Show: look inside

      Камера переключилась с уютной комнаты №3 на комнату №4, которая больше напоминала теплицу, нежели комнату. В ней не было телевизора или других технологий, кроме камер. У стены, возле двери, стоял длинный шкаф с комиксами, а возле него в плотную стоял комод с играми. На остальных стенах висело кучу растений, а на полу стояло также безумно много растений. У стены напротив шкафа стояли два раскладных кресла, на которых сидели полубог и богиня. Дора сидела, закрыв лицо капюшоном от толстовки, стараясь не смотреть на это зелёное безумие, за которым не было видно даже то, какого цвета стены. Она не хотела тут быть. Всё, что она хотела, это взять в руки комикс, но тогда придётся открыть лицо и увидеть этот "самый лучший сон садовода". — тут довольно уютно, не думаешь? — ты шутишь? Дора все ещё не открывала лица, но даже так видела то, как её мамаша разглядывала весь этот сад, не в силах выбрать к чему же притронуться в первую очередь. — нет! Тут столько растений, и все они экзотические! Ты только посмотри на это дерево с лесов Амазонки! Деметра действительно восхищалась этим. Во время войны единственным её утешением были растения, земля, уход за ней, редкие разговоры, когда никто не видел её. Словами не передать её восторг, когда она узнала что может управлять ими. — слушай, мне бы было о чем с тобой поговорить, если бы ты была нормальной матерью! Вновь заговорила на своем родной языке девушка. Как богиня, Деметра поняла что сказала дочь, но как мать, она не любила когда она говорила на этом языке. Как его там? Прусский.. Нет, русский! — я хорошая мать От этого заявления Дора засмеялась, откинувшись на спинку кресла. Капюшон слетел с её головы, обнажив розовые волосы, что были собраны в две косички. Она посмотрела на мать своими зелёными глазами, на которых были линзы для зрения, поскольку девушка не может купить себе очки. — о, вижу не у одного Зевса самооценка завышена! Ты меня до сих пор не признала, я живу в домике Гермеса, даже если знаю кто моя мать! Мои сиблинги видят что я их сестра, но я вынуждена жить в домике Гермеса, потому что ТЫ не можешь меня признать! Я через три года выпущусь из лагеря! Деметра нахмурилась, когда дочь стала кричать на неё, все еще используя русский, вместо английского. Богине не нравилось, когда ей тыкали в лицо. Она считала что она хорошая мать, она же помогла дочери добраться до лагеря безопасно. — ну разумеется, какое тебе дело до своей дочери? Я же всего лишь полубог, недостойный быть дочерью одной из старших богинь! Ты даже на мои молитвы не отозвалась! Обе девушки знали о каких молитвах говорила Дора. Это случилось когда девочке было восемь лет. На неё и её отца — Александра — напали Стимфалийские птицы. Мужчина велел дочери бежать в её комнату. Дора, напуганная, вся в царапинах, заперлась в своей комнате. Упав на колени перед самодельным алтарем матери она стала молиться, прося её о защите. Сколько прошло девочка не знала до сих пор, возможно несколько дней. Когда она вышла из комнаты птиц уже не было, а от её отца остались только белые косточки, которые словно были отполированны. Их и похоронили. — Дора, пойми, я не могу вмешиваться в судьбы смертных, это не моя привилегия. Я не могла спасти твоего отца.. — ты могла бы помочь мне обуздать мою силу! Я могла бы отравить этих птиц, задушить их, защитить отца! Нет, ты решила вообще молчать! — ты была в безопасности! — а он нет! Повисло молчание. Деметра отвела взгляд, не в силах выносить взгляда дочери. Дора же подошла к шкафу с комиксами и достала один, сев на пол возле шкафа, начав читать комикс. Никто из них больше не проронил ни слова, и камеры переключились на следующую комнату..