Игры с огнём

Девушка возвращалась после ужина по почти пустому коридору Хогвартса, направляясь в гостиную Гриффиндора. Свернув за угол, Джинни Уизли случайно врезалась прямо в Драко Малфоя. Он тут же недовольно нахмурился, а его серые глаза раздражённо скользнули по ней. — Смотри, куда идёшь, — холодно бросил он. — Сам смотри, — парировала она. Устоять на слишком высоких каблуках было непросто, а узкая мини-юбка тоже не способствовала лёгкости передвижения. Но статус главной красавицы Хогвартса требовал соответствия. Малфой брезгливо окинул её наряд, задержав взгляд на слишком короткой юбке дольше, чем следовало бы по правилам приличия. — Неужели Уизли решила, что если нацепит на себя это, то её статус внезапно изменится? — он едва заметно прищурился, и в его взгляде промелькнуло нечто среднее между презрением и странным, тщательно скрываемым замешательством. — Ты выглядишь просто нелепо. — Как жаль, что большая часть парней с тобой не согласятся, — Джинни наигранно-сокрушённо покачала головой. Пусть она и одевалась вызывающе, но парням, которые за ней ухаживали, это нравилось. — Не всем быть ценителями женской красоты. О вкусах не спорят. — Оставь свои дешёвые трюки для своих фанатов, — он издал сухой смешок, в котором не было ни капли веселья. Малфой сделал шаг ближе, сокращая дистанцию так, что она почувствовала тонкий аромат его дорогого парфюма. — Твоя «красота» — просто попытка привлечь внимание, которого тебе так отчаянно не хватает. И не смей сравнивать свои сомнительные манеры с тем, что я считаю достойным. — Ты и достоинство? — она рассмеялась. — У слизеринцев его нет. А внимания мне предостаточно. Его голос стал тише, приобретая опасную, ледяную нотку, губы искривились в язвительной усмешке. Драко подался вперёд, словно пытаясь подавить вспышку раздражения. — Внимание толпы — не то же самое, что уважение, которое нужно заслужить. А ты, кажется, путаешь одно с другим. Иди, развлекай своих поклонников, пока они ещё не устали от твоего нахальства. — Куда и когда мне идти, решать мне, — отрезала она. — И точно не тебе. — Как самонадеянно, — он снова перевёл на неё взгляд, в котором теперь читалось лишь ледяное безразличие, хотя пальцы, сжимавшие ремень сумки, чуть напряглись. — Удачи, Уизли. Постарайся не споткнуться на своих каблуках по пути к своим «поклонникам». Он уже разворачивался, чтобы уйти, но она бросила ему в спину: — Не волнуйся, рядом всегда есть кому меня поймать. — О, я и не сомневаюсь, — он на мгновение замер, спина стала ещё более напряжённой. — Только жаль, что эти рыцари на белом коне — сплошное стадо. — Меня и не интересуют рыцари, — девушка сделала несколько шагов, сократив дистанцию, и наклонилась к его уху. — Рыцарь всего лишь игрушка для капризов. Ты не думал, что некоторых женщин больше заводят те, кто умеют подчинять? Короли или принцы. Драко замер. В коридоре стало так тихо, что, казалось, слышно только биение пульса. Он почувствовал её дыхание у самого уха, и этот внезапный жар ударил в голову. Его челюсть сжалась так сильно, что на скулах проступили желваки. Он медленно развернулся к ней, и теперь его взгляд не был просто ледяным — в серых глазах вспыхнуло нечто тёмное, острое и пугающе сосредоточенное. — Ты играешь с огнём, Уизли, — прошептал он, и голос, ставший непривычно низким, вибрировал от едва сдерживаемого напряжения. Он сократил расстояние, почти прижимая её к стене, и наклонился так близко, что его лицо оказалось в считанных сантиметрах от её лица. — Если ты думаешь, что я тот, кто будет играть в твои глупые игры… ты ошибаешься. Я не принц из сказок. Я тот, кто заставит тебя пожалеть о каждом сказанном слове. — Играю? — она не отступила. — Я и есть огонь, Малфой. Заставишь? Да ну… — Огонь, значит? — он повторил это слово вкрадчиво, словно пробуя на вкус, и его взгляд скользнул по её губам, прежде чем снова впиться в глаза. — Тогда не удивляйся, когда этот огонь превратится в пепел. Ты так уверенно бросаешь вызов… Но что ты будешь