Близкое знакомство

Эшли не привык к одиночеству. Вокруг него всегда было много альф, что, безусловно, неудивительно: он красив, богат и сексуален. Но теперь, после того как его постоянный партнёр в лице Томаса нашёл себе другую омегу, оказалось, что Эшли не с кем проводить вечера. Соседи его не интересовали, слишком предсказуемы, слишком просты, с этими вечными заискивающими улыбками и разговорами не о чем, будто это что-то меняло в его распорядке дня. И вот он решился на то, что всегда считал глупостью. Эшли скачал одно из популярных приложений для знакомств. «Уголок Купидона» идиотское название. Будто для мультика, а не для приложения, где люди ищут себе партнёра. Розовые сердечки на иконке вызывали желание немедленно удалить программу, но он сдержался. Анкету заполнил быстро, сфотографировался прямо в коридоре квартиры, прислонившись к стене так, чтобы свет падал на скулы. Ему повезло. За один вечер смог найти несколько симпатичных альф, но больше всего привлекла анкета Артура. Тёмные, длинные, словно лошадиная грива, волосы, угловатые черты лица и эти чёрные узкие глаза. Хитрые, как у лисы, но при этом с каким-то щенячьим мотивом, будто за этой хитринкой прячется что-то ранимое и любопытное. Эшли задержал взгляд на фотографии дольше, чем собирался. Телефон в руках завибрировал. Пока Эшли рассматривал снимки этого красавца, Артур уже написал сообщение. «Привет!» «Не ожидал, что кто-то так быстро лайкнет мою анкету» Эшли напечатал несколько вариантов: от дежурного «я тоже рад» до чуть более игривого «просто у меня отличный вкус». Но в итоге отправил простое приветствие и крайне прямое: «Не занят сегодня вечером? Я знаю хороший ресторан». Он решил не упоминать, что работает в нём поваром. Пусть это станет сюрпризом или не станет вовсе, если вечер не задастся. Экран телефона загорелся снова. «Свободен. Адрес?» Никаких лишних слов, никакого жеманства. Эшли усмехнулся, это ему уже нравилось. Он скинул геолокацию и, взглянув на себя в зеркало, поправил воротник. Кажется, вечер переставал быть томным.09 Уже у ресторана его ждал симпатичный мужчина. Не высокий, как большинство альф, а ростом с самого Эшли, приятная деталь, не нужно задирать голову, чтобы встретиться взглядом. На мужчине было светлое пальто, подчёркивающее вороновый оттенок волос и глаз, а также чёрные брюки и водолазка, позволяющая заметить сильные мышцы. Не показные, бугрящиеся, как у тех, кто сутками пропадает в зале, а сухие, поджарый. Эшли мысленно отметил это и уже представлял, как может закончиться вечер. Ему нравилось забавляться с такими альфами. — Добрый вечер, — вежливо и с дружелюбной улыбкой приветствует Артур. — Я уж думал, что ты ушёл... А оказывается, ты тоже опаздываешь. Эшли слегка улыбнулся. Он и вправду не следит за временем. Ему это и не нужно, если кому-то что-то и вправду нужно, его подождут. Так было всегда, и менять он ничего не собирался. — Сам понимаешь, нужно было убедиться, что няня пришла, — продолжает Артур, направляясь внутрь ресторана. — Няня? — уточняет Эшли, приподняв бровь. Он невольно напрягся: анкету этого мужчины он толком не прочёл, и если у того есть ребёнок, то может быть и партнёр. В изменах Стоун участвовать не собирался. Поэтому лучше узнать подробности здесь и сейчас. Сам ребёнок его не беспокоил. Признаться честно, он даже любил детей, особенно если те не орущие младенцы. — Да, у меня сын... Ты не читал анкету? Ему одиннадцать, его зовут Глеб¹, — спокойно поясняет Артур. — Мы живём одни, родственников нет, поэтому приходится