Худший покупатель в Сеуле

Чонгук шёл следом за Тэхёном, сжимая в ладони ключ-карту. Они поднимались на второй этаж по узкой лестнице. Краска на перилах была липкой, неприятно цеплялась за кожу. Внизу, в коридоре первого этажа, Сокджин и Намджун разошлись по своим номерам. Сокджин успел бросить через плечо, что с перевязкой справится сам. Но Чонгук, стоя на ступеньку выше, всё равно быстро проговорил ему порядок действий — промыть, зафиксировать, не перегружать руку. Перед глазами ещё вспыхивали и гасли обрывки: рывок к машине, звон пули о металл, солёный запах воды, крики. Он смотрел на спину Тэхёна и думал: неужели он всегда так живёт? Неужели это и правда единственный язык, на котором здесь разговаривают? И дело было даже не в страхе за себя. Сильнее било другое — мысль о том, что он может потерять Тэхёна. За несколько дней тот перестал быть напыщенным индюком из школьных коридоров и стал кем-то, рядом с кем хочется просто дышать. Номер оказался старым и потрёпанным. Одна большая кровать с продавленным матрасом и пятном на покрывале, будто от утюга. В углу — кресло, потерявшее форму, с протёртыми подлокотниками. На стенах — выцветшие обои с геометрическим узором, пересечённые тонкой паутинкой трещин. Над тумбочкой — зеркало с облупленной рамой, висящее чуть криво. Из-за неплотно закрытого окна доносился уличный шум. Неоновая вывеска снаружи мигала, раз за разом заливая комнату розовым светом. В воздухе висели влажная пыль и дешёвый освежитель, не способный перебить затхлость. Кондиционер гудел обиженно, но почти не охлаждал. Чонгук остановился у двери, не переступая порог. Тэхён прошёл вглубь номера, огляделся, упёрся ладонью в косяк и выдохнул: — М-да… Здесь не поможет ничего. Даже если хлоркой залить. — Бензин поможет. Сжечь — и всё, — спокойно отозвался Чонгук. — Ты шутишь, Гуки? Неужели не испугался? Тэхён медленно двинулся к нему. Горло у Чонгука сжалось. Кадык дёрнулся. В глазах предательски защипало. — Испугался… — прошептал он. — Но не за себя. За тебя. Слова вырвались сами. И вместе с ними — он. Чонгук резко шагнул вперёд и уткнулся ему в шею, вдохнув запах пороха, одеколона и тёплой кожи. Этот запах странно успокаивал, будто возвращал его на место. — Тише, тише, Гуки… Меня не так просто убить, — усмехнулся Тэхён, но голос прозвучал тише обычного. Чонгук поцеловал кожу у ключицы, медленно поднялся выше к уху - мягкий звук вырвался у Тэхена. Пальцы сами нащупали пуговицы, послушно разошлись. Ткань шуршала, падая на ковёр. Кожа под ладонями была горячей, живой. Тэхен притянул его за талию и поцеловал глубоко, требовательно, и всё на секунду рассыпалось в белый шум. Он отстранился лишь на миг, прошептал, оглядев убогую комнату: — Ты правда этого хочешь? Здесь? — Главное — что ты рядом, Тэ… — выдохнул Чонгук. Чонгук чувствовал, как внутри всё сжимается от напряжения и ожидания. Ему хотелось быть ближе — настолько, насколько это вообще возможно. Они оказались на кровати. Мир вокруг будто сузился до дыхания, прикосновений и тихих пауз между словами. — Гуки… — прошептал Тэхён сквозь поцелуй. — Скажи мне… я у тебя первый? Чонгук на секунду замер. Ответ застрял где-то глубоко внутри, вместе со смущением. Он просто потянулся ближе, снова находя его губы. — Понятно с тобой всё… — тихо выдохнул Тэхён, но в голосе не было злости. Он осторожно отстранился, провёл ладонью по его щеке, словно давая выбор и время. — Если что-то будет не так — скажи