делать, когда поймёшь, что правила здесь устанавливаю я? — Это зависит от тебя, Драко… — она не переходила к открытым предложениям, но сердце в груди стучало слишком быстро. Его глаза на мгновение расширились от того, что она назвала его по имени — без фамилии, без этой дистанции, которую он так тщательно выстраивал годами. Это прозвучало почти как интимность, и выбило почву из-под ног. — Не смей… — он осекся, голос сорвался на полушепот, и он резко отстранился, словно обжёгся о её взгляд. Малфой судорожно поправил манжеты рубашки, пытаясь вернуть самообладание, но дыхание всё ещё было неровным. — Не смей думать, что это даёт тебе право распоряжаться мной. — А я уж подумала, что мною собрался распоряжаться ты… — в её тоне звучала насмешка, скрывающая разочарование от того, что он отстранился. — Ошиблась. Как жаль… — Твоё разочарование выглядит почти… жалко, — он снова прищурился, пытаясь нацепить маску высокомерия, но уголок губ едва заметно дрогнул. Он сделал шаг вперёд, так что между ними осталось всего пара дюймов. — Ты так отчаянно хочешь, чтобы я взял контроль? Будь осторожна со своими желаниями. Ты можешь получить именно то, о чём просишь. — Возможно… хочу, — она смотрела ему прямо в глаза, дыхание участилось. Драко замер, и тишина стала оглушительной. Его взгляд потемнел, становясь тяжёлым и почти осязаемым. Он резко подался вперёд, сокращая последние сантиметры, и его ладонь с силой упёрлась в стену прямо над её плечом, запирая в ловушку между собой и холодным камнем. — Ты даже не представляешь, насколько это глупое желание, — прошипел он, а его лицо было так близко, что она чувствовала жар, исходящий от его кожи. Ловушка. Опасно, но при этом так сладко. Джинни всматривалась в сталь его глаз. Неправильно девушке навязываться, самой проявлять инициативу… Но она уже обвила руками его шею, страстно целуя. Слишком давно ей хотелось сделать это. Драко издал приглушённый, рваный звук — не то стон, не то рычание — когда её губы коснулись его. Секундное оцепенение длилось лишь миг, прежде чем самообладание окончательно рухнуло. Он ответил на поцелуй с яростной, почти болезненной жадностью, сминая её губы своими. Рука, до этого лежавшая на стене, переместилась ей на затылок, пальцы грубо и властно запутались в рыжих волосах, прижимая ещё сильнее, лишая возможности даже вздохнуть. — Чёрт… — выдохнул он прямо в её губы, когда на секунду разорвал контакт, чтобы глотнуть воздуха, но тут же снова впился в её рот. Джинни кратко рассмеялась сквозь поцелуй, путаясь пальцами в его волосах. Это было даже лучше, чем она представляла, просыпаясь ночами от будоражащих снов с его участием. Этот короткий, дерзкий смех окончательно сорвал с него последние предохранители. Драко навалился на неё всем телом, вжимая в стену так сильно, что она почувствовала твёрдость мышц. Поцелуи стали ещё более требовательными, переходя от губ к острому, жадному укусу в нижнюю губу, затем к линии челюсти. — Смеёшься? — прохрипел он, на секунду отстранившись, но не выпуская из кольца своих рук. Глаза лихорадочно блестели, дыхание было горячим и неровным. — Ты думаешь, это всё такая забава? Вторая рука скользнула вниз по её талии, сминая ткань одежды и притягивая бёдра к своим, не оставляя ни единого шанса на дистанцию. — В любом случае приятная забава… — Джинни выгнулась в его руках, наслаждаясь каждым поцелуем. — Тебе ведь тоже нравится. — Нравится? — он издал короткий, сухой смешок, больше похожий на хрип. Пальцы на её талии сжались сильнее, почти до боли. — Это не «нравится», Джинни. Это проклятие. Он снова накрыл её губы своими, поцелуй стал ещё более глубоким и властным, лишающим воли. Одна рука переместилась выше, под одежду, обжигая кожу ледяными пальцами, которые резко контрастировали с его горячим дыханием. Ладонь скользнула по рёбрам, заставляя её непроизвольно вздрогнуть. — Шикарное проклятие… — выдохнула она, вздрагивая от холода его рук. В остальном было потрясающе. С умением подчинять себе и