Сделай жизнь (снова) лучше

-Драгон, это твой брат. Его зовут Виверн. Был жаркий и солнечный день, когда отец Драгона подошел к нему с ребенком на руках. Гарп осторожно передал младшего сына в руки старшего. Малыш радостно заворковал; его большие круглые глаза сияли, словно он что-то знал, и мягкая рука нежно коснулась его подбородка, словно приветствуя его. Драгон поднял голову и спросил отца. -Что это за метка? — спросил Драгон, указывая на красную метку в форме полумесяца под правым глазом Виверна. Также в центре его груди была большая красная полоса в форме креста, почти как шрам. -Это родимое пятно, он родился с ним. -А как же мама? Почему вы не пришли вместе? -… - Гарп закрыл глаза и на удивление молчал. -Отец…? — снова спросил Драгон, когда отец отказался отвечать. -…Она погибла во время путешествия сюда. К сожалению, она столкнулась с пиратами после сильного шторма. Она не выжила, хотя я бросился ей на помощь, мне очень жаль… -Ты лжешь! -Драгон… -Раньше вы говорили, что всё будет хорошо! Мама говорила, что бросит морской дозор и будет жить со мной! Если бы мама ушла раньше, она бы не умерла! - Драгон почувствовал сожаление и гнев. Он крепко обнял брата и выбежал из дома. До поступления в морской дозор его мама работала врачом в королевстве Гоа, где и нашла любовь с его отцом. Опытная молодая морская дозорная с того же острова, что и Монки Д. Гарп, она обладала лучезарной улыбкой, оптимистичным взглядом и очаровательным голосом. Когда мама рассказывала историю своей встречи с его отцом, она часто выглядела растерянной и смущенной, ее лицо краснело. Беременность вторым ребенком заставила ее захотеть покинуть морской дозор, и она отправилась попрощаться со своими бывшими коллегами. Мама сама поехала в штаб морской пехоты в Маринфорде, сказав, что путешествовать можно и что отныне они все будут вместе. Но потом… мама не вернулась. -Драгону будет трудно смириться с потерей Делинии. Но, как она всегда говорила… Что бы ни случилось, мы должны двигаться дальше. Воспоминания о твоей маме останутся с тобой, Верни и со мной. Если ты хочешь продолжать помнить её, можешь рассказывать своему брату замечательные истории о ней. Гарп, идущий следом, нежно обратился к Драгону, обняв сына, когда тот подошёл ближе. Он редко возвращался в свой родной город после того, как пиратские нападения на мирных жителей усилились. До сегодняшнего дня, когда у них отняли нечто важное — человека, который связывал отца с двумя сыновьями. Но, по крайней мере, он смог сохранить в безопасности то, что было для неё важно, и будет защищать их ценой своей жизни. -…Я расскажу брату о нашей маме и… Папа, ты вернешься на работу? -Я попросил отпуск! Как я могу позволить Драни одному заботиться о Верни без помощи взрослого! -Старейшина деревни позаботится о нас лучше, чем ты. -Что! Кажется, ты забыл про Кулак Любви! -Ой, перестань бить меня по голове, идиот, папа!

~~~

Луффи знал ещё со времён Войны в Маринфорда, что, вероятно, проживёт недолго, ведь он пожертвовал своей жизнью, чтобы залечить раны после отравления в Импел Дауне. Поэтому он старался не оставлять после себя никаких сожалений. Он упорно сражался, много ел и много веселился. Единственным неожиданным событием в его жизни стала любовь. (Встреча с мёртвым братом, посещение множества странных островов, сражения с двумя императорами или становление королём пиратов — любовь это совсем другое дело.) Луффи никогда не ожидал, что сможет испытать любовь к кому-либо, будучи глупым, весёлым, наивным и безрассудным. Это было очень особенное чувство… и ему потребовалось некоторое время, чтобы понять, что именно он чувствует. Садистская улыбка, мрачное выражение лица и татуировки по всему телу. Это создавало впечатление холода, и его друзья опасались, что он их предаст. Но он был потрясен, когда впервые встретил его. Он также дал отличный повод начать войну с императорами. Одинокая аура, которая кричала: «Не подходи близко», почти такая же саморазрушительная, как у Эйса. Пока он не увидел его в другом свете по пути к победе над Минго. Но Траффи был хорошим человеком! Траффи спас ему жизнь раньше. Он не позволит Траффи умереть! Он пытался поддразнить его так, чтобы тот рассмеялся или улыбнулся. Ло даже не дрогнул, когда его назвали Траффи. (Неужели он думал, что Луффи действительно не может вспомнить имя такого особенного для него человека?) Он выглядел серьезным, но когда он крикнул, что ненавидит хлеб, это было так мило! Они путешествовали вместе и сражались вместе, словно делали это бесчисленное количество раз. В отличие от Зоро или Санджи, которые иногда сталкивались, их отношения были плавными, естественными, веселыми и искренними, словно они читали мысли друг друга. Они знали ход мыслей друг друга, не говоря ни слова. Они были равны, оба были капитанами. Лоу предлагал идеи и составлял планы (но следовать им зависело от настроения Луффи). По ночам они плакали наедине. Они оба потеряли важных людей в своей жизни, которых никогда не забудут. Они обнимались, пока не успокоились, чтобы уменьшить свои страдания. Пока наконец не смогли говорить о своих близких без слез и улыбаться, вспоминая о них. Когда они снова проснулись, они постоянно держались за руки. Доверяя друг другу и зная, что смогут защитить друг друга. Они обменялись сердцами. Сердце, бьющееся в их груди, билось в ритме жизни другого человека. Они расставались, но продолжали встречаться снова и снова, пока наконец не сошлись и остались вместе. Когда люди видели пиратский корабль с флагом Соломенной Шляпы и Веселого Роджера, рядом с ним всегда была желтая подводная лодка. Луффи и Ло никогда не заключали официального брака. Их преданность проявлялась в том, как в неиспользуемой капитанской каюте на «Санни» хранились их вещи, в том, как Луффи иногда оставался на Полярном Танге. В том, как они слушали биение сердец друг друга и колыбельную волн. В том, как Луффи слушал разговоры двух докторов о вещах, которые он сам не понимал. Во время еды он всегда брал хлеб, который Ло ненавидел, и делился мясом с другим, хотя Луффи обычно ел много. Они обнимались перед сном. Рассказывали друг другу истории о себе. Они вместе отправлялись в приключения, пока... -...