мне. Чонгук кивнул. — Смазки нет, но… Он смочил руку слюной и стал массировать, аккуратно и нежно. Чонгук прикрыл глаза и доверился Тэхену. Он чувствовал себя с ним в безопасности. Все слилось в единый комок из удовольствия. — Гукии ты, черт возьми, такой узкий. Чонгук не мог сдерживать стоны, Тэхен плавно водил бедрами, его руки нашли его плоть и стали водить в ускоренном темпе. У Чонгука перед глазами стояли звезды он шептал имя: — Тэхен, Тэхен Всё произошло быстро, будто время на секунду сорвалось с места, а потом так же резко затихло. Они оба ещё долго просто лежали, пытаясь отдышаться, не находя слов. Тэхён поднялся первым. Молча ушёл в ванную, вернулся через несколько минут и аккуратно вытер Чонгука, действуя бережно и почти невесомо, словно боялся нарушить хрупкое спокойствие между ними. Он не сопротивлялся. Только следил за ним усталыми глазами. Когда всё закончилось, Тэхён лёг рядом. Между ними больше не было напряжения — только тихая усталость и тепло. Они уснули почти одновременно. В Сеул они вернулись к обеду. Чонгук проспал почти всю дорогу, лишь изредка выныривая из сна от обрывков разговора: Тэхён собирает всех у себя, Юнги и Чимин уже ждут, Намджун и Сокджин поедут прямо в казино. Тело ломило, как после тяжёлой тренировки; каждый шаг отзывался тягучей болью в мышцах, и почему-то это лишь сильнее разжигало в груди тихую, нелепую радость. На парковке у дома Тэхён незаметно взял его за руку, наклонился к самому уху: — Вчера было замечательно, Гуки. Только постарайся не кряхтеть, когда ходишь. Смех в его голосе смягчил поддразнивание, и всё же Чонгук, краснея, буркнул: — Иди в задницу, Ким! — С превеликим удовольствием, Гуки, — оскалился тот и расхохотался так, что эхо прокатилось по бетонному паркингу. Чонгук тоже улыбнулся. Кажется, впервые за долгое время — без оглядки. В квартире их уже ждали. Юнги, как всегда, сидел, уткнувшись в планшет, медленно листая отчёты. Чимин шумно втягивал лапшу из стаканчика, смешно раздувая щёки. Тэхён прошёл первым и, махнув рукой, бросил: — Переоденусь и вернусь. Чонгук, чуть прихрамывая, дошёл до кухни, достал из холодильника бутылку воды. Чимин хитро улыбнулся. Юнги бросил на него косой взгляд. — Похоже, Чонгука всё-таки ранили, — с самым невинным видом начал Чимин. Чонгук бросил в его сторону колючий взгляд. Чимин не унимался: — Что с тобой, ковбой? На кактус сел? — Там очень большой кактус, — невозмутимо подхватил Юнги. Оба прыснули со смеху. Чонгук вспыхнул, не находя, что ответить, но в этот момент из гостиной раздался грозный голос: — А ну заткнитесь! Тэхён вернулся, щёлкнул зажигалкой и плеснул себе виски. — Не приставайте к моему Гуки. Чимин игриво повёл бровями, подошёл ближе и хлопнул Чонгука по плечу. — Братик, я рад… что ты в нашей стае. — Мы кого-то ещё ждём? — поспешил сменить тему Чонгук. — Да. Инхака… — в голосе Тэхёна отчётливо зазвенел металл. Ждать долго не пришлось. Дверь открылась, и в квартиру вошёл Инхак — аккуратный, собранный, сдержанный. Тэхён не стал тратить время на приветствия. — Они подняли на меня оружие. На меня — сына Ёнсу, главу Сеула, — произнёс он холодно, не давая Инхаку даже сесть. — С этого дня я объявляю им войну. От Пусана камня на камне не оставлю. Инхак сразу поднял ладони. — Тэхён, это недоразумение. Я всё исправлю. Джэхана нужно убрать, и… — Стоп, — оборвал его Тэхён. — Ты вёл переговоры с Пусаном. Значит, отвечаешь ты. Начнём с самого начала. Почему