По ту сторону

      Странно выглядел этот парень. Бледный, осунувшийся, будто бы прозрачный — совсем не от мира сего.       Эй, с ним точно всё в порядке?       — Ты чего застыла?       — А? Прости, Йенни, я задумалась. День сегодня ни к чёрту.       Рюджин вымученно улыбнулась и поправила на плече спадающий рюкзак. Близилась полночь, а потому на станции, кроме них и прозрачного парня на скамейке невдалеке, что привлёк внимание девушки секунду назад, никого не было.       — Ты всю неделю какая-то загруженная. Может, с утра съездим в больницу? Я всё ещё считаю, что тебя слишком рано выписали.       — Не говори ерунды, хён, - отмахнулась Рюджин. — Врач сказал, что я вполне могу вернуться к учёбе. Скоро сессия — не хочу пропустить зачётную неделю.       — Но ты же знаешь, что нет ничего важнее здоровья, правда?       Хотелось кричать от счастья, распирающего её изнутри, от глупой надежды, что теплится близ сердца вот уже несколько долгих лет, от разрывающего душу чувства, щекочущего нутро сладкой судорогой, от…       Нельзя быть таким… таким…       Нельзя быть таким хорошим!       — Знаю. А ещё я знаю, что все анализы были в порядке, когда доктор Пак готовил меня к выписке. Поверь, я правда просто устала. После трёхнедельного больничного без связи с внешним миром любой будет немного не в себе.       — Тогда хорошо, что завтра суббота. Уже придумала, чем будешь заниматься?       Вдали послышался затяжной гудок приближающегося поезда.       — Утром отвезу профессору Чону проект по позднему Ренессансу, а после накуплю всякой вредной еды и завалюсь смотреть что-нибудь из Миядзаки. Ты со мной?       — Звучит неплохо.       Поезд остановился перед ними, распахнув двери в полупустой вагон.       — Хорошо, что мы всё-таки успели на последний рейс, - заметила Рюджин, заходя внутрь. — Зная Феликса, мы могли застрять в караоке на всю ночь.       — Зато если бы не он, мы бы не побывали на пустой станции. Никогда не видел метро Сеула таким безлюдным.       Безлюдным?       Рюджин метнула взгляд в сторону скамейки, где всё ещё сидел тот странный тип с отсутствующим взглядом. Почему он остался? Разве это не последний поезд на сегодня?       — Кажется, я видела там человека.       — А?       — На станции. Сидел на скамейке.       — Правда? Я не заметил, — пожал плечами Чонин, плюхаясь на свободное место. — Уже думала, какую полнометражку мы будем смотреть?       — Только не «Принцессу Мононоке»! — замахала руками Рюджин, моментально забывая о том странном парне. — Я не вынесу твоих охов-вздохов в тысяча первый раз. Кто вообще ловит краш на нарисованных девчонок-волчиц?       — Не тебе меня судить, Джинни. Не ты ли поехала в Сеул за мерчем с Хаулом, когда узнала, что Юникло выпустил коллаборацию с Гибли?       — Мне было четырнадцать, а Хаул был слишком харизматичный. И — эй! — ты сам мне подарил те серёжки!       — Я же не думал, что это превратится в одержимость. Ты носила их не снимая!       — Никакая это не одержимость! Все любят Хаула — это аксиома!       — Он выглядит как типичный нарцисс с манией величия, — Рюджин уже сделала глубокий вдох, чтобы начать протестовать, но была прервана опередившим её Чонином. — Я знаю, что мы мне сейчас скажешь: у него была депрессия, он долго был одинок, бла-бла-бла, но это не повод вести себя как конченый отморозок. У него рэд флагов больше, чем у Саске из «Наруто», но все почему-то предпочитают это игнорировать, ведясь на смазливое личико.       — Хорошо, я тебя поняла, — закатила глаза девушка, не желая вступать в бессмысленную перепалку. — Но если не «Принцессу» и не «Замок», тогда, может, «Унесённых призраками»?       — Ты опять будешь реветь.       — Я буду реветь на любом аниме Миядзаки.       — Даже на «Рыбке Поньо»?       — Особенно на «Рыбке Поньо»!       — Тогда давай «Призраков» — давно их не смотрел. Потом можем глянуть какой-нибудь онгоинг. Пока ты лежала в больнице, я не смотрел ничего из того, что мы начинали.       — Я уже тебе говорила, что ты лучший?       — На этой неделе всего трижды.       — Обещаю исправиться!       Редкие пассажиры покидали вагон, но народу не становилось меньше. На очередной станции ввалилась галдящая толпа студентов, возвращающихся с какой-то вечеринки, отчего тихое уединение было нарушено. Рюджин уже клевала носом, но старалась не спать, чтобы не пропустить нужную остановку, а потому эти шумные ребята были как нельзя кстати.       Через несколько минут она и Чонин покинули поезд. Жили они в районе одной станции, но на противоположных её концах: Рюджин снимала маленькую квартирку в спальном районе, а Чонин, проникшийся идеей братства, обитал в местном общежитии.       — Тебе совершенно не обязательно меня провожать, — сказала девушка, когда друг двинулся за ней.       — Я должен убедиться, что ты снова не бросишься под машину.       — Я не бросалась под машину, - ощетинилась девушка. — Я не виновата, что та стерва, видимо, купила права в переходе и там же потеряла свои очки. Я переходила дорогу на зелёный — она была обязана меня пропустить.       — Как человек, имеющий права, ты должна знать, что в большинстве случаев в автомобильной аварии виноваты оба.       — Ты на чьей стороне вообще?       — На своей собственной.       — Иногда ты бываешь невыносимым.       — Это потому что я забочусь о тебе, дурёха.