доминировать Малфой не подкачал. Его пальцы замерли на её животе, прежде чем продолжить дерзкое путешествие выше. Он чувствовал каждый её вдох, каждое движение, отвечающее на его прикосновения, и это сводило с ума. — Шикарное, значит? — его голос вибрировал у самого её уха, когда он перешёл от поцелуев к горячему шёпоту, обжигающему кожу. — Ты слишком самоуверенна для той, кто сейчас едва дышит. Драко резко подался вперёд, вновь впиваясь в её губы, но теперь в этом не было никакой осторожности. Он целовал так, словно пытался выпить её волю, забирая всё дыхание себе. Вторая рука переместилась с талии на бедро, грубо и властно сжимая его, заставляя ещё плотнее прижаться к его паху. В этом коридоре, в этой темноте не существовало ни правил, ни факультетов, ни фамилий — только неистовое, почти болезненное желание. — Твоё нежелание овладеть мной слишком красноречиво сейчас упирается в меня… — усмехнулась она, продолжая нагло провоцировать. — Заткнись, — прорычал он, и в этом слове было больше страсти, чем в любом признании. Самообладание окончательно рассыпалось в прах под её наглостью. Он резко перехватил её запястья, прижимая к стене над головой, чтобы она не могла продолжать игру, пока он окончательно не потерял контроль. Взгляд, тяжёлый и тёмный, буквально впился в её лицо. — Ты думаешь, ты такая умная? Думаешь, можешь просто дразнить меня и ждать, что я буду играть по твоим правилам? Ты сама этого просила. И не вздумай жаловаться потом, когда я перестану быть джентльменом. Он снова припал к её шее, оставляя там жадный, почти болезненный засос, а бедро, настойчиво втиснутое между её ног, не давало забыть о том, насколько сильно его тело откликается на провокацию. — А ты им когда-то был? — хотя сил дразнить почти не осталось. Стоны сами рвались из горла, тело переставало подчиняться. — Эй, останутся следы… — возмутилась она, при этом выглядела слишком довольной. — Быть джентльменом с тобой — пустая трата времени, — он коротко и зло усмехнулся, обжигая кожу прерывистым дыханием. Пальцы сильнее сжали запястья, не давая даже малейшей возможности отстраниться. Вместо того чтобы убрать руку, он лишь сильнее вдавил её в холодный камень стены, противопоставляя его теплу своего тела. — А насчёт следов… Тебе ведь это нравится, не так ли? — Нравится. Как и тебе. Но тебя это ещё и пугает, детка, — выдохнула девушка, продолжая свою провокацию и переходя все грани дозволенного. — Слишком сильно срывает голову, ты не привык к такому, верно? — «Детка»? — он переспросил так, будто само это слово было чем-то грязным, но хватка на запястьях стала ещё жёстче. Резко отпустив её руки, он схватил за подбородок, заставляя смотреть прямо на него. В этом взгляде не осталось ничего от школьного соперничества — только первобытное, неконтролируемое желание. — Ты думаешь, что ты ведущая в этой игре? Что можешь просто подначивать меня, пока я не сорвусь? Ты ошибаешься. Я не привык к такому… Я привык держать всё под контролем. Но с тобой… Он не договорил, вместо этого резко, почти грубо накрыл её губы своими, сминая их в глубоком, требовательном поцелуе, в котором не осталось ни капли нежности — только жадность и попытка доказать, кто здесь устанавливает правила. Девушка ответила, развязывая страстную борьбу за соперничество. Слишком ей нравилось играть, чтобы уступать. Разгорающаяся страсть была потрясающей, яркой, неконтролируемой, сводящей желанием. — Слишком много слов для той, кто не может даже дышать ровно, — прошептал он ей в самые губы, едва разорвав контакт, чтобы тут же снова впиться в шею, оставляя влажные, горячие следы. — Много слов? — она почти извивалась в его руках. — Мне кажется, как джентльмен ты знаешь, как заткнуть даме рот… — Ты сама развязала эту войну, — его голос звучал глухо и хрипло, вибрируя где-то у неё в груди. Пальцы сильнее сжали волосы на затылке, не давая отвернуться. Вместо того чтобы снова начать поцелуй, он медленно провёл кончиком носа по её скуле к самому уху. — Хочешь, чтобы