в ящиках оказались другие номера? — Поставщик сменился в последний момент, — быстро ответил Инхак. — Джэхан настоял. На старый склад надавили, пришлось срочно менять схему. Я сообщил… — Не ври, — перебил Тэхён. Голос оставался спокойным, но в нём уже звенела сталь. — Я видел даты в накладных. Замену согласовали за сутки до отгрузки. Кто дал разрешение? — Джэхан сказал, что иначе таможня начнёт копать глубже. У них шёл рейд, — торопливо ответил Инхак. — Я просил перенести отправку хотя бы на сорок восемь часов, но они упёрлись в сроки. — Почему мои люди ничего не знали? — Тэхён шагнул ближе. — Почему я узнаю обо всём уже у контейнера, а не ночью, ещё в Сеуле? — Я отправил отчёт, — Инхак стиснул челюсть. — На зашифрованную почту. Ты был в дороге. — Дальше. Калибр не тот. Оптики нет. На двух кейсах — следы повторной запайки. И внутри — маяки. Откуда они взялись, Инхак? — Маяки не наши, — выпалил тот. — Это либо люди Джэхана, либо кто-то в порту. Я поставил наблюдателей. Они заметили замену пломб уже на площадке, мы… — Ты поставил наблюдателей — и ушёл? — прищурился Тэхён. — Ты вёл переговоры, а потом просто ушёл? — Я не ушёл, — выдохнул Инхак, впервые повысив голос. — Я был на связи. Ты сам запретил мне светиться рядом с контейнером, помнишь? После покушения. Я действовал по твоим правилам. Повисла пауза. Комнату накрыла тишина, тяжёлая, как перед грозой. — Моим правилам не противоречит голова на плечах, — тихо сказал Тэхён. — Это ты подписал моим именем маршрут к причалу «С-4»? — Электронная подпись — твоя, — честно кивнул Инхак. — Но согласование проходило через меня. Я рассчитывал, что они привезут нормальный комплект. Я видел черновые документы — без маяков, с бьющимися номерами. — «Рассчитывал», — с холодной усмешкой повторил Тэхён. — Сколько внесли вперёд? — Тридцать процентов, — выдохнул Инхак. — Предоплата. Деньги прошли через фирму-прокладку. Их ещё можно вернуть. — Можно вернуть? — Тэхён усмехнулся без тени веселья. — Вернёшь. Всё вернёшь. Сюда смотри. Он протянул ладонь. — Телефон. Ноутбук. Ключи от офиса. Инхак на мгновение замер, затем молча достал из внутреннего кармана телефон и положил его на стол. Следом — ключи. Помедлив, вынул из чехла тонкий ультрабук и тоже отдал. — Юна поднимет всю твою переписку и логи, — сказал Тэхён. — Вплоть до черновиков и удалённых файлов. Если там найдётся хоть что-то, о чём ты сейчас умолчал, — лишишься не только должности. — Я ничего не скрывал, — ровно ответил Инхак, глядя ему в глаза. — Я работал с твоим отцом. Он бы не кричал. — С моим отцом ты не пытался бы сбыть мусор под видом металла, — отрезал Тэхён. — И за такие маяки он бы закрыл вопрос без лишних разговоров. Инхак впервые отвёл взгляд. — Что дальше? — глухо спросил он. — Дальше ты сделаешь то, что должен был сделать ещё до того, как контейнер тронулся, — отчеканил Тэхён. — К восьми утра у меня на столе должны быть: полная схема сделки, все участники, суммы, счета, график переводов. Имена сменщиков в порту. Номер бригады, которая ставила пломбы. Маршрут контейнера — от склада до причала, с номерами камер. И список всех, с кем Джэхан связывался за последние трое суток. Подробный настолько, чтобы я знал о нём больше, чем родная мать. — Я всё достану, — коротко кивнул Инхак. — Второе. — Тэхён загнул второй палец. — Замораживаешь все платежи, которые проходят по этой линии. Любой, кто попытается дёрнуться, сразу попадает в стоп-лист. Лично