Ты сможешь прожить только ещё один год. Диагноз был поставлен одним из лучших врачей мира дрожащим голосом. Луффи не проявлял никаких симптомов, пока однажды, в возрасте 41 года, внезапно не потерял сознание. Он не был болен. Он просто… умерал. Его тела, внутренних органов и сил хватило бы всего лишь на год жизни. Ничто… ничто не могло помочь, кроме… вечной операции. -Выбрось эту мысль из головы, Ло! Я больше не останусь здесь. Никогда не будет дня, когда я буду один навсегда. Единственное, что хуже смерти, — это одиночество! Это заставило их вернуться к друзьям и подготовиться к концу. Они выпили перед могилой деда, плотно поужинали перед могилой Эйса, а Сабо присоединился к ним позже. Никто из друзей Луффи не сошёл с корабля, несмотря на объявление о роспуске пиратов Соломенной Шляпы. Всё больше и больше людей поднимались на борт. Было так тепло, и было бы невыносимо сожалеть, если бы он умер сейчас. Но единственное, о чём он сожалел, это то, что ему всё ещё казалось, что этого недостаточно. Он так мало знал о Ло и не остался с ним надолго. Он слишком редко видел улыбки другого человека. Он хотел слышать от него больше смеха. Почему он не узнал его до тех пор, пока не стало слишком поздно? Когда он попросил вернуть ему сердце, Ло сказал… -Нет! Ты мне это отдал! Это моё! -Но я умираю! Я не хочу, чтобы ты умирал вместе со мной! -И как ты думаешь, сколько мне осталось жить?! -...Что ты имеешь в виду, Лоу? -У меня осталось мало времени, Лу. Я... много раз обманывал смерть с детства. Я тоже Ди. Когда я использовал свою силу сверх своих возможностей, это привело к сокращению моей продолжительности жизни. Я проживу не намного дольше тебя. О, море! Ты идиот! Я на 7 лет старше тебя, знаешь? -Сколько времени осталось? -…Не более чем на полгода дольше, чем у тебя. Когда Лоу это сказал, его команда услышала его слова; поднялся шум и раздался плач. Они обняли своего капитана. Даже его команда не смогла этого вынести. Долгое время они считали их обоих со-капитанами. А теперь… у них не осталось ни одного путеводного света, ни одного человека. Спустя долгое время их корабль прибыл в мирную деревню Фуша, которая была восстановлена ​​после «Вызова Пяти». К счастью, его дед смог немедленно помочь жителям деревни и Дадан с её бандитами. Но королевство Гоа больше не сохраняло свой статус. Они также приказали убрать остров с карты. Но на самом деле, когда остров был уничтожен, были затоплены лишь несколько окружающих островов, а сам остров был просто... удалён с карты без указания географической области, хотя земля осталась. Они провели здесь свои последние мирные годы. На острове, где вырос Луффи. На острове, хранящем множество хороших и плохих воспоминаний. Его отправной точкой был этот остров. На острове, который сформировал его как Монки Д. Луффи, каким он является сегодня, ему предстояло многое сделать. Было так много всего, что нужно было рассказать: воспоминания о прошлом, о любви, чувствах. Время шло вспять, и истории становились всё более рассказанными. Те, кто их слышал, знали их лица, или же это были молодые люди с сердцами, полными свободы; чьи мечты больше не были преступлением. Какой бы ни была мечта, пока она не причиняет вреда другим, она будет расти без препятствий. Нет ничего невозможного, есть только то, что нужно сделать. Это ли чувство передачи амбиций из поколения в поколение? Испытывал ли Роджер когда-нибудь это чувство, когда говорил об этом? Они не знали точного срока. Но что-то подсказывало ему, что он не переживёт эту ночь. Рука Ло всё ещё держала его руку. На татуировке на пальце слово «смерть» было таким тёплым. Казалось, Ло тоже знал, потому что он подстраивал свой пульс под его. Сердца, бьющиеся в одном ритме. Они соприкоснулись лбами на кровати, скрестив ноги перпендикулярно друг другу. Они ждали момента, когда всё произойдёт спокойно. Потому что он знал, что они уйдут вместе. Куда бы они ни пошли, они снова встретятся. Снова узнают друг друга, снова полюбят и снова будут вместе... -Увидимся позже… Цукуи (Луна) -Увидимся позже… Ника (Солнце) И тут одновременно перестали биться два сердца... ~~~ Он думал, что смерть означает прекращение боли. Но когда он проснулся, он почувствовал себя странно. Его точка зрения была странной. Всё, что он знал вокруг, было странным. Удивительно, но бывший король пиратов, такой как он, родился в Маринфорде. Странно, что он родился, чтобы стать несуществующим дядей, насколько он помнил. Был ли у него дядя или просто дед никогда ему об этом не говорил? Что касается отца, спросить его было невозможно. Они редко встречались лицом к лицу. Драгон был для Сабо больше похож на отца, чем для своего родного сына. (Он не жалел, что его отец смог воспитать Сабо в Революционной армии. Но он ни разу не навещал Луффи (кроме того раза в Логтауне). Драгон был его кровным отцом. Но его настоящим отцом был Шанкс, и он всегда им оставался.) Он мало что знал о своей семье. Была ли у него мать или нет, он не знал. (У всех есть родители, но он был другим, или что-то в этом роде.) Его дед; или теперь, вернее, его отец, Гарп, все еще был с черными волосами и выглядел сильным. Он радостно нес его на руках. Его мать тихо смеялась после родов. Она выглядела доброй, с лучезарной улыбкой, несмотря на усталость. У нее были теплые руки. Мелодичный голос убаюкивал его в ночи. Так ли ощущается мама? Удивительно, но на этот раз он оказался младенцем, который помнит прошлое (или будущее?) и обладает воспоминаниями взрослого человека в детстве. Но если жизнь подбрасывает тебе лимоны, ты просто обязан сделать из них лучший лимонад. Он смог научиться взрослеть заново, став Монки Д. Виверном, вторым сыном Монки Д. Гарпа и младшим братом Монки Д. Драгона. Он легко мог вести себя как ребенок.

