Моё Божество

Две тысячи лет спустя. . .

      – Какой красивый храм, – зачарованно тянет невысокий скелетик с ярко-голубыми глазами. – Почему его вообще решили забросить?       – Говорят, Боги делятся на два пантеона. Этот храм принадлежит тёмному богу, а таких люди не любят, – задумчиво тянет его друг с розовыми глазами, едва ощутимо проводя по расписанным древними символами стенам.       – Вот глупость. Как можно делить богов на чёрное и белое? Они ведь не люди, чтобы следовать нашей морали, – фыркает первый, проверяя окружение на ловушки, однако ничего не находя. До сих пор они исследовали только древние храмы наиболее популярных богов, коими были светлые. И они всегда были напичканы самыми разными ловушками, чтобы скрыть свои сокровища от чужаков. Этот же храм был настолько открыт и незащищён, что это казалось полной бессмыслицей.       – Возможно, но ты ведь и сам понимаешь, что и людям, и монстрам нужны символы добра и зла. Нужны крайние формы этих двух понятий, чтобы не запутаться в собственных ценностях… – печально тянет второй, рассматривая барельеф с картиной противостояния тёмных и светлых богов. Здесь он был представлен как битва равных, в то время как во всех их прошлых экспедициях они видели единую картину, демонизированных обликов тёмных, которых свысока повергают светлые.       – Но разве справедливо, что из-за этого кто-то настолько прекрасный становится изгоем? – недовольно восклицает первый, внимательно вглядываясь в старую статую, изображающую неопределённую фигуру, скрытую за складками ткани. Ни единой косточки или кусочка кожи не торчало из-под каменных складок образа, а лицо скрывала пустая белая маска, будто стирающая сам намёк на то, что у божества может быть человеческое лицо, выражающее эмоции.       – Жизнь жестока, – пожимает плечами второй, однако в его голосе всё равно слышна горечь. – Хей, смотри-ка сюда! Разве это не один из светлых богов прошлой эры? – изумлённо восклицает он, подзывая друга к совершенно необычному барельефу, подобных которому он ещё ни разу не видел.       Не простой камень, но драгоценные каменья, будто сплавленные в единый массив, из которого и выточили невероятное по красоте произведение. Это определённо было настоящим сокровищем. И банально с материальной точки зрения, и с точки зрения культурной ценности. Цвета были подобраны идеально, создавая нетленные образы. Свет и тень, смешанные на полотне солнечным днём на одной половине и безлунной ночью на другой. И два существа, изображённые держащимися за руки. Божество, которому был посвящён этот храм, следовало за светлым, оставаясь в тенях, но будто бы стремясь следом, даже если свет не подходил ему. На светлой же половине был изображён сияющий улыбкой юноша со светлыми волосами и ярко-голубыми глазами в лёгких доспехах и с мечом за спиной, но такой искренне радостный, что представить гневным богом было просто невозможно. Слишком явным было это противопоставление, но при этом слишком гармоничным, ведь Светлый смотрел назад только на своего партнёра, крепко держа его за руку. И Тёмный столь же искренне следовал только за ним, также сильно сжимая ладонь другого… Так, будто они были парой…       – Это… – растерянно тянет первый, ведь впервые видит полотно, где так гармонично сочетались свет и тьма.        – Удивительно, – согласно выдыхает второй, зачарованно вглядываясь в два слишком спокойных и простых образа, что вовсе не вязались с величественными всемогущими божествами…       – Нам предстоит узнать много нового, – восторженно произносит первый, загораясь энтузиазмом, как никогда ранее.       – Согласен, один этот барельеф – настоящее сокровище, а что ещё нам удастся здесь найти!       Двое так воодушевлены, что не замечают странного игривого ветерка, будто выход выходящего изнутри храма, а не задуваемого снаружи…       Будто там, в глубине, было что-то ещё.       …       Что-то живое…       ***       Этот храм просто кладезь богатств! Не столько драгоценных, хотя и такого хватает, сколько исторических. Порой Блу кажется, что Ласт готов, уж простите за выражения, ссаться кипятком, ведь иначе этот восторг на грани помешательства просто не описать. Его друг всегда был весьма впечатлительной натурой, однако теперь это переходило все границы.       Конечно, пока археолог исследовал барельефы и переводил письмена, его спутник-авантюрист также не сидел на месте. Он исследовал коридоры, вырубленные прямо в скалах на предмет ловушек или каких-нибудь древних чудовищ, ведь даже при всей абсурдности подобной ситуации они УЖЕ не раз натыкали на неопознанного вида тварей, что так и норовили их съесть. Да и поверить, что храм Тёмного бога, после всех исследованных храмов Светлых окажется безопасным… Блу мало в это верил. Вернее, не верил вовсе, так и ожидая какого-то подвоха.       