оставлять его с няней. Эшли кивает, плечи, которые он напряг и сам не заметил, расслабились. Никакой драмы с ревнивым мужем или женой, никаких сцен. Просто отец-одиночка. — Идём, здесь холодно, — отвечает он, направляясь к администратору. Пара минут, и они сидят под искусственным деревом на втором этаже ресторана, у окна. Вечерний город за стеклом переливался неоном, создавая ощущение, будто они в аквариуме: отгорожены от всего мира, но при этом выставлены напоказ тем, кто снаружи. Артур начал болтать о работе, увлечениях, среди которых, на удивление, оказались видеоигры. Настоящие, не казуальные головоломки в телефоне, а те, где нужно разбираться в механиках и тратить часы на прокачку. Эшли слушал. Он любил слушать, потому что так всегда можно уловить что-то важное: уязвимость, слабость, точку, на которую можно надавить. Или, наоборот, то, за что можно зацепиться. Стоун, как обычно, берёт самый дорогой напиток и омара. Он всегда любил морепродукты, они дорогие и вкусные, а сочетание того и другого Эшли ценил особенно. Альфа же предпочёл стейк из ягнёнка и тот же мартини. Похоже, он не беден. Это хорошо. Эшли никогда не платит за альф, его к этому приучили с детства, и ломать устои ради незнакомца он не собирался. Официант уходит, а их разговор продолжается. Они обсуждают быт, образование, то, что обычно обсуждают малознакомые люди. Только вот Эшли не промах, он не забывает флиртовать с Артуром при малейшей возможности: задержать взгляд чуть дольше нужного, коснуться пальцами запястья, когда тянется за бокалом, обронить комплимент с двойным дном. Стоун видел румянец альфы и знал, к чему приведёт этот вечер. Артур уже рассказывал о сыне и показывал пару фотографий. Мальчик был симпатичный, но выглядел как-то по-хулигански: ссадины на коленях, хитрая улыбка, пластыри на локтях, будто маленький пират, которого только что вытащили из очередной передряги. По словам Артура, мальчик стал бунтовать после смерти матери. Эшли слушал и запоминал. Если всё станет серьёзнее, это может сыграть ему на руку. Да и будет что рассказать Томасу, так, между делом, с лёгкой усмешкой: «Знаешь, а у моего нового знакомого есть сын. Представь себе, одиннадцать лет, зовут Глеб». Он уже представляет, как светлые брови альфы поползут вверх. Тот наверняка скажет что-то вроде: «С каких это пор ты нянчишься с детьми?». А Эшли лишь пожмёт плечами, загадочно улыбнётся и переведёт разговор на другую тему. Пусть Томас помучается догадками. Бокалы мартини давно опустели. Артур, раскрасневшийся от алкоголя, невольно касался пальцами его руки, то запястья, то тыльной стороны ладони, флиртуя и улыбаясь чуть пьяной, расслабленной улыбкой. Он говорил тише, чем в начале вечера, будто сообщал Эшли что-то секретное, предназначенное только для них двоих. Эшли это нравилось. Он видел, как в чёрных глазах альфы разгорается азарт, как тот облизывает губы после каждого глотка, и чувствовал — вечер движется именно туда, куда он запланировал. Альфа внимательно наблюдал за его губами, краснел, когда Эшли слегка облизывал край бокала. Пуст фантазирует. — Идём, — Стоун вдруг перехватывает его руку, переплетая пальцы, — здесь есть неплохое караоке. Он хитро улыбается и подзывает официанта, наблюдая, как альфа без колебаний оплачивает счёт. Никакой заминки, никакого взгляда в чек, просто карта ложится на терминал. Это лишь прелюдия, за которой последует главное блюдо. И альфа ещё не знает, что Эшли с ним сделает. Караоке-комната оказалась тут же, на втором этаже, буквально за соседней