я заткнул тебя? Посмотрим, хватит ли тебе смелости выдержать последствия. — А тебе? — но воздуха для дерзости уже не хватало. Она была слишком возбуждена. Он издал низкий, почти хищный смешок, больше напоминающий рычание. Взгляд горел тёмным, неконтролируемым огнём, в котором читалось лишь одно — желание сокрушить её сопротивление. Вместо слов он резко сократил расстояние, накрывая её губы своими в поцелуе, который больше не был похож на борьбу — теперь это была чистая, первобытная жажда. Язык бесцеремонно вторгся в её рот, властно и глубоко, заставляя окончательно забыть о том, как дышать. Разум постепенно отступал. Слишком много эмоций. Девушка начала сдаваться, позволяя ему вести в этой игре. Она с удовольствием признавала силу, но доказать, что ты достоин, было непросто. Хотя у него получалось. Драко почувствовал этот едва уловимый сдвиг — момент, когда сопротивление перестало быть борьбой и превратилось в податливую, жаждущую отдачу. Его движения стали более уверенными, почти собственническими. Он отстранился от её губ всего на мгновение, тяжело дыша, и взгляд замер на её лице, жадно впитывая каждую черту, каждый отблеск сдавленной страсти. — Так лучше, — выдохнул он, и в этом шёпоте не было ни капли нежности, только торжество хищника. — Не пытайся играть в геройство, Уизли. Ты ведь этого и хотела, верно? Он снова прижался к ней всем телом, заставляя почувствовать свою жёсткость и неистовое желание. — Да… — она даже не стала спорить. Получила то, что хотела, и теперь просто наслаждалась его властью. Добыча в лапах опасного хищника. Её руки скользнули по его груди, изучая мускулатуру сквозь рубашку. Его тело под её ладонями отозвалось резким напряжением. Драко перехватил её руки, прижимая к своей груди, чтобы она чувствовала, как бешено колотится его сердце. Движения стали более резкими, более требовательными; он больше не хотел просто касаться, он хотел обладать. — Ты играешь с огнём, — повторил он, утыкаясь лицом в изгиб её шеи и вдыхая аромат волос. — И если ты думаешь, что я остановлюсь на этом… ты глубоко ошибаешься. Рука, забравшаяся под край одежды, скользнула выше, обжигая кожу ледяными кольцами на пальцах и горячей, властной ладонью. — Глубоко? О, это интересно… — Джинни вздрогнула, но сейчас уже полностью доверялась ему. — Ты слишком много болтаешь, даже когда едва дышишь, — его голос сорвался на опасный, надтреснутый шёпот. Он не выдержал игры в слова. Драко снова накрыл её губы своими, поцелуй был лишён остатков контроля — захват, жадный и требовательный. Девушка отвечала, в кои-то веки решив не мешать ему играть ею. Он почувствовал, как её сопротивление окончательно тает. Эта внезапная покорность ударила по его желанию одновременно, заставляя действовать ещё более властно. Он перехватил её талию, одной рукой крепко прижимая к себе, а другой бесцеремонно зарываясь в волосы, слегка оттягивая их назад, чтобы открыть шею для новых, более глубоких поцелуев. — Вот так… — пробормотал он в её кожу, и дыхание было настолько прерывистым, что казалось, он сам на грани. — Не смей больше спорить. Просто… принимай это. — Ты хоть понимаешь, какое желание спорить сразу вспыхивает на эту рекомендацию? — Джинни прикрыла глаза, наслаждаясь поцелуями. Но голос звучал слишком мягко. Она сдавалась. — Твоё желание спорить сейчас не стоит и ломаного сикля, — он коротко, зло усмехнулся. На мгновение отстранился, чтобы заглянуть в глаза, и этот взгляд был тёмным, тяжёлым, лишённым всякого аристократического спокойствия. — Ты уже проиграла, Уизли. И мы оба это знаем. Ладонь с силой прижалась к её бедру, сминая ткань юбки и подтягивая ещё ближе. — Ты не думал, Драко… что женщина может выигрывать от того, что проиграла? — она усмехнулась. — Выигрывать? — он снова придвинулся к её губам, и в голосе прозвучала опасная, почти безумная насмешка. — Ты называешь это выигрышем, когда сама позволяешь мне делать с тобой всё, что я захочу? Ты просто хочешь, чтобы я перестал говорить и перешёл к