***

      Проигнорировав все будильники, Рюджин проспала практически до обеда, проснувшись лишь от звонка Чонина, решившего узнать, какую пиццу заказать на их вечерние посиделки. Смачно выругавшись, она кое-как выпуталась из перекрученного одеяла, наспех влезла в чистые джинсы и, затянув волосы в хвост, выскочила из квартиры. И тут же вернулась, потому что оставила папку с проектом на столе.       В метро было людно, и Рюджин едва смогла протиснуться к выходу на нужной станции. Двигаясь в сторону эскалатора, она краем глаза заметила всю ту же бледную фигуру на узкой скамейке. Казалось, парень даже не сменил позу — всё так же сидел, облокотившись спиной на стену и глядя вперёд нечитаемым взглядом. Рюджин сама не заметила, как замерла на месте.       Он был в той же одежде, что и вчера: кипенно-белой футболке, чёрных укороченных джинсах, голубой джинсовке и светлых кроссовках. Каштановые волосы за прошедшую ночь нисколько не примялись — они продолжали спадать аккуратными прядями на высокий чистый лоб. Казалось, он застыл: не моргал, не шевелился, не дышал.       Нет, это какое-то недоразумение. Не мог он просидеть здесь всю ночь.       Опомнившись, Рюджин сорвалась с места и побежала к выходу, чтобы успеть перехватить преподавателя хотя бы на выходе из университета. Возле поворота она всё же повернулась проверить, не привиделся ли ей этот чудик, но тот продолжал неподвижно сидеть на скамейке, игнорируя развернувшийся вокруг него час-пик.       Дурдом.       К счастью, профессора Чона задержали студенты-заочники, а потому Рюджин успела застать его на кафедре и передать злосчастный реферат. Тот, конечно, пожурил студентку за опоздание, но всё же принял работу и порадовался её скорейшему выздоровлению и выходу на учёбу.       Теперь, когда все долги были закрыты, Рюджин со спокойной душой покинула территорию кампуса и отправилась в сторону ближайшего продуктового. В корзину летело всё: картофельные снеки, газировка с самыми термоядерными вкусами, мармеладные червячки в кислой посыпке, шуршащие упаковки рамёна и куча топпингов к ним, несколько онигири с тунцом, стаканчики шоколадного пудинга, странный десерт, похожий на зефир, и даже коробка бумажных салфеток, потому что эй, они собираются смотреть «Унесённых призраками», никакого осуждения!       Ручки пластиковых пакетов неприятно врезальсь в ладони, но Рюджин не жаловалась. В конце концов её никто не заставлял выносить половину магазина, верно?       Она практически плачет, когда противный метрополитен списывает с её транспортной карты двойную оплату, потому что она не успевает протиснуться через турникет с набитыми до отказа пакетами и ей приходится прикасаться к валидатору заново, создавая небольшую пробку, но Рюджин помнит — это исключительно её инициатива.       Постойте, это же не…?       — Эй, с тобой всё в порядке?       Она правда не хотела этого делать, но тот парень, которого она видела вчера и сегодня, всё ещё сидел на прежнем месте. Та же джинсовка, те же белые кроссовки, то же выражение лица… Он будто не шевелился вовсе. Но разве такое возможно?       Мимо проплывала монохромная масса офисных клерков, отчего-то заполонивших центральную станцию в субботний полдень, несколько человек так спешили, что ненароком толкнули Рюджин под локоть, заставив ту смачно ругнуться себе под нос.       Никто его не замечал. Никто.       Неужели люди настолько равнодушны к окружающим?       Отойдя с прохода, она взгромоздила пакеты на незанятую часть скамейки, слегка наклонилась вперёд, опершись ладонями чуть выше коленей, и снова уткнулась взглядом в странного парнишку, который до сих пор не подавал признаков жизни.       — Я к тебе обращаюсь, ало, — Рюджин пощёлкала пальцами перед его лицом. — Может, тебе скорую вызвать? Сколько пальцев показываю? Ну?       Парень так резко повернул в её сторону голову, что Рюджин от неожиданности подскочила, наступив на ногу какому-то мужчине в нелепом галстуке. Она бегло извинилась и, кажется, услышала что-то вроде «ненормальная», но кого волнует какой-то безымянный офисный клоп, которого она видит в первый и последний раз в своей жизни? Куда важнее было то, что незнакомец, казавшийся ранее застывшим изваянием, сейчас бегал кошачьими глазами по её лицу, цепляясь за каждую отображавшуюся на нём эмоцию.       — Ты видишь меня?       Э-э-э, что?       — Ты правда видишь меня?       Рюджин вытаращилась на незнакомца, как на сумасшедшего. Нет, она встречала неадекватов и неоднократно, но, как правило, их безумие ограничивалась нарциссизмом или повышенным уровнем агрессии — тут же всё указывало чуть ли не на финальную стадию шизофрении. Как там обычно говорят? От психов нужно держаться подальше?       — Кажется, мне пора.       — Стой!       Рюджин подхватила пакеты, которые, казалось, даже потеряли в весе из-за адреналина, впрыснутого в её кровь всего одной фразой того шизофреника, и побежала в сторону вагонов. К счастью, нужный поезд как раз распахнул двери, выплюнув на перрон толпу зевак. Рюджин, не теряя ни секунды, стремглав запрыгнула в вагон, влетела в какую-то миловидную старшеклассницу, воркующую с не менее миловидным старшеклассником, быстро извинилась и, спокойно выдохнув, на секунду прикрыла глаза, пытаясь отдышаться, когда…       — Невежливо предлагать помощь и сразу же убегать.       — Господи!              Парень в голубой джинсовке стоял прямо перед ней, впиваясь кошачьими глазами в самое нутро.       Как он успел?       — Ты видишь меня?       — Нет.       Идиотка.       — Врёшь.       — Слушай, я не знаю, что ты принял, но тебе определённо нужно поехать домой и хорошенько проспаться — игры в невидимку неинтересны даже моему пятилетнему племяннику.       А потом чья-то рука, тянущаяся к вертикальному поручню, прошла через грудную клетку незнакомца насквозь.       Кажется, у Рюджин сейчас случится сердечный приступ.       — Я не причиню тебе вреда, — он выставил руки вперёд, будто пытался спастись от разъярённой собаки.       Ага, конечно. Все фильмы так начинаются: «я не причиню тебе вреда», — а потом главная героиня заходит в подвал, и её там расчленяют. А если не расчленяют, то кладут в психушку. Кажется, это немного разные жанры, но какая разница — финал в любом случае учит держаться от психов подальше.       — Ты первый человек, кто увидел меня за последние несколько месяцев.       Ещё лучше. Кажется, Чонин был прав: её выписали слишком рано. После сотрясения мозга ведь могут быть галлюцинации, правда? Она же не сходит с ума?       — Ты должна мне помочь.       Если это галлюцинация, то нужно сильно зажмуриться. Кажется, об этом рассказывали в каком-то малобюджетном хорроре. Или это была «Американская история ужасов»? Господи, она наверняка выглядит как последняя идиотка, но если это поможет ей избавиться от приставшего к ней глюка, Рюджин готова выставить себя на посмешище сколько угодно раз, только пусть он исчезнет, исчезнет, исчез…       — Что ты пытаешься сделать?       …нет. Твою ж.       — Послушай, я правда не знаю, что происходит, но у тебя просто нет выбора. Или ты выслушаешь меня, или я буду преследовать тебя всю оставшуюся жизнь.       Всю оставшуюся жизнь? Звучит действительно долго.       Рюджин зацепилась левой рукой за поручень, а правой полезла в карман за телефоном. Ей совсем не нравилась идея говорить со своим глюком посреди набитого людьми вагона метро, но тот ведь и вправду не отстанет. Осмотревшись вокруг, она убедилась, что всякая живая душа увлечена своим делом, после чего прижала к уху телефон, заглянула парню в глаза и негромко, но вполне разборчиво сказала:       — Пожалуйста, оставь меня.       Кажется, её голос сейчас сорвётся.       — Ты не понимаешь, мне не к кому больше обратиться!       — Я не… Не знаю, как тебе помочь. Оставь меня. Я не знаю… Я… Я не хочу тебя видеть. Я не просила.       В глазах начали скапливаться слёзы.       — Я тоже не просил, но застрял здесь на несколько месяцев и не понимаю, что делать дальше. Я не помню ничего из своего прошлого: ни то, как оказался здесь, ни то, почему я такой. Я даже забыл своё грёбаное имя, а ты готова устроить истерику из-за того, что кто-то попросил тебя о помощи?       