дверью. Небольшое помещение, обитое тёмно-бордовым бархатом, с мягким диваном вдоль стены и огромным экраном во всю ширину. Приглушённый свет рисовал на стенах винные тени, а из динамиков лилась ненавязчивая мелодия заставки. Эшли опустился на диван, закинув ногу на ногу, и принялся листать каталог песен с таким видом, будто это он здесь хозяин. Артур сел рядом, ближе, чем требовали приличия. Его колено коснулось бедра Эшли и не отдёрнулось. Вместо этого альфа чуть наклонился вперёд, заглядывая в экран. — Что выбираешь? — спросил он, и его голос прозвучал ниже, интимнее, чем за столом. — Или мне угадать твои вкусы? — Попробуй, — усмехнулся Эшли, не отрывая взгляда от списка. Артур потянулся к сенсору, его плечо прижалось к плечу Стоуна. Он выбрал песню, медленную, с тягучим ритмом, и передал микрофон Эшли. Их пальцы снова соприкоснулись, и на этот раз альфа не отпустил руку сразу, задержал, мягко огладив большим пальцем костяшки. — Что-то мне подсказывает, что ты поёшь не хуже, чем выглядишь, — проговорил Артур, глядя ему прямо в глаза. — А как я выгляжу? — Эшли чуть склонил голову к плечу. — Как неприятность, в которую хочется влипнуть. Стоун рассмеялся, негромко, но искренне. Вот это уже интереснее. Обычно альфы либо тушевались, либо начинали нести напыщенную чушь, а этот балансировал на грани нахальства и обаяния. Заиграла музыка. Они пели вдвоём, и голос Артура, низкий, чуть хрипловатый после мартини, удивительно хорошо сливался с его собственным. Альфа не фальшивил, не стеснялся, а во время припева вдруг повернулся к Эшли корпусом и, продолжая петь, положил ладонь на спинку дивана прямо за его плечами. Близко. Очень близко. Стоун чувствовал тепло его тела, запах терпкого парфюма с нотками кедра и ещё чего-то сладковатого, то-ли ванили, то-ли табака, трудно разобрать. На последней строке Артур осмелел окончательно: свободной рукой убрал несуществующую пылинку с воротника рубашки Эшли, задержав пальцы на ткани чуть дольше, чем нужно. Его глаза, и без того узкие, превратились в две чёрные щёлочки, а хитрая лисья улыбка стала совсем щенячьей, предвкушающей и чуть неуверенной одновременно. Будто альфа не до конца верил, что ему позволено так много. Будто ждал, что Эшли вот-вот отстранится. Но Эшли не отстранялся. — Ну как? — спросил Артур, опуская микрофон на колени. — Я угадал? — Почти, — Эшли отложил свой микрофон в сторону и чуть развернулся к нему. — Я лучше. — Не сомневаюсь, — тихо ответил альфа, и его взгляд скользнул на губы Стоуна. — Проверим? Когда они вышли из караоке-комнаты, воздух между ними искрил, как перед грозой. Артур поправил пальто и повернулся к Эшли уже на выходе из ресторана. — Тебя подвезти? — вежливо уточнил он, но голос звучал иначе, чем час назад. Никакой дежурной любезности только надежда и плохо скрываемое желание. — Давай лучше к тебе, — шепчет Эшли ему на ухо, едва не касаясь губами мочки, и, не дожидаясь ответа, направляется к машине. — Где ты живёшь? — Сан-Секвойя, это небольшой городок в часе езды отсюда, — хрипло отвечает альфа, поспешно открывая дверь. — Ну, хорошо, — отвечает Эшли и садится на заднее сиденье, плавным, выверенным движением закидывая ногу на ногу. Артур задерживает взгляд на его коленях, сглатывает и захлопывает дверцу. В салоне пахнет кожей и всё тем же кедровым парфюмом. Тихо шуршит обогреватель, на стекле играют блики фар проезжающих мимо машин. Альфа садится за руль, заводит мотор, и автомобиль мягко выкатывается с парковки в ночную пустоту трассы. Сначала они едут молча. Но это