делу. — Естественно. Может, я и хотела, чтобы ты наконец сделал со мной всё, что хочешь? — Джинни почти касалась его губ, сдерживая желание вновь поцеловать. — Ты сама это сказала, — он прорычал это почти в самые её губы, окончательно теряя остатки самообладания. Взгляд метался по её лицу, задерживаясь на приоткрытом рте, и в нём было столько жажды, что воздух вокруг наэлектризовался. — Тогда не надейся, что я буду нежным. Он снова впился в её губы в глубоком, требовательном поцелуе. — А ты считаешь, что я хочу нежности? — она отстранилась, с вызовом смотря на него. — Нет, — он вновь почти рычал. — Ты хочешь, чтобы я сорвался. Чтобы я перестал притворяться джентльменом. Ты хочешь почувствовать, насколько я могу быть жестоким? — Страстным, Малфой. Жёсткость даёт лишь ежеминутное обладание. Тебе его будет мало. — Мало? — он издал хриплый смешок, больше похожий на рычание. Пальцы в её волосах сжались крепче, вынуждая смотреть прямо в его безумные серые глаза. — Ты слишком высокого мнения о своей способности меня насытить. Я не собираюсь просто «обладать» тобой, Джинни. Я хочу, чтобы ты забыла, как дышать без моего разрешения. — Что ж… возможно, когда-нибудь… — девушка резко отстранилась. Сердце всё ещё колотилось от желания, но они играли слишком долго. — Когда-нибудь? — он замер, лицо исказилось от ярости, смешанной с обидой. Драко выпрямился, поспешно возвращая себе аристократичную осанку, хотя грудь тяжело вздымалась. — Как скажешь. Иди к своим друзьям, Уизли. Спускайся на землю, пока ещё помнишь, кто ты такая. Он отвернулся, делая вид, будто его вовсе и не интересовало происходившее всего минуту назад. — Что и требовалось доказать, Драко. Играю здесь я. А ты лишь угрожаешь, но готов остановиться, потому что я так сказала. — Ты действительно так считаешь? — он резко развернулся, и холодная маска окончательно треснула. Во взгляде больше не было высокомерия, только чистая, неразбавленная ярость. — Ты думаешь, что это победа, потому что я не стал тебя удерживать силой? Это не остановка, Джинни. Это передышка. Я позволяю тебе уйти сейчас только потому, что мне противно видеть, как ты пытаешься выдать свою слабость за триумф. Он криво усмехнулся. — Наслаждайся своим «выигрышем», пока можешь. Но не надейся, что в следующий раз я буду таким же снисходительным. — Потому что ты сам слишком сильно хочешь меня, — она положила руку на его плечо, поглаживая кончиками пальцев. — Но непонятно, у кого больше власти. И что же ты можешь мне сделать? — Ты хочешь проверить, на что я способен? — его голос упал до опасного шёпота. Он не отстранился от её пальцев, напротив, накрыл её ладонь своей, прижимая к плечу так сильно, что она почувствовала под тканью твёрдые мышцы и бешено бьющийся пульс. — Я могу сделать так, что ты забудешь, как дышать, Джинни. Я могу заставить тебя забыть собственное имя, не оставив ни единого шанса на твою драгоценную гордость. — Как много слов… и мало дела. Его челюсть сжалась так сильно, что на скулах заиграли желваки. Малфой больше не пытался играть в интеллектуальные дуэли — в глазах вспыхнуло нечто первобытное, лишённое всякого изящества. — Ты сама этого просила, — прошипел он. В следующее мгновение он сократил расстояние, отбрасывая все правила. Ладонь резко переместилась с её плеча на талию, больно и властно вжимая в стену, а вторая рука вцепилась в подбородок, заставляя запрокинуть голову. Поцелуй — не ласка, а захват территории. Губы накрыли её с яростью, почти с грубостью, лишая возможности даже вскрикнуть. Джинни ответила, сильнее прижимаясь к нему. Она не просто получила то, чего добивалась, а намного больше. Опасно, но она поняла, что обладает властью над ним, а значит, бояться нечего. Можно просто наслаждаться. Его губы ответили на её напор с такой силой, будто он пытался не просто поцеловать, а присвоить себе, выжечь клеймо на каждой клетке. Когда она прижалась теснее, он издал низкий, почти животный звук в горле — смесь торжества и окончательной потери