No Is Not in His Vocabulary

Чонвон не должен испытывать чувство стыда за отказ человеку, который слишком много на себя берёт. Однако Чонсон заставляет опустить взгляд, как только появляется в классе. Ян закусывает нижнюю губу, хмурит брови и берёт в руку простой карандаш, начиная делать вид, что домашняя работа по истории вызывает в нём большой интерес. Когда рядом присаживается Пак, тело напрягается, а в груди образуется неприятная щекотка, которая постепенно начинает раздражать. Чонсон обычно громко здоровается и пытается коснуться плеча соседа по парте, но сегодня он ведёт себя тихо. Чонвону не хочется думать, что причиной такого поведения стал именно он, но вариантов не остаётся. Чонсон лениво достаёт из рюкзака тетрадь и учебник, роется в карманах ещё, но в итоге вздыхает и наклоняется к Яну: — Запасная ручка есть? Горячее дыхание обжигает кожу, покрывая её мелкими мурашками. Чонвон не одноклассника всё также не смотрит, однако кивает и тянется рукой к своему пеналу, чтобы найти пишущий предмет. Кончики пальцев покалывают, когда Чонсон забирает из рук Яна ручку в пластмассовом корпусе и тихо благодарит. Чонвон ожидал шутки, странного взгляда, лёгкого касания, но ничего не получил, из-за чего напрягся ещё больше. Стоит ли попросить прощения за то, что случилось прошлым вечером? Виноват ли он вообще? Звонок бьёт по ушам, прогоняя навязчивые мысли. Чонвон выпрямляется, встречает взглядом учителя Шима и встаёт со своего места, чтобы поприветствовать его так, как подобает всем школьным правилам. Шим Джеюн поднимает руку ладонью к классу, прося всех сесть на свои места, прочищает горло и уверенно произносит: — Приготовьте двойные листочки. По кабинету проходится возглас. Кто-то начинает оглядываться по сторонам, кто-то тянет руку вверх, чтобы задать вопрос, который сразу же появился у всех. Про контрольную работу никто не предупреждал, сегодня Чонвон и его одноклассники готовились к другому заданию. Чонсон рядом пожимает плечами, вырывает листочки из тетради по истории и кладёт перед собой. Кажется, его вообще не волнует то, к чему он не был готов сегодня. Перед тем, как громко похлопать в ладоши, учитель Шим поправляет на себе чёрный галстук, который плотно обхватывает его шею. Чонвон хмурится, бросает взгляд в сторону открытой двери кабинета и видит, что рядом с ней стоит учитель по литературе — Ли Хисын, который нервно смотрит по сторонам. Ждёт Шима? Или проходя мимо решил на секунду заглянуть в чужой класс? — Послушайте! — Шим Джеюн повышает голос, привлекая внимание к себе. — Самостоятельная работа будет по теме, которую мы прошли с вами вчера, ничего нового я для вас не подготовил. Считайте, хочу проверить ваши остаточные знания. Чонвон кивает самому себе, стараясь унять лёгкое волнение. Новая тема в голове всё свежа, а домашняя работа, которую он подготовил, напрямую связана, с тем, о чём Шим рассказывал на прошлом уроке. Трудностей возникнуть не должно. И к тому же, история — не английский, Ян справится. Под серьёзный взгляд учителя класс перестаёт возмущаться, оставляя на своих столах только ручки и листочки, которые подписывают где-то сверху. Шим проходит между рядами несколько раз, чтобы убедиться в том, что мобильные телефоны сдали все, а после с улыбкой произносит также громко: — Меня во время самостоятельной не будет, — бросает взгляд в сторону двери, — есть дела. Так что надеюсь на вашу честность. Я всё равно узнаю, если кто-то списал. Джеюн озвучивает вопросы к самостоятельной работе и обещает вернуться к концу урока, чтобы собрать листочки с ответами. Класс провожает взглядом учителя Шима, который выходит из класса к