~~~

-Верни, мой Верни, тебе нужно помолчать, я скоро вернусь. Всё будет хорошо. Мать положила его в деревянную колыбель в каюте корабля морской пехоты и нежно поцеловала в лоб. Раньше она укачивала его, чтобы успокоить во время шторма. Погода на Гранд Лайн часто непредсказуема, но… на этот раз она ушла из-за звуков боя. Он не хотел, чтобы она уходила, но звуки, которые он издавал, были непонятны. Его тело всё ещё было мягким, его Хаки всё ещё был слишком слаб. Он ничего не мог сделать, чтобы помочь ей. Её нежный голос резко контрастировал с грубым, резким и яростным. Голос, полный смелости и ярости, приближался, но нежный голос слишком быстро затих. Пока не раздался рев скорби. Рев был настолько громким, что он не смог сдержать слёз. Он был в безопасности. Его ярость и храбрость защищали его, но этого было недостаточно, чтобы защитить этот нежный голос. Почему этот нежный голос оставался с ним так недолго?

Судьба или ты сам напишешь свою судьбу?

Шум моря заставил его замереть. Он не думал, что в этом перерождении снова обретёт Голос Всего Сущего. Это было слишком смешно… Он перестал плакать, когда отец осторожно поднял его. Хотя тело отца пахло кровью и слезами, это был человек, который обеспечивал ему безопасность на протяжении более двух поколений, который всегда защищал его. Он доверял этому человеку и прижался головой к его груди, где его сердце бешено колотилось. Он был слишком мал, чтобы что-либо сделать. Он надеялся, что это утешит скорбящего мужчину. -Прости, Верни. Папа должен был приехать раньше. Папа должен был остаться с твоей мамой. Папа должен был быть здесь; папа должен был быть здесь…