битва Оби-Вана теперь — не в телесном мире. Главная его битва — в мире Силы, с которой он теперь полностью слился.
И в этом мире он увидел, что отнюдь не он один сражается за душу Энакина Скайуокера. Приглядевшись к телу Вейдера, Оби-Ван обнаружил того, кого не ждал обнаружить.
— Давно не виделись, Оби-Ван Кеноби, — произнёс дух, что предстал перед лицом Оби-Вана. Голос был насколько знаком, настолько же и отвратителен.
Оби-Ван вгляделся в лицо своего врага. Он узнал это лицо не сразу. Но когда узнал, почувствовал сильнейшую досаду.
— Ты! — произнёс он.
Сын с планеты Мортис улыбнулся.
— Я, — сказал он. — Я же говорил... Я — судьба Избранника.
Оби-Ван вспомнил, как они вместе с Энакином и Асокой Тано отправились на планету Мортис. День, когда Отец, Сын и Дочь погибли. День, когда Асока едва была спасена, или даже возвращена с того света при помощи энергии Дочери. День, когда Оби-Ван впервые услышал от Энакина слова о том, что он пойдёт против джедаев.
В тот день Энакин убил Сына.
— «Я стану сильнее, чем ты можешь себе представить», — издевательски произнёс Сын. — Ты думал, ты один способен сохранить свою личность, войдя в мир Силы? Думал, что для этого нужно быть воплощением истинного служения свету?
— Ты не контролируешь его, — уверенно сказал Оби-Ван. — Это невозможно. Я бы понял это сразу.
Они перенеслись на планету Коррибан, или Морабанд, как её время от времени называли. Мир Силы, казалось, существовал вне пространства и времени и даже вне гиперпространства и гипервремени.
— Тёмная сторона побеждает, — произнёс Сын. — Вейдер, Палпатин... Это лишь начало. Ничто не сравнится с тем, что будет дальше. И твой новый ученик, возможно, единственная ваша надежда. Слишком много у него от родителей. От отца — потенциал к могуществу в Силе. От матери — подлинное умение прощать. Но разве можно победить чудовище, простив чудовище? Я боюсь, Оби-Ван, ты и сам не веришь в это.
Оби-Ван вздохнул.
— Давно ты здесь? — спросил он. — Если не секрет.
— Не вижу особого смысла держать это в секрете, — сказал Сын. — Давно ли я в мире Силы? Как и все умершие — с момента смерти. Давно ли я сопровождаю твоего бывшего ученика, ты хотел спросить?
Он улыбнулся широко и произнёс:
— Он поразил меня. И я стал сильнее, чем он мог себе представить. Впрочем, ты не замечал. Ты долго закрывал глаза. Долгие месяцы ты не замечал, как я растлеваю его сознание. Мне потребовалось некоторое время, прежде чем я освоил это искусство в полной мере. Я умел это делать, покуда у меня была плоть. Без плоти я способен делать это лишь с тем, кто поразил меня. Может быть, когда-нибудь я смогу воздействовать на кого-то ещё... Когда Боган наберёт ещё большую мощь.
Оби-Ван пожал плечами.
— Я уже привык думать, что мой бывший ученик ответственен за свои действия. И не думаю, что дух Сына Мортиса сможет меня переубедить.
— Долго ты шёл к этому? — спросил Сын.
— Долго, — сказал Оби-Ван. — Не один год после его падения.
— Когда пришёл, вероятно, жить стало намного легче? Да, в самообмане жить легче, Оби-Ван. Что там говорит джедайский кодекс насчёт самообмана?
— Ничего хорошего, — сказал Оби-Ван. — Самообман — один из самых прямых путей к тёмной стороне. Джедай должен уметь принимать правду и не впадать из-за неё в уныние.
— Неужели? — спросил Сын. — И это мне говорит Оби-Ван Кеноби, джедай, сделавший самообман своим главным жизненным кредо. Который стал жить самообманом просто для того, чтобы унять свою боль.