Каждое его слово било по ушам. С каждым звуком его голос становился всё громче и громче, заставляя Рюджин зажмуриться и вжать голову в плечи, словно она ребёнок, на которого кричит разозлённый взрослый. Её трясло, и она вцепилась в телефон мёртвой хваткой, будто это последняя вещь, что может помочь ей удержаться на плаву, но это совсем не спасало — слова выходили из горла с гулким бульканьем и, стукаясь о зубы, путались в вереницах предложений.       — Я не смогу тебе помочь. Я всего лишь студентка, которая учится на культурологии. Я не знаю, как возвращать призраков к жизни, я даже не знаю, возможно ли это в нашем мире. Я умею только читать книжки и писать бестолковые рефераты. Поверь мне, я бесполезна, я правда не смогу ничего сделать…       — Тогда помоги мне найти того, кто сможет, — перебил парень.       — Я не знаю таких людей!       — Так найди! У тебя в руках телефон, в нём есть интернет, и в отличие от меня ты можешь этим интернетом пользоваться. Я не прошу тебя о чём-то невозможном — просто помоги мне выяснить, кто я и что со мной случилось.       — Ты не просишь — ты не оставляешь мне выбора. Ты… Почему я вообще с тобой говорю? Ты всего лишь глюк, который привиделся мне из-за жары или той глупой травмы! Тебя не существует!       — Перестань вести себя как ребёнок и признай уже, что всё происходит взаправду!       — Пошёл к чёрту!       Кажется, это было слишком. Миловидная старшеклассница испуганно выглянула из-за плеча своего спутника, очаровательная бабуля с любопытством, присущим всем очаровательным бабулям на этом свете, вытянулась на своём сиденье, вслушиваясь в развернувшуюся драму, даже офисный клоп в нелепом галстуке, которого Рюджин надеялась больше не увидеть, исподлобья поглядывал на ту самую «ненормальную», что несколько минут назад на перроне оттоптала ему все ноги.       Поняв, что выглядит донельзя глупо, Рюджин сделала вид, что сбрасывает звонок, и засунула телефон в задний карман чёрных джинсов. Невольные зрители, казалось, были удовлетворены подобным исходом и, посчитав развернувшийся цирк ещё одним подростковым скандалом, вернулись к своим делам.       На одной из станций освободилось несколько мест, и Рюджин поспешила занять одно из них. Призрачный незнакомец, казалось, не собирался сдаваться: он продолжал буравить студентку взглядом, но делал это тихо, давая время на обдумывание сложившейся ситуации.       Рюджин достала из кейса пару беспроводных наушников и погрузилась в громкую музыку. Ехать оставалось недолго, всего пару станций, но под пристальным взглядом полупрозрачного юноши с кошачьими глазами поездка грозила растянуться на часы.       Один трек сменялся другим, сообщения Чонину выскакивали из-под пальцев со скоростью пулемётной очереди, лента в Инстаграме пролистывалась снова и снова, но это нисколько не помогало отвлечься от прожигающего взгляда парня напротив. Когда поезд подошёл к нужной станции, Рюджин не оглядываясь выскочила из вагона, втайне надеясь, что несносный попутчик забыл о ней или попросту нашёл себе другую жертву, однако тот прошёл сквозь захлопнувшиеся створки и не спеша побрёл следом. Она ускорила шаг, но, как оказалось, напрасно: незнакомец продолжал держаться на расстоянии в пару шагов, не прикладывая к тому особых усилий.       Квартира встретила их не выключенным в прихожей светом и почти выветрившимся запахом утреннего кофе. Было свежо. Рюджин имела привычку, за которую её часто ругал Чонин, — в любое время года она оставляла окна открытыми. Учитывая цены на отопление, это было дорогое удовольствие, однако больше бесконечных счетов и возмущённых звонков от матери девушку пугали духота и спёртость воздуха, а потому она продолжала с завидным постоянством «забывать» повернуть ручку до упора. Бросив кроссовки в прихожей, Рюджин отнесла пакет с продуктами на кухню и принялась неспешно его разбирать.       Попутчик стоял рядом, пристально вглядываясь в спину Рюджин. Он не пытался дотронуться — понимал, что его бестелесная рука пройдёт сквозь, — но в то же время знал, что прожигающий взгляд будет ощущаться куда яснее эфемерных прикосновений. И был прав. Рюджин нутром чувствовала щекотку чуть ниже затылка, однако всеми силами старалась её игнорировать. Актриса из неё была никудышная: она то и дело поглядывала из-под ресниц на полупрозрачного духа, наивно полагая, что тот ничего не заметит и в скором времени исчезнет.       