контроля. Пальцы, запутавшиеся в её волосах, натянулись, заставляя ещё сильнее выгнуть шею. Он не давал передышки. Каждый его вдох был рваным, поцелуи становились всё более жадными и требовательными. Рука на талии скользнула ниже, сжимая плоть через ткань, властно притягивая бёдра к своим. На секунду оторвавшись от губ, он прижался лбом к её лбу, тяжело дыша. — Ты думаешь, это победа, Джинни? — прохрипел он. — Ты просто открыла клетку с хищником. И теперь тебе некуда бежать. — А я хочу бежать? — она усмехнулась. — Или мне интересно посмотреть, что хищник может сделать со мной… — Ты даже не представляешь, насколько это плохая идея, — его голос сорвался на опасный, низкий рокот. В глазах промелькнуло нечто пугающее — обещание того, что он не остановится на простых поцелуях. Он резко перехватил её руку, переплетая свои пальцы с её и прижимая ладонь к холодному камню стены над головой. Тело навалилось всем весом, лишая всякой возможности маневра. — Смотреть? Ты хочешь увидеть, как я разрушаю твою уверенность? Как ты будешь дрожать под моими руками, забыв про все свои игры в превосходство? Его губы снова нашли её шею, но на этот раз это не был поцелуй. Он прикусил чувствительную кожу чуть ниже челюсти, оставляя след. — Да… — Джинни вскрикнула от укуса, но сейчас ей было абсолютно всё равно. Пусть оставляет следы, показывает, что она его. И не останавливается. Этот вскрик подействовал на него как детонатор. Малфой не просто почувствовал её реакцию — он впитал её, и эта смесь боли и наслаждения окончательно выбила почву из-под ног. Движения стали резкими, почти грубыми. Он снова приник к её шее, на этот раз жадно зализывая место укуса. Рука, сжимавшая ладонь у стены, переместилась на талию, впиваясь пальцами в кожу. Он прижал её к стене так плотно, что она чувствовала каждый изгиб его тела, каждую мышцу, напряжённую до предела. — Ты хочешь, чтобы я не останавливался? — его голос звучал глухо, почти неразличимо. Он поднял взгляд, и в серых глазах не осталось ничего, кроме тёмного, неконтролируемого голода. — Ты сама это сказала. Теперь не смей просить меня о пощаде. Он снова впился в её губы яростным поцелуем. — А просить войти в меня можно? — запас дерзости успевал восстановиться даже за небольшие передышки. Но всё же уже не как в начале. Она подчинялась, признавала его силу. Просто немного направляла и иногда показывала коготки. Его дыхание на секунду замерло. Малфой на мгновение отстранился, глядя на неё с выражением, в котором смешались шок, ярость и почти болезненное вожделение. Он издал короткий, сухой смешок, и в этом звуке не было ни капли веселья. — Просить? Ты всё ещё пытаешься управлять этим, Джинни? Даже когда ты на коленях перед моим желанием? Ты не будешь просить. Ты будешь вымаливать это. Ты будешь умолять меня, чтобы я не останавливался, пока ты не потеряешь рассудок. Он снова прижался к ней, движения стали более целенаправленными, тяжёлыми. Рука скользнула вниз, по бедру, поднимаясь всё выше, к самому краю одежды. — На коленях? — она позволила себе эту пошлость. — Вроде бы пока нет… Девушка перекинула одну ногу через его талию, позволяя ему делать всё, что он захочет. Она была готова зайти очень далеко. И ей это нравилось. — Хочешь свести меня с ума? Попробуй. Главное, не сведи себя сам, — она усмехнулась, оставляя на его шее обжигающие поцелуи. Не всё же ему оставлять следы на ней. Эта дерзость была сродни вызову на дуэль. Когда она перекинула ногу через его талию, Драко издал низкий, почти звериный рык. Её губы на его шее, её поцелуи, которые оставляли на нём не менее заметные метки — это было объявление войны, и он принимал его с жадностью. Его ладонь, до этого сжимавшая талию, теперь со всей силы вжалась в её ягодицу, притягивая к себе так жёстко, чтобы она почувствовала его возбуждение через слои одежды. — Свести меня с ума? — он перехватил её шею, не сдавливая, но властно фиксируя голову. — Ты даже не представляешь, насколько ты уже близка к тому, чтобы это случилось. И