Вдохновение

Здесь, в недрах моря, жизнь течет, подобно ручью на суше – размеренно. Жизнь эта спокойна, не подвергается нападкам внешних тревог и совершенно не надоедает, ведь как такое может надоесть? Персея только рада была засыпать и просыпаться, зная, что если завтра будет знойное утро или, напротив, лунная ночь, она бок о бок с сестрами выйдет наружу и закружит в хороводе – под звонкий смех и бой струн все ее невзгоды умирают, не успевая зародиться. Вот и сегодня день обещал быть чудесным – утром знойным не выдалось, но она точно знала, чувствовала всем сердцем, что луна точно взойдет высоко! Сонные сестры не разделяли ее настроя что, казалось, слишком буйный для раннего утра – они то и дело лениво прогоняли ее движением руки из своих комнат или, напротив, громко одергивали, не давая закончить мысль, но ничто не испортит этот день! Лишь Мелита была снисходительна к сестре, внимательно слушая ее идеи на сегодняшнюю ночь. Она успевала перебирать наряды, украшения и примерять различные прически, пока Персея беспокойно плавала из угла в угол. – Нам нужно состязание, Мелита! Как давно мы не устраивали состязания! Проноя так хороша, когда дело касается музыки – может, это как раз поднимет ей настроение? Мелита, державшая одной рукой зеркало, а другой примеряя сережки к уху, хмыкнула. – Дорогая сестренка, может, прежде чем записывать Проною в кандидатки, спросить у нее, хочет ли она участвовать или нет? – Я спросила! – Соврала Персея. – Хорошо, допустим, ты спросила... – Мелита остановилась на сережках с красивыми жемчужинами, которые Персея любила тайно примерять, когда сестра уходила. Она отложила шкатулку, снова взявшись за выбор наряда. – ... но именно в виду скудного песенного запаса весь последний год мы ни разу не одерживали победу – у Тритонов всегда что ни ночь, то новая мелодия. Если ты дашь Проное что-то уникальное, возможно, мы утрем им носы. Персею вдохновила эта мысль, и она тут же подпрыгнула с кровати, принявшись обнимать свою старшую сестру, благодарить и успевать пару раз закружить ту в подобии танца. Она наконец нашла, куда девать свою энергию – и она не потратит ее зря... но стоило ей вернуться в свою комнату, она поняла, что находилась в абсолютном тупике. На ум Персее приходило либо то, что они давно отыграли, либо что-то настолько бредовое, что на секунду ей становилось стыдно – ведь дать сыграть это означало опозорить сестру и расстроить ее еще сильнее. Приподнятое с утра настроение уже шло на спад, и Персея унывала все больше и больше. Когда, по ощущениям, минуты сменились часами, Персея подскочила с места и решила, что раз морские красоты не дают ей вдохновения, то может хотя бы суша поможет? Минуя коридоры дворца и, в конце концов, всплыв на поверхность, Персея, увидев долгожданную сушу, вспомнила, что помимо веселой компании ее завораживала сама красота места, рядом с которым они обитают. Это был большой лес, что смешался с пляжем – далеко в него они никогда не заходили, вдруг там дикие звери? Да и заходить не надо, ведь вытоптанная ими опушка находится совсем рядом. Там есть дерево, что когда-то свалилось от непогоды, и теперь служит им скамейкой. Свет от огней иногда был пугающим, превращал безобидные прогулки во что-то большее, и это завораживало юную нереиду – даже песни на опушке, казалось, становились тягучее, точно мед. А на пляже скамейкой выступают красивые, большие камни. Если Персея уставала танцевать, она всегда могла сесть на них, пройтись рукой по гладкой поверхности – это ее успокаивало. Ближе к морю встречались ракушки, из которых она делала украшения себе, сестрам и матери. Что утром, что ночью, красивые лучи солнца переливались в водах их родного дома, блестели, и на миг девочку словно гипнотизировал этот вид, заставлял на секунду смолкнуть и просто глядеть вперед, на море. Но это все было не тем – все эти места хоть и были любимы ей, но давно стали привычными. Персее нужно было что-то новое... Она поняла, что, возможно, стоит рискнуть – пройтись немного в глубину леса. Неизвестность пугала, но это беспокойное чувство тушила будущая победа и гордость за себя и за сестру. Волны нежно подтолкнули Персею к берегу, и она опустила холодные ноги в уже остывающий песок. Оглянувшись вокруг и не увидев ни души, она поспешила к лесу, оставляя за собой мокрые следы. Лес встретил ее прохладой и влажностью. Птицы запели звонче, словно узнали, что она пришла. Персея на секунду остановилась, вслушиваясь в их пение. Они перепрыгивали с дерева на дерево, кружились вокруг, исчезая в листве. Ступая дальше, она то и дело натыкалась на острые камешки и опавшие ветки, жалея, что не подумала захватить с собой сандалии, но тут ее мысли прервало место, что она нашла. Оно было ничем непримечательно – точно такая же опушка, просто, кажется, чуть побольше, чем их. Все внимание к себе привлекло не само место, а та, что была в нем. Это была красивая девочка, кажется, ее ровесница – та сидела, облокотившись на ствол дерева, внимательно изучая восковую табличку. Она то и дело что-то приписывала туда, обводила или резко зачеркивала, смешно хмурясь. Ее длинные, золотистые волосы были заплетены в высокий хвост, но пару кудрявых прядей все равно выбились, точно она занималась чем-то очень бойким. На девочке был обычный белый хитон, подшитый снизу, подпоясанный коричневым, уже весьма потрепанным ремешком, в котором находился кинжал, что легонько поблескивал от солнца. Наличие оружия испугало Персею, отчего она притихла, но пялиться не перестала. Внешний облик девочки напомнил нереиде о всех тех рассказах, что иногда рассказывали мама с папой – женщины воительницы, одетые в штаны и держащие вместо гребней и зеркал наточенные копья и щиты. Их боевые кличи устрашали врагов, а божественная кровь, что текла в них, делала их сильнее. Несмотря на то, что девочка казалась вовлеченной в свое дело, не видящей ничего вокруг, стоит нереиде ступить не так, издать звук – и та точно обнажит свой кинжал, перерезав Персее горло... это пугало, пугало и восхищало. "Может, именно таких песен не хватает на состязаниях? – подумала про себя Персея. – О воительницах, что способны заворожить своей красотой и убить своими руками?" Аннабет! Послышался мужской зов, и девочка живо подскочила, несясь в сторону, откуда послышался крик. Она была очень быстра, отчего стоило Персее моргнуть, как Аннабет и след простыл – о ее присутствии напоминала лишь примятая трава, где та сидела. Персея еще пару минут завороженно глядела туда, где исчезла незнакомка, а после сама ринулась обратно в море.