Когда с продуктами было покончено, Рюджин сбежала в комнату и принялась наводить порядок. До прихода Чонина оставалось чуть больше двух часов — нельзя, чтобы он увидел весь этот бардак.       Съёмная квартира была небольшая: крошечная кухня, санузел и комната с просторным диваном, кофейным столиком, плазменной панелью на стене и отделённой специальной перегородкой спальной зоной. Подоконник был заставлен цветочными горшками с гнездившимися кактусами, вдоль стены тянулся начинённый книгами стеллаж, а в углу, что у окна, прятался письменный стол.       Прямо в уличной одежде (Рюджин решила не переодеваться — мало ли непрошеный гость не оставит её в покое даже в ванной) она принялась сгребать кучу оставленных на стуле вещей и запихивать их в шкаф. Стоит ли говорить, что затея не увенчалась успехом? Забитые текстилем полки были переполнены, а потому футболки, джинсы и даже спортивный топ, который Рюджин часто носила вместо белья, повалились на пол.       — Да ты, я погляжу, хозяюшка, — сыронизировал призрак.       Тяжело вздохнув, Рюджин присела на корточки и принялась складывать вещи. Получалось совсем неаккуратно, но по крайней мере куча немного уменьшилась в размерах.       — На твоём месте я бы половину барахла затолкнул в стиральную машину, — не удержался призрак.       Снова молчание и вторая попытка запихнуть вещи в шкаф. На этот раз успешная.       — Не боишься, что дверца откроется и все твои футболки снова окажутся на полу?       Молчание.       — Как вообще можно так халатно относиться к своим вещам?       Не обращай внимания, Рюджин, это всего лишь галлюцинация.       — Разве девочки не должны быть помешанными на чистоте аккуратистками?       Она исчезнет, как только перестанешь обращать на неё внимание.       — Или ты просто не приспособлена к самостоятельной жизни?       Игнорируй.       — Готов поспорить, рис варить ты тоже не умеешь.       Это только в твоей голове.       — Твоему будущему мужу не повезёт. Если он, конечно, найдётся: смельчаков, готовых терпеть бытовую инвалидность, не так много.       Вдох. Выдох.       — Такими темпами тебе светят только кошки, да и те помрут с голоду — с такой-то хозяйкой.       Нет, это уже перебор.       — Но ты не волнуйся: я всегда буду рядом, чтобы подмечать твою бестолковость.       — Всё сказал?       — О, так ты всё-таки меня слышишь. Я уж начал думать, что снова стал невидимкой. Хотел вернуться на станцию и попытать удачу с кем-нибудь другим.       Вот сволочь.       — Если ты не заметил, я не горю желанием выслушивать твои комментарии, — заметила Рюждин, вытаскивая из пачки пару влажных салфеток для протирания пыли.       — К счастью для меня, у тебя нет выбора.       — Катись к чёрту.       — О, я бы с радостью, но так уж вышло, что я застрял в компании единственного человека, способного меня видеть, и не имею ни малейшего представления о том, как это произошло. Не то чтобы я намекаю, но ты могла бы проявить сочувствие и помочь мне узнать, кто я как отсюда выбраться.       — Не то чтобы я намекаю, но я уже говорила, что в компьютерах я полный ноль.       — Я не прошу тебя взламывать Пентагон — просто помоги мне найти хоть какую-то информацию о случившемся.       — Хорошо, — сдалась девушка, драматично бросив средства для уборки на столешницу, — я загуглю всё, что тебе нужно, но после этого ты покинешь эту квартиру и забудешь путь к ней на веки вечные, идёт?       — По рукам.       Рюджин вышла из спальни и достала из-под бумаг на столе старенький серебристый макбук — подарок родителей по случаю перехода в старшую школу. Глаза непроизвольно задержались на значке популярного мессенджера, кричащего о нескольких непрочитанных сообщениях, но Рюджин стоически открыла вкладку браузера и ожидающе уставилась на гостя.       — Ну, Шерлок, диктуй.       — Мне нужна любая информация о Лино — это всё, что я о себе помню.