Ли Хисыну, и заметно расслабляется, начиная шептать друг другу датя и термины. Чонвон же переводит дух и опускает глаза на чистый лист, вчитываясь в вопросы ещё раз. По кабинету продолжает гулять шёпот одноклассников, чей-то кашель и шорох бумаги. Внешний шум мешает сосредоточиться, потому Ян прикрывает глаза, чтобы сделать пару вдохов. — Надеюсь, ты не думаешь списывать, — раздаётся тихий голос слева. Чонвон открывает глаза, поворачивает голову и встречается взглядом с Чонсоном. Тот смотрит на него с лёгкой усмешкой, но в глазах — странная серьёзность и осторожность. Ян чувствует, как щёки начинают теплеть от того, что Пак снова обращается к нему после сегодняшнего молчания. — Я не списываю, — отвечает Чонвон, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — В отличие от некоторых. Чонсон приподнимает бровь, и на его губах появляется та самая улыбка, от которой Чонвону хочется отвернуться. — От некоторых? — переспрашивает он вслух. — Ты про меня? — А ты собирался? — Нет, — Чонсон качает головой, вертя чонвонову ручку в руке. — Я вообще не готовился. Даже домашку не сделал. Чонвон хмурится. Не то чтобы от Чонсона можно было ожидать чего-то другого, однако Яну хотелось верить, что парень не просиживает школьное время просто так. Особенно, когда на носу важные экзамены и выбор профессии, от которого зависит будущее. Чонвон берёт свой листок в руки, снова пробегая глазами по строчкам. Все вопросы действительно кажутся знакомыми. Он выдыхает и начинает писать, стараясь не обращать внимания на то, что Пак смотрит на него сбоку. Чонвон старательно выводит первые строки, чувствуя на себе пристальный взгляд Пака. Ручка скользит по бумаге, оставляя аккуратные буквы, пока Ян про себя радуется тому, что материал ему хорошо знаком и ор уверен в том, что оставляет на своём листе тонкой шариковой ручкой. Однако концентрация быстро рассыпается, как только Чонсон тихо вздыхает и отводит глаза. Ян на мгновение замирает, но заставляет себя продолжить, прогоняя посторонние мысли об отказе пойти в одноклассником в кино, о чувстве вины и о том, что Пак снова начинает его раздражать. Время тянется медленно. Одноклассники перешёптываются, кто-то сзади тихонько стучит ручкой по парте. Чонвон переворачивает листок и перечитывает написанное, проверяя ошибки. Внезапно рядом раздаётся шорох — Чонсон пододвигает свой стул чуть ближе и почти шепчет: — Хочешь, сходим вместе в столовку после урока? От неожиданности Чонвон сбивается с мысли и поднимает глаза. Пак смотрит без обычной насмешки, скорее с лёгкой неуверенностью, как будто сам не до конца понимает, зачем это говорит. Ян чувствует, как внутри всё сжимается от странной смеси любопытства и тревожности. — Зачем? Чонсон пожимает плечом, глядя на свой пустой лист с самостоятельной по истории — Ну, позавтракаешь со мной. Раз в кино сходил с Рики, может, хоть на это согласишься. Я, видишь ли, парень настырный. Если мне чего-то хочется, то добиваюсь. Чонвон вздыхает: зря переживал за молчаливость Чонсона. Зря вообще подумал о том, что мог его чем-то обидеть или задеть. Чонвон закусывает губу, сдерживая резкое «нет», которое уже почти сорвалось с языка. Он переводит взгляд на пустой лист Чонсона, на его уверенную позу, на эту наглую улыбку, и внутри закипает раздражение — смешанное с чем-то ещё, чему он отказывается давать название. — Я занят после урока, — отвечает Ян, возвращая взгляд к своей работе. — И вообще, у нас самостоятельная. Ты хоть на один вопрос ответ начал давать? Чонсон усмехается, откидываясь на спинку стула, и поворачивает голову к окну. Свет падает на его профиль, делая черты лица резче, глаза