молчание, густое, вязкое, как сироп, длится недолго. Эшли не из тех, кто ждёт. Он наклоняется вперёд, кладёт подбородок на подголовник водительского сиденья и выдыхает Артуру прямо в ухо: — Целый час - это долго... Не хочу скучать. Артур чуть крепче сжимает руль. — Я могу включить музыку... — Не надо музыку, — перебивает Эшли, скользя кончиками пальцев по его плечу, по шее, зарываясь в длинные тёмные волосы у затылка. — Лучше скажи: ты всегда такой терпеливый? Или только когда стесняешься? Альфа издаёт звук, не то смешок, не то нервный выдох. — Я не стесняюсь. Я за рулём вообще-то. — Ну так не отвлекайся, — мурлычет Стоун. — Я сам. Он просовывает руку под воротник пальто Артура, находит горячую кожу у основания шеи и медленно ведёт вниз, к ключице. Мышцы под его пальцами каменеют. Альфа прерывисто вздыхает, но взгляд с дороги не уводит, только костяшки пальцев на руле белеют. Эшли улыбается. Ему нравится эта власть. Он прижимается губами к точке за ухом Артура, не целует, просто дышит, влажно и тепло, а затем проходится языком по краю ушной раковины. Альфа дёргается, и машина на секунду виляет. — Тише-тише, — смеётся Эшли, — мы никуда не спешим... правда ведь? — Правда, — выдыхает Артур севшим голосом. Теперь пальцы Эшли путешествуют дальше: от ключицы к груди, сквозь тонкую водолазку прощупывая рельеф мышц. Он ведёт ладонью вниз, к животу, чувствуя, как тот напрягается под его прикосновениями. Артур шумно дышит, откидывая голову на подголовник ровно настолько, чтобы видеть краем глаза отражение Эшли в зеркале заднего вида. — Ты... играешь нечестно, — произносит он, и в голосе — мука. — А кто сказал, что я собираюсь играть честно? — Стоун опускает ладонь ниже, на поясной ремень, и останавливается. Замирает. Ждёт. Артур издаёт сдавленный стон. Он уже не контролирует выражение лица, брови сведены, губы приоткрыты, на скулах тёмный румянец. Мартини, выпитый в ресторане, окончательно растворил его сдержанность. Он подаётся бёдрами вперёд, навстречу ладони Эшли, и это движение, немое, отчаянное, говорит больше любых слов. — Вот так, — шепчет Эшли, обхватывая его через ткань брюк. — Хороший альфа. Послушный. Он не спешит. Медленно ведёт рукой, изучая реакцию: как Артур закусывает губу, как его брови взлетают вверх, как с каждым движением он всё хуже удерживает руль. Трасса почти пустая, редкие огни встречных машин скользят по салону, выхватывая из темноты то лицо Стоуна с хитрой полуулыбкой, то напряжённый профиль Артура. — Скоро поворот, — бормочет альфа, и это почти мольба. — Дай мне... пять минут. Пожалуйста. — Пять минут, — соглашается Эшли и отстраняется. Он откидывается на заднее сиденье, поправляет манжеты рубашки и смотрит в окно с таким невозмутимым видом, будто ничего не произошло. Будто альфа рядом с ним не горит, не плавится, не сжимает руль так, что тот вот-вот треснет. Остаток пути проходит в тишине, наэлектризованной, звенящей. Артур ведёт быстрее, чем позволяют знаки, и Эшли это замечает. Улыбается уголком губ. Кажется, кто-то очень торопится домой. Наконец машина сворачивает в тихий пригород. Двухэтажный дом, увитый плющом, тёплый свет в окнах гостиной должно быть, няня ещё не ушла. Артур глушит мотор и на мгновение закрывает глаза, переводя дыхание. Затем оборачивается к Эшли. Взгляд чёрный, голодный, без тени прежней неуверенности. От выпитого мартини остался только лёгкий блеск в глазах и та самая пьяная решимость, которая позволяет людям делать то, на что они никогда не осмелились бы трезвыми. — Приехали, — говорит он