***

      — Посмотри все несчастные случаи за последние несколько месяцев.       — Ты же понимаешь, что в СМИ пишут не о каждом? — едко прокомментировала Рю, вбивая в поисковую строку очередной запрос. — Да и сколько их могло быть в Сеуле за это время!       — Попытка не пытка. Ищи.       Как и ожидалось, поиск не дал каких-то утешительных результатов: заметки о происшествиях не всегда содержали фотографии с места событий, а потому узнать, был ли среди жертв неизвестный призрак, было невозможно. Таинственный Лино, о котором говорил незнакомец, оказался не особо известным бразильским футболистом. Очевидно, заграничный мулат не имел никакого отношения к склонившемуся над экраном полупрозрачному азиату, а потому их поиски вполне закономерно не увенчались успехом.       — Доволен?       — Не очень. Попробуй посмотреть сообщества в фэйсбуке или…       — Притормози, Каспер, — перебила Рюджин, закрывая крышку ноутбука. — Если ты не заметил, мы потратили полтора часа на поиски хоть какой-то информации о тебе и твоих проблемах, но не нашли ровным счётом ничего. Через полчаса ко мне придёт мой лучший друг, с которым мы будем смотреть аниме и упиваться химозной газировкой до посинения, поэтому прости, но твоё время вышло. Я сделала всё, что могла.       — Ты даже не пытаешься помочь!       — Ты сам прекрасно видел, что в интернете о тебе ничего нет: ни ДТП, ни несчастных случаев, ни покушений — ни-че-го. Всё, что мы нашли, — бразильского футболиста и кота по кличке Лино, который может промяукать пару песен битлз, так что если ты и умер, то сделал это тихо-мирно у себя дома, а здесь застрял, потому что не можешь этого принять!       Доведённая до ручки, Рюджин со злостью швырнула ноутбук на диван (благо он не скатился на пол) и, хлопнув дверью, скрылась в ванной комнате. Хотелось поскорее умыться и надеть что-то домашнее — и пусть только эта сволочь сунется за ней — хлопот не оберётся.       Сволочь всё же не сунулась. Более того, когда Рюждин вышла в зал, переодевшись в домашние клетчатые штаны и футболку с английской надписью, Лино в квартире не было — вероятно, понял, что здесь ему ловить нечего, и вернулся на станцию.       Оставшееся до прихода Чонина время девушка потратила на настройку панели и сервировку стола, если, конечно, так можно назвать скинутые в одну кучу упаковки со сладостями.       Йенни пришёл даже раньше назначенного. Скинул обувь в прихожей, едва не уронив коробки с ещё горячей пиццей, залетел в комнату и с громким стоном растянулся на просторном диване.       — Умираешь?       — Ликс притащил в тренажёрку своего брата из Австралии, — простонал Чонин куда-то в подушку, — и тот показывал нам упражнения на дельты.       — У Феликса есть брат? — удивилась Рю, протягивая другу стакан воды.       — Двоюродный. Учился в нашем универе, но бросил и теперь занимается продюссированием, — парень вцепился в стакан, как в спасательный круг, и в два больших глотка осушил его. — Плечи у него что надо.       — Странно, что за столько лет мы ничего о нём не слышали, — ответила девушка, забирая из рук друга чудом не развалившуюся пиццу и отставляя её на журнальный столик.       — Он попадался мне в инстаграме, но вживую мы встретились впервые. Ликс говорил, что в этом году у Бан Чана очень плотный график, а потому они стали видеться реже.       — Как он там после вчерашнего? Феликс ушёл из караоке ещё позже нас — я думала, он сегодня вообще с кровати не встанет.       — Живее всех живых. Проснулся раньше меня и ускакал в местную галерею. Обещал достать тебе билет.       — С чего это вдруг?       — Как я понял, эта выставка — дебют его школьного друга. Не знаю, насколько тот талантлив, но если Феликс понёсся в галерею с утра пораньше после пятничного караоке — это уже что-то значит.       — Тогда буду ждать.       Разговор потёк сам собой. Они ещё раз прошлись по малоизвестному Бан Чану, проштудировали инстаграм Ликса (Чонин даже выцепил в историях фотографии с выставки, что вызвало одобрение со стороны будущего культуролога), обсудили приближающуюся сессию (и плевать, что оба учились на разных факультетах) и, наконец, включили фильм.       «Унесённых признаками» они смотрели неоднократно: когда-то давно, лет пятнадцать назад, друзья сошлись именно на почве любви к Миядзаки, а потому просмотр нередко сопровождался жаркими спорами на фоне сюжетных разногласий. На этот раз всё вышло несколько иначе. Судя по всему, Чонин действительно устал на тренировке, потому что во всём соглашаться с Рюджин (особенно в отношении хронотопа Гибли) было совсем не в его стиле. Они лениво распластались по обе стороны дивана, поставив тарелки для пиццы прямо на грудь, лёжа потягивали колу и заедали всё это непотребство кислыми червячками.       — О, а вот этот обжора на тебя похож.       Рюджин поперхнулась и, взмахнув руками, едва не свалилась со своего места. Закашлявшись, студентка принялась усиленно бить себя по грудной клетке, чем очень обеспокоила Чонина. Тот тут же подскочил и начал активно похлопывать между лопаток, опасаясь, что с его подругой случилось что-то серьёзное.       — Ты в порядке?       — Да. Видимо, крошка не в то горло попала.       — Конечно, не в то горло. Какой нормальный человек ест лёжа?       Значит, не послышалось.       Лино стоял по левую сторону дивана и, прищурившись, укоризненно смотрел на развернувшуюся картину. На губах сияла злорадная усмешка.       — Да ты, должно быть, шутишь.       — Что? - не понял Чонин.       — Я не тебе, - хрипло ответила Рюджин. — Не беспокойся, мне просто что-то послышалось. И это что-то, — она многозначительно стрельнула глазами в Лино, — сейчас исчезнет.       — У тебя точно всё хорошо?       — Разве когда-то бывало иначе?       Чонин недоверчиво покосился на подругу, но промолчал.       — Не куксись, — она примирительно толкнула его плечом, отчего парень слегка поморщился. — Прости-прости-прости! Всё ещё болит?       — А ты как думаешь?       — Эх, вот что мне с тобой делать, мм? Садись на пол, у меня где-то был ибупрофен.       Рюджин подскочила с дивана и скрылась на кухне. Несмотря на некоторую инфантильность, аптечка в её квартире всегда была укомплектована по максимуму, а потому найти обезболивающую мазь не составило труда. Когда Рю вернулась, Чонин уже снял футболку и прилежно сложил её на подлокотник (Лино не мог удержаться от комментария об аккуратности парня и выделяющейся на его фоне бестолковости подруги, напоминая о держащихся на честном слове дверцах шкафа). Он сидел на полу, прислонившись к основанию дивана, а Рюджин, перекинув ногу и задев коленями предплечья, разместилась позади него. Выдавив гель на ладони, девушка слегка растёрла его в руках, чтобы согреть, а затем принялась втирать мазь в натруженные мышцы под аккомпанемент шипения Чонина. Размяв плечи, Рюджин закончила импровизированный массаж и, шлёпнув Яна по спине с дружеским «Готово!», откинулась на спинку дивана.       — Ты настоящий друг, — прокряхтел парень, натягивая футболку.       — Обращайся.       Лино на удивление молчал. Краем глаза Рюджин видела его, стоявшего на прежнем месте, но старательно делала вид, что не обращает внимания на инородную фигуру. Вероятно, он всё же понял, что пока в квартире находится Чонин, девушка не будет разговаривать с ним, а потому терпеливо ждал, пока её друг вернётся в общежитие.       Близилась полночь. После «Унесённых призраками» Чонин все же уговорил подругу на «Принцессу Мононоке», а потому они не заметили, как за окном начала господствовать густая темнота. Пока Йенни возился в коридоре, пытаясь надеть кроссовки не рассшнуровывая, Рюджин упаковывала остатки пиццы и сладостей для Феликса — тот редко позволял себе что-то вредное, но никогда не отказывался от слайсов кислого мармелада.       — Как придёшь домой, отпишись, — наказала Рюджин, всучив другу пакет с едой и обняв его на прощание.       — Обязательно! До скорого. Не забудь на ночь принять таблетки.       — Не забуду. Пока-пока!       Как только замок повернулся на два оборота, Лино не выдержал.       — Только посмотрите, какая идиллия, — он изогнул губы в ликующей насмешке. — И давно ты сохнешь по своему лучшему другу?       — Не твоё дело, — буркнула Рюджин, возвращаясь в комнату. — Мы, кажется, договорились, что я больше тебя не увижу.       — Ты не выполнила условия сделки, так что всё честно, — развёл руками Лино.       — Мы перерыли всё, что можно, - ощетинилась Рюджин. — Я не виновата, что в интернете о тебе ничего нет.       — Тогда можно попробовать найти людей, которых я знал при жизни.             — Смеёшься? Ты не помнишь даже своего имени!       — Вот они-то и помогут мне его вспомнить.       — Ты себя слышишь вообще? Пойди туда — не знаю куда, найди то — не знаю что! В очередной раз напоминаю: я не детектив и не хакер — не в моих компетенциях искать человека по отпечаткам пальцев!       — А как же стереотип, что любая девушка может вычислить бывшую своего парня по забытой заколке, мм?       — Спешу тебя огорчить: далеко не каждая будет этим заниматься.       — А ты займись! Поищи в инстаграме, твиттере, фэйсбуке… Да где угодно! Не может быть такого, что у меня не было ни одного аккаунта!       — Я пыталась! Мы копались во всех социальных сетях, но твоего профиля с именем Лино так и не нашли! Возможно, твой аккаунт зарегистрирован на настоящее имя или ты придумал что-то ещё — это же интернет! Там каждый второй живёт не под своим именем! Прими уже, что всё, что мы сделали, бесполезно!       Её голос готов был сорваться на крик: события сегодняшнего дня окончательно вымотали, нервы были на пределе, но Рюджин и представить не могла, что так скоро пожалеет о своих словах.       Лино всё так же стоял напротив неё, раздражая одним своим видом, но в этот раз его нахальное выражение лица переменилось: в раскосых глазах царила обречённость. Радужки опустились на ворсистый ковёр, угловатые губы распрямились, выдавая беспомощность, а плечи сжались под тяжестью случившегося — из парня будто бы исчезла вся надежда.       — Знаешь, возможно, ты и права.       И он просто… ушёл. Просочился сквозь входную дверь, скрывшись в темени лестничного пролёта. Растворился в воздухе, будто его никогда и не существовало. Будто он и вправду всего лишь плод разыгравшегося воображения.       Рюджин осталась стоять столбом посреди комнаты. В горле зрел непрошеный ком, заставляя лицевые мышцы сжаться в секундной гримасе. В животе будто что-то пузырилось: липкое, похожее на желе чувство щекотало нутро и поднималось по задней стенке горла, ударяя в голову тупой болью.       Разве не этого она хотела? Заставить его уйти, исчезнуть из её жизни так же быстро, как он в ней появился. Это ли не счастье — избавиться от непрошеного бремени и снова стать нормальным человеком, лишённым бредней о загробной жизни и пресловутых призраках, что месяцами просиживают штаны на сеульских станциях?       Перед глазами вновь вспыхнуло потерянное лицо Лино, и Рюджин сдалась. В конце концов, это не её проблемы, что парень заблудился между жизнью и смертью. Будь он немного вежливее, она, может, и попыталась бы помочь ему, а так — увольте. Будет знать, как хамить людям, что пытаются вытащить его задницу с того света.       Фыркнув, Рюджин переместилась в спальню, сорвала покрывало и улеглась на мягкую постель. Рядом пискнул телефон, принимая новое сообщение: Чонин уже добрался домой и описался о подарке Ликса — тот всё же сумел достать билет на выставку своего одноклассника и приглашал одногруппницу завтра в местную галерею. Он был настолько щедр, что поделился даже инстаграмом начинающего художника.       Некто по имени Хёнджин публиковал вполне концептуальные фотографии, выдержанные в единой стилистике: портреты, кадры из студии, выставки работ именитых художников. Он был действительно талантлив: его акварели дышали прозрачностью и умиротворением, кое-где мелькали карандашные наброски и референсы, сопровождающиеся разбросанными по бумаге пятнами света. Один из постов был наполнен Феликсом: его светлыми прядями, рассыпанными по щекам веснушками и солнечным прищуром, что появлялся, когда лицо жмурилось от улыбки.       Увлечённая просмотром, Рюджин не сразу заметила, как долистала до публикаций трёхлетней давности. Концепт исчез, и вместо него страницу осветили старые видео преимущественно танцевального плана. На одном из них Ким заметила подозрительно знакомую фигуру: волосы были длиннее, лоб пересекала поддерживающая чёлку бандана, но под ней выразительно искрились ничуть не изменившиеся кошачьи глаза.       Это был какой-то уличный фестиваль, где в окружении толпы соревновались два танцора. В первой фигуре бесспорно угадывался долговязый Хёнджин — пластичный, свободный и безмерно талантливый, но второй артист удивил Рю куда больше. Перед ней во всей красе предстал живой и вполне осязаемый Лино. Он был младше на несколько лет, но его скулы всё так же выделялись на остром лице, угловатые губы тянулись в снисходительной усмешке, а глаза горели от безумной атмосферы, что царила на импровизированной сцене. Своим телом он творил что-то поистине нечеловеческое, но делал это с такой лёгкостью, будто был рождён для танцев, которым отдавался сполна. Неудивительно, что толпа отдавала предпочтение ему, поддерживая громкими воплями и скандируя его имя.       Сбитая с толку, Рюджин ткнула пальцем в экран, и на видео вылезла отметка аккаунта с именем LeeKnow, а чуть ниже — подпись самого Хёнджина, венчающая пост.

      Ещё поборемся, хён.