если я сойду с ума, Джинни… ты будешь первой, кто почувствует последствия. Он резко дернул её на себя, заставляя бёдра плотнее прижаться к его паху, и губы снова накрыли её в поцелуе — столкновении. Его свободная рука рванула край её одежды, и она почувствовала холодный воздух на коже, прежде чем его горячие пальцы снова нашли её. — Ты хочешь оставить на мне след? — прошептал он в губы. — Смотри внимательно. Потому что я собираюсь оставить на тебе гораздо больше. Девушка теснее прижималась к нему, желая ласки не меньше, чем он хотел ей дать. — Ты уже оставляешь, — выдохнула она. — Я просто не намерена отпускать тебя целым. Джинни не собиралась оставаться просто трофеем, который будет носить на себе следы победителя. Если они собрались играть в эту игру, она была намерена показать, что и Малфой принадлежит ей от и до, так же, как и она ему. Да, это была борьба, противостояние двух сложных, противоречивых натур, ни один из которых не хотел подчиняться. Каждый играл на своих условиях, и только одному Мерлину было известно, куда приведёт их эта игра. — Будешь играть со мной, пока я не сдамся? Так хочешь, чтобы я умоляла? — она дрожала в его руках, ощущая возбуждение слишком остро. Ей было мало рук. Хотелось его всего. Но также не хотелось подчиняться и сдаваться. Её движения, сопротивление и одновременно отчаянное желание — всё это превращало каждую секунду в пытку. Драко чувствовал, как она дрожит, как её тело отвечает на его ласки, и это только подстёгивало его ярость и страсть. — Ты не сдашься? — его голос превратился в хриплый шёпот у самого её уха. Он резко перехватил её запястья одной рукой, прижимая к стене над головой, лишая иллюзии контроля. — Ты думаешь, это просто игра, Уизли? Ты думаешь, я позволю тебе оставить на мне след и выйти сухой из воды? Я буду играть с тобой до тех пор, пока у тебя не останется сил даже на то, чтобы дышать. Ты хотела меня? Получишь. Но не так, как ты планировала. Ты не будешь вести эту игру. Ты будешь в ней тонуть. — Сухой? Мерлин, Малфой, я уже давно насквозь мокрая… — она позволяла себе эти пошлые фразы, прекрасно понимая, что они ещё больше распалят мужчину. Её пошлость, наглая уверенность и эта влажная, нестерпимая жажда ударили по его самообладанию сильнее любого проклятия. Драко издал короткий, рваный выдох, почти стон. Он проник в неё пальцами и начал двигаться внутри ритмично, глубоко и пугающе уверенно. — Тогда не жалуйся, что я забираю слишком много, — прорычал он, его лицо исказилось от смеси ярости и чистого, первобытного наслаждения. Затем резко отстранился, но лишь для того, чтобы расстегнуть ремень и освободиться от тесноты одежды. — Ты хотела, чтобы я вошёл в тебя? Смотри на меня, Джинни. Смотри и запоминай, кто сейчас забирает твою волю. Одним резким, властным толчком он вошёл в неё до самого основания, заполняя целиком. Джинни плавилась в его руках. Её упрямство продлевало мучения. Но с другой стороны, Драко был потрясающим палачом. — Да! — вскрикнула она, отвечая на его вопрос, который, впрочем, не требовал ответа. Девушка прижалась к нему, впиваясь ногтями в его плечи, царапая сквозь рубашку. И окончательно теряла голову, наконец-то получив желаемое. — Боже, да, Драко… Она выгибалась в его руках, отзываясь стонами и вскриками на каждое его движение. Её вскрик, произносящий его имя, стал последним, что удерживало его от полного безумия. Драко начал двигаться — мощно, глубоко, ритмично. Он вбивался в неё, словно пытаясь достичь самого сердца, заставляя голову запрокидываться, а тело содрогаться от каждого толчка. Каждое его движение было утверждением власти, права обладать ею здесь и сейчас. — Да… так, — прорычал он, его голос стал едва узнаваем. Он наклонился к её лицу, губы почти касались её губ, и он ловил каждый её вздох. — Не смей закрывать глаза, Джинни! Смотри, как я тебя беру. Он ускорился, движения стали почти неистовыми, когда он почувствовал, что финал близок. Джинни наслаждалась каждым его движением, каждым