Однако до сих пор ему не попадалось ничего опасного. Преступно-беззащитные сокровищницы, множество комнат для служителей, где лежали лишь горстки истлевшей древесины, когда-то бывшей мебелью. Коридоры были пыльными, но абсолютно чистыми в плане опасностей. Чёрт, даже карты имелись на каждом перекрёстке, будто кто-то боялся, что потенциальные гости могут ненароком заблудиться!       Правда больше всего Блу интересовал большой зал в дальней части лабиринта. Он был обозначен лишь открытыми линиями, будто подразумевая немалые размеры. И входов в него было несколько из пяти главных коридоров. Проблема была в том, что они были очень длинными, и Блу не мог перестать исследовать каждый сантиметр. Поэтому к таинственному залу он подобрался только к шестому дню их здесь пребывания. Палатку они, конечно, поставили снаружи, не в самом же храме это делать. Так и кару за неуважение получить можно и благо, если удастся избавиться от неё в этом же храме… А если для снятия проклятия придётся идти до другого? До какого-то тайного места? Или кара и вовсе окажется смертельной? Нарываться они не хотели, так что всегда старались быть осторожны и уважительны. В конце концов, слишком очевидно было то, что по крайней мере когда-то боги существовали. Возможно в их дни тех больше нет, но прошлого это не отменяет, а значит и незримых для них путей, способных окончить их жизнь, тоже…       Ах да, по поводу зала. Уж чего Блу не ожидал, так это того, что все коридоры окажутся замурованы. Там, где предполагались новые развилки оказывались прямые стены с грубо стёртыми картами, будто кто-то намеренно пытался избавиться от всех путей вовнутрь… Однако он был упорным. Долбить стены было страшно, но он почему-то заразился этим азартом и теперь прост не мог отступить, пока не увидит тот самый таинственный зал.       На седьмой день он разобрал одну из фальшивых стен, открывая на удивление чистый и светлый проход. Небольшие магические камни играли роль светильников, освещая куда более богатые на узоры стены и расширяющийся коридор, ведущий к поистине гигантской двери. Однако только ей. Никаких стражей, что часто встречалось в храмах светлых. Никаких тайных комнат, где скрывались бы чудовищные твари прошлого. Ничего. Да и дверь была открыта. Тяжёлая, да, но никаких замков и запоров не было. С трудом, но её удалось приоткрыть, пропуская свет коридора в абсолютную тьму впереди.       Блу было страшно туда идти, честно... Однако любопытство было сильнее.       Он предупредил Ласта, куда сунется, да и они уже имели планы на все случаи жизни. Даже если один из них умрёт, второй должен будет выжить и предать их знания огласке. Поэтому он ступает в зал, держа в руке один из магических камней, что осторожно до этого извлёк из светильника снаружи. Его света катастрофически не хватает, но не нести же сюда факел? А фонарики рядом с магическими камнями ломались в мгновение ока, электроника просто плавилась от магических эманаций и ничего с этим поделать было нельзя.       Каждый шаг вглубь становился испытанием на смелость. Тьма смыкалась вокруг авантюриста, оставляя единственным светлым пятном кроме щели двери. Но вскоре и тот свет скрылся, ведь ему пришлось обходить странно выглядящую стену. Будто неровные огромные волны, отчего-то застывшие камнем посреди зала… Или это и правда была дальняя стена? Какой-то барельеф?       Но ему и правда удалось их обойти, встречая всё больше странных изгибов, которые не удавалось идентифицировать. Это точно не какая-нибудь змеюка или иная тварь. Да и… каменная? Это было бы чем-то новеньким, неживых подвижных существ кроме големов они пока не встречали, но те состояли из отдельных частей и уж точно не могли быть единым целым, каким выглядело это нечто.       Так что Блу идёт дальше, обходя странное нагромождение полукругом, добираясь до дальней стены, где уже точно был барельеф. Но настолько огромный, что рассмотреть его при таком жалком освещение не представлялось возможным.       Он видит шар-источник, которые когда-то использовали как накопители для магических предметов. На светильниках такой тоже должен работать, так что Блу решает попытаться и активировать его…       Пространство в мгновение ока, освещается яркими огнями, заставляя зажмуриться от смены освещения. Когда Блу приходит в себя и наконец может рассмотреть барельеф. На нём вновь изображён тот светлый бог, что был рядом с тёмным, которому был посвящён храм. Очевидно, это был именно он. Однако барельеф был будто поделён на секции. Эта была центральной и самой большой. По бокам же шли будто бы две дорожки с картинами событий. История, которую Блу было сложно понять, ведь символизм не был его сильной стороной, а просто на первый взгляд там изображались несколько безликие фигуры, в разном составе и с разным фоном. И только…       Эти изображения точно нужно показать Ласту!       