тихо. — Вижу, — отвечает Эшли и первым выходит из машины. Они идут к дому, и их плечи соприкасаются в темноте. Ключ поворачивается в замке. Дверь открывается, впуская их в тёплый, пахнущий выпечкой и детством коридор. Где-то в гостиной тихо бормочет телевизор, значит, няня здесь, но это мелочь, не стоящая внимания. Эшли уже поднимается по лестнице, и Артур следует за ним, не отставая ни на шаг, дышит в затылок, почти касается губами волос. У самого входа в спальню они останавливаются. Точнее, останавливает Эшли: он резко разворачивается, хватает Артура за ворот пальто и впечатывает спиной в стену коридора. Тот не сопротивляется. Даже не вздрагивает, только смотрит исподлобья, и в этом взгляде вызов пополам с жаждой. Эшли прижимается к нему всем телом и целует, бесстыдно, нагло, требовательно, сразу проталкивая язык внутрь. Артур отвечает с той же жадностью, его ладони ложатся на талию Стоуна, сминают ткань рубашки, тянут на себя, ближе, ещё ближе... — Пап... — раздаётся голос с лестницы. — Это ты? Эшли отстраняется мгновенно, отступая на шаг и оказываясь на безопасном расстоянии. Его дыхание сбито, но лицо уже невозмутимо, будто ничего и не было. Артур тоже выдыхает, проводит ладонью по волосам, поправляет воротник и оборачивается к сыну. — Да, милый, а ты чего не спишь? — ласково спрашивает альфа, сохраняя удивительное спокойствие. Голос даже не дрогнул. — Сью должна была тебя уложить. — Она ушла два часа назад. Решила, что я уснул, — отзывается мальчик, наконец поднявшись на второй этаж. Он хмурый, в пижаме со сбившимся воротником и со следом подушки на щеке. — А это кто? Глеб указывает пальцем прямо на Эшли. Взгляд у него изучающий, оценивающий, совсем как у отца, когда тот приглядывался к Эшли в ресторане. — Мой друг. Он останется у нас, — спокойно поясняет Артур. Глеб кривится, бубнит что-то неразборчивое и спускается обратно вниз, видимо, на кухню, за водой или просто из вредности. Шаги затихают. В доме снова воцаряется тишина. — Всё хорошо? — спрашивает Эшли, снова прижимаясь к альфе и ведя ладонью по его груди. — Да, — выдыхает Артур и, не теряя больше ни секунды, вталкивает Эшли в спальню. Дверь захлопывается. Щелчок замка, и они отрезаны от всего мира. В комнате темно, только лунный свет льётся сквозь незашторенное окно, заливая серебром широкую кровать с тёмным постельным бельём. Но рассматривать интерьер некогда. Эшли снова притягивает Артура к себе, на ходу стягивая с него пальто, оно падает на пол глухим шорохом. Следом летит водолазка. Стоун ведёт ладонями по обнажённым плечам, чувствуя, как перекатываются под кожей мышцы, как альфа вздрагивает от каждого прикосновения. Пьяная решимость всё ещё горит в чёрных глазах Артура, но теперь к ней примешивается что-то ещё, нетерпение пополам с уязвимостью. Будто он до конца не верит, что это происходит с ним. — Ты даже не представляешь, что я хочу с тобой сделать. — шепчет Эшли, ведя губами по его шее, по кадыку, по ключице. — Так покажи. — хрипло отвечает Артур, запрокидывая голову и подставляясь под поцелуи. Эшли не нужно просить дважды. Он толкает альфу на кровать, и тот падает на спину, глядя снизу вверх затуманенным взглядом. Рубашка Стоуна отправляется туда же, куда и пальто Артура, на пол. За ней следуют брюки. В лунном свете их тела кажутся вырезанными из мрамора: бледная кожа Эшли и чуть более смуглая Артура, мышцы, напряжённые до предела, влажные от поцелуев дорожки. Эшли нависает над ним, упираясь коленом в матрас между разведённых бёдер альфы. Он не спешит. Наклоняется и