прикосновением, тем, как это было жёстко, опьяняюще и страстно. Да, пусть, возможно, она проиграла, но, как она уже сказала, женщина выигрывает, когда проигрывает. В конце она всё-таки подчинилась. Она смотрела на него, пока взгляд туманился, расширялся от невероятных ощущений, которые больше не подчинялись ей. Сердце бешено стучало, дыхание сбивалось. Весь мир сузился до них двоих. — Драко… — вдохнула она, теряя голову от экстаза, накрывающего её мощными волнами. Когда её тело содрогнулось в мощной, захлёстывающей волне оргазма, Драко почувствовал, как её мышцы судорожно и жадно сжимают его. Он издал низкий, гортанный звук — не то рык, не то стон — и, теряя всякую способность к сдержанности, вошёл в последний раз, максимально глубоко. Он кончил в неё, и это был настоящий взрыв, который выбивал пол из-под ног. Тело напряглось, как натянутая струна, перед глазами всё поплыло. Он прижался лбом к её плечу, тяжело и рвано дыша, не в силах разомкнуть объятия. — Чёрт… — хрипло выдохнул он в её шею, и в голосе не было привычного яда, только странная, почти болезненная уязвимость. Он медленно отстранился, но не отпустил, продолжая удерживать девушку в своих руках. Его взгляд, всё ещё затуманенный, скользнул по её лицу, задерживаясь на губах и расширенных зрачках. Он искал в её глазах ответ: была ли это победа, или она действительно проиграла всё, что у неё было? — Ты... — он запнулся, пытаясь вернуть себе маску холодного аристократа, но сейчас она трещала по швам. — Ты невыносима, Уизли. Ненавижу тебя за то, что ты делаешь со мной. — Оттрахать до потери сознания и обвинять в том, что понравилось самому? — она всё ещё дрожала, с трудом восстанавливая дыхание. — Это некрасиво, Малфой. Он замер. Её слова, произнесенные надломленным, дрожащим голосом, ударили сильнее любого физического удара. Он хотел огрызнуться, но слова застряли в горле. Вид её уязвимости, едва скрытой обиды отозвался в нём странным, колющим чувством вины. — Не строй из себя жертву, Уизли, — произнёс он, но в голосе уже не было прежней стали. — Ты сама это выбрала. Каждое слово, каждый вызов… Ты сама подливала масла в огонь. Он замолчал, глядя на неё сверху вниз. Наконец протянул руку — медленно, давая возможность отпрянуть — и кончиками пальцев коснулся её щеки. — И не смей говорить, что тебе не хватило… внимания, — добавил он почти шёпотом. — Ты получила всё, что просила. И даже больше. — Я не строю, — она отвела взгляд. — Я действительно получила то, что хотела. Но «внимание» нужно после близости, а не во время неё, Драко… Она не отпрянула. Ей было приятно это прикосновение, хотя его действительно было мало. Она всё ещё дрожала, ощущая невероятную усталость. — После близости? — он едва заметно усмехнулся, но без издевки. Медленно переместил руку с её щеки на затылок, позволяя пальцам запутаться в волосах. — Ты требуешь от меня невозможного, Уизли. Ты хочешь, чтобы я вёл себя как герой из любовного романа, который после битвы нежно укрывает тебя плащом и шепчет стихи? Я не герой. И я не умею играть в твои игры по правилам, которые тебе удобны. Заметив, как её колени предательски дрогнули, он мгновенно подхватил её за талию, крепко и собственнически прижимая к себе. — Если ты сейчас рухнешь здесь, мне придётся тащить тебя на себе, — бросил он, но хватка стала более надёжной, почти поддерживающей. — Я провожу тебя. Но нам действительно пора уходить, пока нас не застукал кто-нибудь из преподавателей. Джинни хотела огрызнуться — по привычке, чтобы не показаться слабой. Но сил не было. Вместо этого она коротко усмехнулась, заклинанием поправляя их одежду. — Боишься, что тебя могут застукать? О, это будет большим ударом по репутации… Староста, всё-таки. Драко усмехнулся, но ничего не ответил, прощая ей эту дерзость. Уизли едва стояла на ногах, и сейчас он просто хотел помочь ей благополучно добраться до гостиной. «Мы в ответе за тех, кого приручили… или поимели», — подумала она, позволив ему увести себя в темноту коридора.