звонишь Ли Чонхо в таможню Пусана и узнаёшь фамилию старшего инспектора ночной смены. Копию каждого документа — мне. — Принято. — Третье. Связных в Пусане передаёшь Намджуну и Сокджину. С этой минуты ты под внутренним контролем до окончания разбирательства. В Пусан без моего приказа не суёшься. Ни ногой. — Ты мне доверяешь? — тихо спросил Инхак. После короткой паузы Тэхён ответил: — Я доверяю делу. Людям — только после проверки. — Справедливо, — тихо выдохнул Инхак. — Я верну предоплату и вытащу из порта всё, что принадлежит нам. — И ещё. — Тэхён слегка подался вперёд. — Кто у тебя держит связь с Джэханом? — Парень по кличке Тэк. Из бухгалтерии. Когда выпьет, становится куда сговорчивее. — Держал, — поправил Тэхён. — С этого момента он работает на нас, но не на тебя. Связь — только через Намджуна. И если хоть одна твоя старая договорённость всплывёт у меня за спиной, ты знаешь, чем это закончится. — Понял, — сказал Инхак и впервые за весь разговор опустил глаза. — Я виноват. Но я всё исправлю. — Не исправишь — утонешь вместе с этим делом, — отрезал Тэхён. — Свободен. Через час — промежуточный отчёт Юне. Через три — мне. Инхак кивнул, собрал свои вещи и направился к двери. Уже на пороге он обернулся. — Тэхён… Я на твоей стороне. Не сомневайся. — Докажешь, — без выражения ответил Тэхён. Дверь закрылась. В комнате остался запах табака, виски и напряжения. Пожалуй, это стоило любой клятвы. — Нас подставляют, — подал голос Чонгук и тут же пожалел о своих словах. — Война ничего не даст. Она только заметёт следы тем, кому выгоден весь этот хаос. Тишина сгустилась. Тэхён медленно поднял взгляд. В его глазах опасно блеснул холод. — Давно ли ты в мафии, Гуки? — тихо спросил он. — Не дорос ещё, чтобы учить меня. — Мы с тобой ровесники, — сорвалось у Чонгука. — Я уже год руковожу этим делом, — в голосе Тэхёна зазвенела сталь. — И с детства смотрел, как этим занимался отец. А что видел ты? Кроме своего сраного магазина и пыльных коробок? Слова ударили сильнее пощёчины. Чонгук резко отодвинул стул. Тот с противным скрипом проехался по полу. Балконная дверь хлопнула, впуская в квартиру холодный воздух. — Ну ты и идиот… — тихо выдохнул Чимин. — Все вон! — рявкнул Тэхён. Эхо ударилось о стекло. На балконе шумел город. А внутри было тихо. Слишком тихо. Ветер перебирал волосы. Где-то внизу сигналили машины, а в груди ныло так, словно на самое дорогое поставили грязный штамп. «Пыльные коробки». Этот магазин кормил отца. Держал на плаву их обоих. Каждый его угол хранил запах отцовских рук. Чонгук крепче сжал перила, вспоминая ночь в порту и то, как легко одно-единственное слово может перечеркнуть доверие. Ему было стыдно за свою вспышку. Больно от несправедливости. И страшно от того, как сильно его уже тянет к человеку, который умеет ранить одним словом. Минут через пятнадцать за спиной послышались шаги. Тэхён подошёл молча, взял Чонгука за плечо и развернул к себе. Не сказав ни слова, поцеловал — резко, почти отчаянно, словно хотел этим поцелуем заглушить всё, что они так и не смогли сказать друг другу. Чонгук упёрся ладонями ему в грудь и оттолкнул. — Гуки, извини… — тихо выдохнул Тэхён. — Не хочу тебя видеть, — прохрипел Чонгук. — Не сейчас. — Я же извинился, Чонгук! — Уходи. Он отвернулся к городу. Ветер нарушил тишину далёким ровным гулом. За спиной тихо щёлкнула дверь, и балкон снова остался только с ним — и с болью, которая не ломала, но уже не отпускала.