целует, долго, глубоко, так, что у Артура вырывается стон, приглушённый губами. Ладонь Стоуна скользит вниз, по животу, по дорожке тёмных волос, ниже, и альфа выгибается навстречу, вцепляясь пальцами в простыню. — Тише, — выдыхает Эшли ему в губы. — Ребёнка разбудишь. — Тогда... заставь меня молчать, — отвечает Артур с той самой щенячьей улыбкой, нахальной и отчаянной одновременно. Эшли усмехается. Ему определённо нравится этот альфа. Он переворачивает Артура на живот, резко, властно, не оставляя пространства для возражений. Тот послушно подчиняется, прогибается в пояснице, и это зрелище стоит всего: разметавшиеся по подушке чёрные волосы, лопатки, подсвеченные луной, позвоночник, уходящий в темноту. Стоун целует его между лопаток, медленно, почти невесомо, а затем опускает руку на ягодицу и сжимает. Артур стонет, уткнувшись лицом в подушку, и этот звук, приглушённый тканью, звучит как молитва. Эшли достаёт из прикроватной тумбочки то, что и ожидал там найти, альфа предусмотрительный, это радует, и смазывает пальцы. Первое проникновение вырывает у Артура судорожный вздох. Второе протяжный стон, уже громче. Эшли двигается медленно, изучая, растягивая, слушая, как сбивается дыхание альфы. — Пожалуйста, — выдыхает Артур, и это слово ломается в его горле пополам. — Ну, раз просишь. — усмехнулся Стоун ему в плечо. Эшли входит в него одним плавным движением и на мгновение замирает, давая привыкнуть. Артур под ним горячий, тесный, живой, всхлипывает, вжимаясь лицом в подушку. Стоун наклоняется к его уху и целует в висок, на удивление нежно, учитывая всё происходящее. — Хороший альфа. — шепчет он и начинает двигаться. Ритм нарастает постепенно: от медленных, глубоких толчков к резким, рваным, от которых кровать начинает поскрипывать в такт. Артур уже не контролирует голос, он стонет в подушку, сбивчиво, хрипло, иногда вскрикивает, когда Эшли задевает внутри что-то, от чего у него подгибаются локти. Стоун держит его за бёдра, оставляя на коже красные следы от пальцев, и чувствует, как тело альфы дрожит, как оно отвечает на каждое движение, как напрягается и сжимается вокруг него. — Ещё... — выдыхает Артур, и это почти приказ. — Ещё... пожалуйста... Эшли перехватывает его за волосы, оттягивая голову назад, и входит глубже, так, что Артур вскрикивает в голос, уже не заботясь о том, услышит ли кто. Лунный свет пляшет на его лице: зажмуренные глаза, приоткрытые губы, блестящая дорожка пота на виске. Эшли смотрит на него и кончает сам от этого зрелища, чувствуя, как в тот же момент содрогается под ним Артур. Они падают на смятые простыни, тяжело дыша. Тишину нарушает только бешеный стук двух сердец и тихое гудение отопления. Эшли переворачивается на спину и смотрит в потолок, на котором лунный свет нарисовал причудливые узоры из теней от веток за окном. Артур лежит рядом, уткнувшись лицом в его плечо. Его волосы разметались по подушке чёрным шёлком, дыхание постепенно выравнивается, а пальцы всё ещё слабо сжимают предплечье Стоуна, будто альфа боится, что тот сейчас исчезнет. — И часто ты так? — тихо спрашивает Артур, не поднимая головы. — Как? — Приходишь на первое свидание и остаёшься до утра. Эшли усмехается в темноту. Ему нравится этот вопрос. И ещё больше ему нравится, что ответа, кажется, не потребуется. —Так ты живёшь здесь с сыном? — интересуется он, усмехаясь, — А кем ты работаешь? Артур усмехается. —У меня свой магазинчик, я в нем продаю всякую мелочь. — отзывается он, —На жизнь хватает, даже получается отложить небольшую сумму каждый месяц.