Оби-Ван огляделся. Вокруг были пустоши Коррибана, и никто не мог бы отвлечь их от разговора.
— Жаждешь поговорить с духами ситхов? — спросил Сын, улыбаясь.
— Не горю желанием, — сказал Оби-Ван. — Я свободен от боли и не нуждаюсь в самообмане.
— Зато я горю желанием, — произнёс женский голос.
Оби-Ван обернулся. Они уже не были на Коррибане — они находились на Зайгеррии, перед входом в мрачную гробницу. Незнакомая женщина шла к ним прямо из неё, проходя через запертую дверь, приближалась к Оби-Вану быстрым шагом. Она излучала тёмную сторону. И в отличие от Оби-Вана, явно не была свободна от боли, хоть и была мертва.
— Кто вы? — спросил Оби-Ван.
— Я Дарт Занна, — представилась женщина. — Сомневаюсь, что моё имя вам о чём-то говорит.
Оби-Ван стал припоминать имена известных ему ситхов, но имя Дарт Занны не всплыло у него в памяти.
Занна расхохоталась ледяным смехом.
— Жалкие джедаи! — произнесла она. — Не видите далее своего носа. Это я смогла скрыть от ордена джедаев факт выживания ситхов. Это я детально продумала план, благодаря которому вы наивно думали, что мы вымерли тысячу лет назад. Вы, джедаи, создали меня — и сами не заметили этого.
— Вы не сможете меня чем-то удивить, Дарт, — сказал Оби-Ван без эмоций. — История ситхов крайне примитивна, как и философия. И мне она лично не интересна.
— Дурацкая у вас привычка, магистр-джедай, использовать «Дарт», словно это имя, — сказала Занна.
— Не вижу причин вас как-то отделять друг от друга. Когда вы становитесь рабами своих эмоций, вы все перестаёте быть личностями и становитесь безликой массой, одним и тем же, — сказал Оби-Ван. — Вы действительно научились избегать ответственности перед окружающими. Но вы не сможете избежать ответственности перед Силой. Сила знает, кто ей враг.
— Если я враг Силе, и если Сила столь могущественна, то почему бы ей сейчас меня не уничтожить? — расхохоталась Занна.
— Кажется, наш диалог превращается в разговор глухих, — сказал Оби-Ван. — Возвращайтесь в свою гробницу, Дарт. Вы не сможете мне рассказать ничего, что мне было бы интересно.
Дарт Занна вздохнула и развернулась. Неспешным шагом она направилась обратно через дверь к своему саркофагу.
— Не правда ли, мудро — прийти к идее, что могущественный ученик должен убить могущественного учителя? — спросил Сын. — Это позволяет Богану процветать вечно.
— Не вижу в этом ничего мудрого, — сказал Оби-Ван. — Нет ничего мудрого жаждать власти ради власти. Власть ради власти приносит страдания и властвующим, и угнетённым.
Он повёл рукой и произнёс:
— Ты хочешь уйти и дать мне воздействовать на разум Энакина.
Сын расхохотался.
— Ты серьёзно, Оби-Ван?! Неужели ты думаешь, что на меня это подействует?
И во второй раз Оби-Ван повёл рукой и произнёс:
— Ты хочешь уйти и дать мне воздействовать на разум Энакина.
Сын гневно посмотрел на Оби-Вана.
— Ты совсем меня не уважаешь, — произнёс он. — Считаешь, что я настолько слаб разумом?! Настолько, да?!
Оби-Ван улыбнулся, и повёл рукой в третий раз.
— Ты хочешь уйти и дать мне воздействовать на разум Энакина.
Возникла внезапная сильнейшая вспышка света. Оби-Ван зажмурил глаза. А когда решился их открыть, Сына уже не было рядом, а в пяти сотнях метров от Оби-Вана виднелся силуэт Дарта Вейдера, что, казалось, дышал тяжелее обычного для себя...