Блу воодушевлён, что ему удалось найти такое сокровище. Он оборачивается, чтобы рассмотреть странное нагромождение и замирает, ошеломлённо вглядываясь в смутные очертания чего-то поистине огромного. А ещё кажется, что оно прикрыто тканью… Неужели это и правда ткань? И не истлевшая за столько веков?!       И верно, если присмотреться, можно заметить, что внизу, куда пыли тяжелее попасть ткань явно имеет чёрный цвет, а серость – это всего лишь пыль. Или скорее даже пепел, ведь зал, как и коридор до этого был чист, только на полу виднелся чёрный нагар, окружающий это нечто, будто именно оно горело…       Горело, но ткань так и осталась невредимой, лишь покрывшись пеплом…       Блу настороженно обходит нечто по кругу, стараясь что-то рассмотреть, однако полотно было огромно и скрывало что-то под собой полностью. Единственное, что лежало оно неровно, явно намекая что что-то под ним, не какой-то ларец, гробница или ещё что-то в таком духе. О симметрии даже мечтать не стоило, оно было слишком округлым…       Не дай боги, это и есть какая-то древняя тварь, защищающая это место…       Однако не было видно, чтобы оно двигалось, обычно любые существа нуждались в дыхании, а здесь и намёка на него не было… Блу смотрел очень внимательно…       Так что он возвращается к Ласту и рассказывает о своей находке. Идти туда вдвоём идея отвратительная, но отправить своего друга одного он не мог, а тот уже загорелся идеей исследовать новое полотно.       Блу очень страшно за друга… Особенно когда Ласт берётся за перевод таблички, лежащей перед барельефом…       – Блу, тут что-то странное, посоветуй.       – Что такое?       – Смотри, если переводить дословно, здесь написано: “Да пребудет Господин наш в вечном покое, грезя о былом, что ранило безмерно. Да пребывает Он в бесконечных счастливых снах во веки веков. Но коли потребуется верным последователям Его помощь и совет, пробудится Господин и дарует свою милость нам, как детям своим.” А дальше что-то вроде заклинания, потому что я и представить не могу, зачем могла понадобиться подобная тарабарщина. Буквы другого языка, рунное письмо древних племён этого района, но они скорее всего означают именно определённые звуки, ведь в предложения их не составить ни по единому известному мне принципу, а они тогда были едины, различаясь минимально по областям покровительства и только.       – Звучит очень торжественно и не менее непонятно, – неловко усмехается Блу, хмуро рассматривая те самые руны. Быть может, он и не был археологом, не изучал особенно историю и языки, однако едва ли не с рождения у него был талант понимать руны и один из древних языков. Это выяснилось после посещения его семьёй музея, где он увлечённо читал древние надписи, да ещё и поинтересовался, почему перевели так странно, что ничего не понятно, если там должно быть совсем другое… Собственно этот талант и привёл его к пути авантюриста, поскольку любителем наук он не был, а вот приключения и опасности были ему по душе, составляя идеальный костяк для такой опасной, но увлекательной профессии… – Хм-м… Почему ты считаешь, что оно не имеет значения? Да, правила странные, но их можно прочитать.       – Что?! Ты можешь? – изумлённо восклицает Ласт, однако быстро вспоминает, чуть кривясь и потирая лоб ладонью: – Ах, точно, твой талант… И что там написано?       – “Просыпайся, исток этого мира. Позволь заполнить пустоту сердца твоего нашей молитвой”. Обращение неформальное, но для этих записей не должно быть вариаций с вежливым и прямым обращением, так что точно должно переводиться так.       – Вау… – восхищённо выдыхает Ласт, осознавая, что руны и правда можно собрать в подобную надпись, пускай и по несколько иным правилам, чем обычные. Однако не успевает он сказать ничего более, как земля содрогается. Двое замирают, осторожно, но быстро отступая вплотную к стене, внимательно оглядываясь по сторонам. – Боже, – едва дыша выдыхает Ласт, хватая друга за рукав и показывая в сторону того самого нечто посреди зала.       Ткань медленно начинает изменять очертания, так что становится очевидно, что под ней скрывается нечто живое и теперь это живое проснулось… А они у дальней стены… Каковы шансы выбраться незамеченными и самое главное успеть сбежать от такой махины? Оно ведь наверняка обладает невообразимой силой и с лёгкостью сможет выбраться вслед за ними, догнав, куда бы они ни пошли…       Постепенно, вглядываясь в движения оба скелета изумлённо осознают, что существо перед ними – что-то вроде великана. Огромный живой человекоподобный организм…       Незнакомец до этого похоже спал. Лежал прямо на полу. Однако теперь принял сидячее положение, не проявляя никакой агрессии и вообще не обращая внимания на мир вокруг… Пока они сидели точно мыши, боясь издать лишний вздох…       – Те-те-тело? Что с мо-О-оим телом? – они слышат не слишком громкий, но очень низкий и будто бы грохочущий голос. – Почему… – слова обрываются, а фигура, что до этого рассматривала свои ладони, склоняется ниже, закрывая лицо руками. Теперь они могут заметить, что руки у него костяные. Учитывая это, логично предположить, что незнакомец является скелетом… Но почему он тогда так изумлён из-за своего облика? Да и разве бывают скелеты-великаны? – Точно… им ма-ма-ма-мало было… Всегда м-мало… – горько шепчет он, опустошённо опуская плечи. Растерянно обводит взглядом зал, медленно поворачивая голову из стороны в сторону…       Двое пока у него за спиной. Да и есть смысл надеяться, что удастся хоть как-то договориться, раз уж он не простое чудовище, а разумное существо…       – З-з-за-забрали у меня всё, не так ли? – внезапно фигура приходит в движение полностью, разворачиваясь к барельефу. Глядит правда наверх, а не вниз, где в ужасе застыли два крошечных по сравнению с ним смертных… – Давно не виделись, любовь моя. Этот мир всё также же жесток, да? Войны, голод, эпидемии, боль… Людская жадность, не знающая границ… Скажи, ты ведь когда-нибудь… хотя бы когда-нибудь сможешь вернуться ко мне? Мой Свап? Похоже, они хотели избавиться от меня… Сжечь – какой глупый способ убить божество…       Печаль сквозит в каждом слове. К тому же, теперь двое могут видеть лицо великана. Череп скелета с чёрными костями, красными глазницам, жёлтыми зубами и странными синими полосками, будто слезами, стекающими по щекам. А ещё двухцветный огонёк в одной из глазниц, сине-золотой, в то время как второй просто белый…       – Сколько лет прошло… Кто-то меня позвал… Так ли это важно, если тебя всё ещё нет рядом со мной…       Сколько же боли несёт в себе этот огромный, но такой несчастный монстр… Или всё же бог?       – Простите, что разбудили, – внезапно подаёт голос Блу, не обращая внимание на парализованного паникой Ласта, что глядит на него как на безумца. – Я не знал, что, если скажу эти слова вслух, это пробудит вас.       – Смертный? – удивлённо склоняет голову великан, наконец опуская взгляд вниз и замечая две фигурки монстров-скелетов. Злиться на людскую глупость он перестал ещё давно, его любимый был очень добрым богом и невольно и его отношение к смертным сделал более лояльным… – Всегда такие любопытные, да? – мягко усмехается божество, опускаясь ниже. Складывает руки друг на друга, а затем укладывает на них голову, устало вглядываясь в новые лица. – Вам нужна была помощь в чём-то? Какое-то желание пришли загадать?       – Вовсе нет. Это и правда случайность. Мы исследователи. Недавно нам рассказали, что где-то в горах должен находиться заброшенный храм, и мы пришли сюда, чтобы его отыскать. У вас здесь столько разных барельефов, да ещё и с такой бесценной информацией, что мы не встречали никогда ранее!       – Ха-ха. Маленькие восторженные смертные. Свап был прав, вы бываете весьма забавны… – нежность вновь обращается в печаль, а огоньки в глазах будто бы наполняются болью мерцая чуть неровно, прямо как сбитое страхом сердцебиение Ласта… – И всё же, вы разбудили меня. Разве не следует теперь чего-то пожелать? Считайте, что удачно сумели призвать божество. Так что можете загадать желание.       – Вы правда не злитесь?       – За что? Мне прекрасно известно, какими бывают смертные. У вас двоих чистые души, такие редко можно встретить, так почему бы мне не подарить вам что-нибудь. Даже интересно, останетесь ли такими чистыми и впредь… Особенно ты, маленький воин…       – Я авантюрист, до воина мне далеко.       – Вот как? И чем же ты занимаешься?       – Обычно авантюристы сражаются с неразумными и опасными для нас монстрами. Могут выполнять заказы по поиску вещей или людей. Сопровождать товары и людей, как наёмники. Или просто отправляться в опасные места для сбора каких-нибудь ингредиентов. Я сопровождаю моего друга-археолога, помогая находить дорогу к древним руинам и выявляя ловушки внутри, чтобы он безопасно мог изучать их.       – Интересная профессия… Я о такой не слышал… Впрочем, это напоминает жрецов бога Боя… Свап всегда был слишком милосердным, чтобы просто превратить своих последователей в орудие войны, чего от него всегда ожидали…       – Свап – это божество, что изображено на барельефе?       – Не божество, а бог, он из светлого пантеона, созданного людьми, а потому зовётся богом. Но да, это он. Мой возлюбленный…       – Вот как. Похоже, он был замечательным че… Эм-м… Богом?       – Это так… Самый честный, добрый и отважный…       – Значит, и правда самый лучший! Было бы здорово служить такому богу в наше время. Сколько мы не сталкивались с религиями светлых богов, они все кажутся какими-то… странными…       – Возможно. В конце концов, такие как я, божества – сущности, что созданы самим миров для поддержания его существования. Боги же рождены людским разумом и походят на людей. Так что мы очень сильно различаемся. И не просто пантеонами, а самой сутью…       – Ух ты! Звучит так сложно и одновременно здорово! Получается, вы как воплощение стихии или что-то вроде того?       – Полагаю, можно и так сказать. Однако я скорее являюсь воплощением самого процесса бытия. Божеством Созидания и Разрушения.       – Удивительно… А какие ещё божества существуют? Если вы рождены самим миром, то наверняка ведь вас не так много и просто так вы не можете появиться, верно?       – Верно. Почти все мы рождены при первых шагах в сотворении, хотя и среди нас есть новичок. Он тоже рождён миром, но значительно позже, потому что изначально его суть не играла столь важную роль, – великан прикрывает глазницы, глубоко вздыхая и тем самым обдавая двух смертных потоком тёплого воздуха. – Меня вы уже знаете. Я был первым, рождённым тогда, когда появилась первая звезда. Вторым стал Смерть и сразу с ним появился Боль. Когда появились первые относительно разумные, те, кто мог испытывать эмоции, появился Разум. И последним, когда изобилие чистого мира стало истощаться, был рождён Голод. У каждого из нас есть две стороны. Ведь Смерть также является символом Жизни. Боль стал также богом Семьи, хотя я плохо понимаю переход от одной роли к другой. Разум … Эмоции, что он дарует, могут быть благословением и проклятием. А Голод является также воплощением Изобилия…       – Ого, вас всё равно так много! Я и представить не мог! Но неужели людям всё равно нужны были светлые боги?       – Светлый пантеон, – педантично поправляет великан, но продолжает: – Они боги, что созданы по их образу и подобию для их нужд… Я не совсем понимаю смертных, однако, полагаю, что это так. Им нужны были более… Морально-однозначные символы, даже если таковыми они будут только с одной стороны… Бог Света, просветления, как противопоставление мрачной ноше Разума. Бог Боя, символизирующий борьбу, а не просто все виды Боли или Смерти. Бог Искусств, более близкий, чем абстрактное понимания Созидания, да к тому же ещё связанное с Разрушением… Среди них было много мелких поместных божков, что постоянно рождались и угасали, так что эти трое были самыми стойкими. Ну, и Гено, что расположился на обоих сторонах, как символ Матери, покровительницы семьи… Порой так странно наблюдать за людской глупостью, ведь смертные часто стараются преодолеть нас – константы мироздания, являющиеся столпами бытия… Отрицают Смерть, избегают Боли, неоднозначно воспринимают Разум…       – Вы такой удивительный… Люди и правда глупы… И монстры тоже… Неужели так мало тех, кто способен понять, как важна ваша роль?       – Ты видишь здесь хоть одного служителя? – спокойно, но с лёгким оттенком горечи спрашивает божество, внимательно вглядываясь в своего собеседника. Он и сам не понимал, отчего так сильно хотелось продолжать этот разговор… Почему так хотелось быть рядом с этим хрупким и слишком смелым смертным…       – … – Блу недовольно хмурится, складывая руки на груди и что-то внимательно обдумывая. – А если я стану вашим служителем?       – Глупый смертный. Ты и не представляешь, какой это труд. К тому же, в тебе нет ни зерна созидания, ни пламени разрушения, ты просто не сможешь стать моим жрецом.       – Ну, вот… А ведь это было бы так здорово – служить настоящему божеству! А не этим… Странным светлым богам… Светлому пантеону…       – Ха-ха, похоже они тебе тоже не очень нравятся.       – Это так. Да и, согласитесь, странно, когда в каждой их истории Тёмный пантеон выставляют воплощениями всего плохого, а светлый – единственной истиной? Это просто глупо, разве нет?       – … Вот как они решили поступить после всего…       – Они искажают историю. Хотят выставить вас чёрным, а себя белым. Будто мир должен состоять только из двух красок…       – Полагаю, этого следовало ожидать… В них всегда была эта… гниль… – великан недовольно кривится. Его партнёр давно отучил того недооценивать и презирать людей. Однако он ненавидел лгать, а других слов просто в голову просто не приходило. Лучше уж говорить правду в лицо, чем скрывать её, понося за глаза. Лицемерие, свойственное Светлому Пантеону, было ему глубоко противно…       – Но это ведь неправильно!       – Это так. Однако я как-то слышал интересное выражение у людей: “Историю пишут победители”. Полагаю, в данной ситуации как раз это и произошло.       – И всё равно это несправедливо! – возмущённо складывает руки на груди Блу, отворачиваясь чуть в сторону. – Как они могут быть такими… Такими! – поза быстро из напряжённой становится скорее обречённой. Смягчается. Блу быстро теряет запал, возвращая взгляд к божеству и глядя на него полными печали глазами.       – Вероятно, это в их сути, как в подобиях расы человеческой… – почти машинально слишком ровно тянет великан, будто бы иным взглядом всматриваясь в маленького смертного перед ним. Эти оттенки голоса, эти жесты, характер… Как же всё это напоминало его Свапа! – Скажи, маленький смертный, было ли в твоей судьбе что-то необычное. Чего не было у других существ? Что угодно…       – О? Ну… Я с детства знаю некоторые древние языки и рунную письменность. Вернее, не то, чтобы знаю, а просто могу прочитать. По крайней мере по-настоящему старые тексты, чуть более новые диалекты только кое-как и с ошибками.       – Il mio cuore…       – “Сердце моё”? Что это значит?       – Ох, безбрежный космос, неужели правда… – теперь божество выглядит растерянным и одновременно полным надежды. Вновь садится на колени, осторожно протягивая руку к лицу смертного… Одни только его пальцы больше, чем череп Блу, однако он старается не бояться и встретить это на удивление едва ощутимое прикосновение спокойно…       Его касались с такой нежностью, что что-то внутри внезапно встрепенулось, потянувшись навстречу…       …       Блу никогда не проявлял внимания к отношениям. Никто не мог задеть его сердца. Сколько бы ему ни признавались в любви и девушки, и парни, он всегда отказывал им, повторяя, что не заинтересован. Однако сейчас его сердце почему-то забилось так часто, но при этом будто в томлении… Ему хотелось больше касаний божества. Хотелось касаться в ответ. Хотелось никогда не прерывать контакта, будто весь мир внезапно сосредоточился в одном существе. Великане, божестве, что он встретил впервые в жизни…       – Вы меня околдовали? – растерянно спрашивает Блу, осторожно поднимая руки и касаясь огромных костяных фаланг в ответ.       – С чего ты так решил?       – Потому что мне вдруг показалось, что вы и есть весь мир…       – … Вот как… – смущённо вспыхнув, но не решившись отнимать руки, бормочет великан и чуть отворачивается, прикрывая тканью лицо с помощью второй руки.       – Значит, не очаровывали… Но тогда почему это ощущается так… Знакомо и в то же время странно… Мне кажется, что я всю жизнь ждал именно вас…       – … – взгляд божества вновь обращается к смертному, однако помимо не ушедшего смущения, там теперь светится что-то настолько счастливое… Будто он получил лучший на свете подарок, о котором и не смел мечтать… – Как тебя зовут?       – Блу. Меня зовут Блу Берри из города Андерсвап.       – Блу из Андерсвапа… Меня зовут Эррор… И похоже, что ты и есть тот, кого я так долго ждал…       – Ждали? Вы тоже ждали меня?       – Да… Теперь я вижу… Вижу это в твоей душе… Стоило догадаться раньше, но я почти забыл…       – Но ведь вспомнили?       – Верно. Ты помог мне вспомнить кое-что очень важное… Спасибо, Блу…       ***       Божество, как оказалось, могло изменять размер, однако то, что они видели, было его нормальным ростом. Уменьшившись, он всё ещё остался велик, вероятно, не желая становиться слишком маленьким, однако лишь на голову превышая Блу, пускай тот и мог похвастаться ростом сильно выше среднего, почти сто девяносто! Он даже перегнал своего старшего брата!       Ласт же так и продолжал стоять ни жив, ни мёртв…       Учитывая, что эти двое так и не отлипли друг от друга, постоянно оглядываясь на другого, выплеснуть все возмущения и страхи не представлялось возможным. Так что археолог глотал панику и сторонился божества всеми доступными способами, даже если из-за этого приходилось откладывать исследования или сторониться друга… Увы, подавить страх перед высшей сущностью, будучи смертным, он не мог! И безумцем, как его друг, очевидно не был!!!       – И всё же я не совсем понимаю. Почему вы ждали меня? – однажды спрашивает Блу, наблюдая за тем, как божество что-то сплетает из синих нитей, что оно вытягивает из своих глазниц.       – Ты чувствуешь, но не можешь понять. Я чувствую, но понимаю. Твоя душа мне знакома. Я не мог верить, но надеялся, что душа не угаснет и вернётся в этот мир. И сейчас я встретил тебя. Та же душа. Тот же характер. Те же взгляды на мир. Просто ты смертный, а он был богом…       – … Вы говорите о Свапе, верно?       – … Да.       – Что с ним произошло?       – … – божество останавливает ловкие движения пальцев, явно погрустнев и печально вглядываясь в тонкий золотистый узор на костях правого запястья, ниточками оплетающий чёрные кости… Кстати, он не был просто чёрным скелетом, шейный позвонки были красными. Фаланги были окрашены и вовсе в несколько цветов, жёлтые кончики, ещё две фаланги красные и кости ладони чёрные, как и предплечье. Ног под одеянием видно не было, хотя он подозревал, что божество ходит босиком…       – Не нужно мне отвечать, если вам плохо от воспоминаний. Простите, что спросил…       – Нет, всё в порядке. Просто больно вспоминать. Но тебе нужно это знать. Да, я уверен, что нужно… – божество откладывает свою работу и откидывается назад, ложась спиной на пол. – Я встретил его, когда светлые боги только начали появляться. Из всех них он был самым открытым и искренним. Немного надоедливым и излишне настырным, но в этом была своя прелесть. Он имел свои взгляды на мир и цели бытия и упорствовал в их защите до последнего. Он был одним из немногих (возможно даже единственным), кто понимал важность существования божеств и ценил то, что мы приносим в мир. Поэтому, как только он увидел меня, захотел познакомиться… – божество улыбается и даже поднимает руку ко рту, желая скрыть смешок. – Естественно на тот момент я не хотел иметь ничего общего с богами. Для нас они были кем-то незначительным, раздражающим и скорее даже откровенно лишним в отлаженной системе мироздания. Могли бы приносить пользу, если бы следовали за кем-то из нас, как наши вестники, однако люди творили себе слишком гордых кумиров, и мы быстро перестали предлагать им своё покровительство… Хотя прими они его, и стали бы сильнее и не исчезли бы, питаясь не столько верой, сколько от истинного источника бытия. Тогда даже потеряв верующих они бы не были стёрты…       Эррор глядит на потолок скорее устало, чем раздражённо. Он давно пережил тот период, когда ярость на отказ в единой системе вспыхивала точно сухое сено от неосторожной искры.       – Я не хотел отвечать на его настойчивые попытки познакомиться. Даже угрожал, что нашлю катастрофы на его верующих, чтобы он погиб без веры, однако Свап был… Он будто знал, что я не сделаю этого. Продолжал твердить, что верит, что у меня доброе сердце. Продолжал хвостиком таскаться за мной, куда бы я ни пошёл. Продолжал что-то говорить, и говорить, и говорить… Так, что однажды я стал прислушиваться. Стал слушать, иногда с трудом сдерживая смех или комментарии. Всё больше проникался к нему симпатией… Мне нравились его взгляды. Нравился его голос. Нравилась настойчивость и забота. Так что однажды я не смог не ответить. Не смог больше игнорировать… И пропал… Он очаровал меня своей чистотой и силой духа… Ни до него, ни после, я не встречал ни единого смертного или бессмертного, что был бы настолько чист и искренен… И я полюбил… Также, как он любил меня, каждый раз глядя сияющим взглядом, полным нежности и восхищения… И тем не менее, он не был слаб. Он знал, что я – высшее существо, куда более могущественное, чем он когда-либо сможет стать. Но для него я был равным, как равными он считал всех своих последователей и людей в целом, возмущаясь несправедливым делением на классы. И это подкупало…       Блу улыбается. В нём есть похожее чувство. Он уважает и восхищается божеством, сидящим перед ним. Однако он не станет раболепствовать или лебезить. Просто чистое уважение и только. Если смотреть только на эмоции, на личность, то Эррор мало чем отличался от него. Да, его эмоции казались глухими, точно скованными, однако ему было достаточно и этого, чтобы понимать, какую ношу вынуждено нести на себе это невероятное существо. Ему не хотелось преклоняться, но хотелось помочь…       – Ты ведь тоже. В тебе нет страха смертного перед бессмертным. Возможно, лёгкое опасение, но оно здраво в столь необычной ситуации. И тем не менее, ты тянешься ко мне. Воспринимаешь как равного. Того, кто не столько заслуживает твоего внимания и помощи, сколько может в этом нуждаться… Странно так думать… Что я могу нуждаться в чьей-то помощи…       – А почему нет? Каждый заслуживает быть услышанным и понятым, кем бы он ни был. Да, вы сильны, но разве вам не хочется ощутить поддержку другого существа? Знать, что кто-то может подставить вам плечо, если вам будет плохо? Даже я, хоть и слаб по сравнению с вами, но могу чем-то помочь. Пускай даже каким-нибудь пустяком. А на душе от этого будет легче. Так разве плохо тогда нуждаться в чьей-то помощи?       – Вы и правда невероятно похожи… Прости, если я обижу тебя, но мне тяжело разделять Блу и Свапа. Даже если я вижу различия, я не могу преодолеть этого эгоистичного желания просто поверить, что вы одно. Я понимаю, что это не так. Что лишь душа едина. Но… Не хочу об этом думать…       – Вы не обижаете меня этим. Скорее оказываете честь, ведь сравниваете с настоящим богом, да к тому же очень хорошим.       – Оптимист, – чуть ворчливо отзывается Эррор, но слабо улыбается, вновь погружаясь в воспоминания… – Мы и правда стали парой. Даже если оба пантеона были несколько против нашей связи, нам было плевать… А потом настал конец счастью. Я не уверен, что именно натворил тот бог, но… Они со Свапом были друзьями. Мне они не нравились, но я бы не посмел ему указывать, с кем дружить. Инк подбил его на участие в весьма опасном эксперименте. Они должны были временно спуститься в мир как смертные. Однако их затея пошла не по плану с самого начала. Моментально обратилась катастрофой, ведь его способности были предназначены для творения, а не для запечатывания. Попытка сковать суть бога обернулась бунтом силы и взрывом… Свапа разорвало от его собственных бушующих внутри сил… Сама идея запечатывания была крайне сомнительна, но они всё равно попытались. Вот только Инк в итоге не столько запечатал, сколько сковал без возможности снять оковы. Поэтому всё и обратилось катастрофой. За это его низвергли, разрушив храмы и веру, что должно было стать для него смертью…       – Он вернулся?       – Смертным и без эмоций, но вернулся. Даже воспоминания были…       – А я появился только сейчас… И памяти у меня нет…       – … Зато личность прежняя и с эмоциями всё в порядке. Это куда лучше, поверь. А память… Мы можем создать новые воспоминания… Если ты, конечно, захочешь… Если позволишь следовать за тобой…       – Что вы, разве это не я должен следовать за вами?       – У меня нет цели, к которой можно было бы идти…       – … Ладно. Я понял. И я буду только рад, если мы сможем вместе увидеть этот мир во всех его красках.       – … – божество поворачивается к нему лицом, выглядя несколько растерянно и в то же время радостно. – Спасибо тебе, Блу.       – Я уже влюблён в вас по уши, Эррор. Как я могу отказать в такой мелочи…       ___       Постепенно Ласт стал привыкать к странным отношениям Эррора и Блу. Периодически даже вставлял свои пять копеек, когда увлекался и не думал о божественности их нового знакомого.       Но, давайте будем справедливы. Он уже упоминал, что не считает себя безумцем, не так ли?       Однако было и ещё кое-что.       Так уж получилось, что Ласт вырос в закрытой небольшой деревеньке. Её можно было бы даже назвать частью племени, учитывая некоторые обычаи его народа, живущего как раз в нескольких таких деревнях. И у них была своя религия…       Ласт почитал природу. Духов, что составляли всё сущее. Его народ молился им.       У них была собственная местная религия, почитающая Созидание и Разрушение, как процессы, пронизывающие всё сущее. Как силу, что движет мир. Создаёт всё и вся, и когда приходит время разрушает.       Ласт с детства был избран преемником шамана, каки ещё двое ребятишек из двух других деревень. Каждую неделю они ходили к лес к старому шаману, учились у него и пытались услышать духов, которым возносили молитвы. И у него получалось лучше других, ведь он действительно слышал нечто, напоминающее иногда шёпот, а иногда просто тяжёлое медленное дыхание. И, как оказалось, это было именно тем, что слышали шаманы на протяжении столетий…       …       Теперь он знал, почему они слышали именно это. Сонное медленное дыхание, погружённого в сон божества и редкий шёпот, когда оно видело сны, полные воспоминаний…       Теперь он находился в непосредственной близости от божества, что и было обоими духами, которых представлял его народ, которым молился и он в том числе…       …       А ведь Ласт продолжал молиться и погружаться в транс. Это было традицией. Нет, скорее уже привычкой. Способом, почувствовать себя ближе к родным краям, что он потерял слишком давно в пламени войны, что даже не должна была их коснуться…       Вот и сегодня он погрузился в транс, вслушиваясь в отзвуки сущности духов… Вернее конкретного существа… Божества…       И он стал свидетелем этого разговора. Будто смутный то затихающий, то почти гремящий голос, рассказ Эррора вбивался в его голову, отказываясь отпускать из транса, заставляя слушать и слышать каждое слово…       …       Неудивительно, что после такого Ласт чувствовал себя не в своей тарелке…       …       Однако самое удивительное произошло позже вечером, ведь… Божество благословило его. Эррор сказал, что слышал голоса его народа, что теперь, когда он проснулся, он услышал все молитвы, что они посылали ему на протяжении тысячелетий. Что ему жаль, что он не смог проснуться раньше и спасти их. Что он может найти немногих выживших помимо скелета-археолога…       Что он дарит Ласту частицу своей силы, позволяя стать истинным служителем божества Созидания и Разрушения… Не классическим служителем конечно, Эррор не пытался связать его, но настоящим шаманом с полноценной связью с сущностью, в которую он верил.       Это было драгоценным даром, о котором Ласт и не мог мечтать. Будто все детские мечты сбылись в мгновение ока. Даже страх нахождения рядом с божеством сошёл на нет, ведь оно само признало его и даровало ему свою милость, благосклонность, истинный дар, а не смутные намёки на чудесные способности…       То самое чувство, будто ему подарили целый мир…       …       Теперь он понимал, как чувствовал себя его друг рядом с божеством, когда то умело одним лишь жестом заставить ощутить себя настолько особенным и важным…       Блу повезло наконец влюбиться. И влюбиться в правильного человека…       Бога…       Ах, нет, точно, не бога.       Божество.