ярче, а губы красивее. И Чонвон ловит себя на мысли, что смотрит на одноклассника непозволительно долго. — Начну, — небрежно бросает Пак. — Если ты купишь мне завтрак. Договорились? Ян сжимает ручку и чувствует, как пальцы начинают неметь от напряжения. Его голос становится тише и холоднее: — Я не собираюсь тебя кормить только потому, что по-другому ты за учёбу браться не хочешь. — А из-за того, что я скучал по тебе? Целую ночь не виделись. Ты даже во сне ко мне в этот раз не пришёл. Чонсон произносит это слишком легко, слишком небрежно — как шутку, которой она не является. Чонвон замирает. В груди снова та самая неприятная щекотка, от которой хочется то ли ударить Пака, то ли спрятать лицо в ладонях. Но вместо этого Ян поднимает глаза и встречает взгляд Чонсона. Тот улыбается — привычной, дразнящей улыбкой, но в глазах мелькает что-то почти неуверенное, почти осторожное, словно если Ян сейчас отреагирует на чужую слова слишком резко, то Пак поймёт, что перешёл черту. Чонвон ненадолго задумывается. Таких, как Чонсон опасно держать возле себя. Яну вообще не хочется сближаться с кем-то слишком близко. — Допишу самостоятельную, — бормочет Ян сдавленно, — тогда и поговорим. — Идёт. Я подожду. Чонвон выдыхает и снова опускает взгляд к своему листу, где буквы начинают расплываться перед глазами. Мысли путаются — он пытается вспомнить дату восстания, но вместо этого слышит собственный голос, повторяющий слова «скучал по тебе». Ручка дрожит в пальцах, и Чонвон почти ненавидит себя за то, что его сердце бьётся быстрее от такой глупой фразы. От фразы, которую Пак Чонсон, который просит называть себя Джеем, произносит слишком легко, словно слова для него не имеют никакого веса. Чонвон заставляет себя вдохнуть глубже, уткнуться взглядом в бумагу и сосредоточиться на датах, терминах, именах. Но буквы пляшут, строчки сливаются, а левый бок горит от чужого присутствия. Чонсон больше ничего не говорит — просто сидит рядом, вертит в руках чужую ручку, иногда поглядывает в окно и совершенно не выглядит обеспокоенным пустым листом перед собой. Ян пишет, почти не останавливаясь, чтобы не дать себе ни единого шанса отвлечься. Он переворачивает страницу и начинает вторую часть, чувствуя, как успокаивается — текст ложится ровно, мысли наконец собираются в стройные предложения. Вопрос за вопросом и к концу самостоятельной он почти не сомневается в собственных ответах. Почти. Потому что Чонсон по-прежнему сидит рядом, и Чонвон слишком хорошо осознаёт, как близко находится его плечо, как пахнет от него чем-то свежим и чужим, но очень приятым. — Всё, — выдыхает Ян, откладывая ручку и выпрямляясь. — Я закончил. Чонсон тут же поворачивает голову, и на его лице появляется облегчение, почти как будто он и правда ждал момента, когда Чонвон допишет, а не звонка, не учителя, не конца урока. Он пододвигается ближе и наклоняет голову, заглядывая в лист Чонвона. — И как? Сложно было? — Не для тех, кто делает домашку, — отвечает Ян, убирая листок в сторону от чужого любопытного взгляда. — Ты вообще знаешь, что такое «остаточные знания»? — Знаю, — Чонсон усмехается и потягивается, отчего его плечо на мгновение касается плеча Чонвона. Ян дёргается, но не отодвигается. — Я оставил их на прошлом уроке. Может, ты мне потом расскажешь, что там было? Чонвон открывает рот, чтобы ответить, но в этот момент в класс заходит учитель Шим — с лёгкой улыбкой и чуть растрёпанным галстуком. Он собирает листочки, попутно оглядывая учеников, и Чонсон наконец отстраняется, оставляя рядом с Яном холодное пустое пространство, которого тот вовсе не ждал, но которое почему-то начинает давить сильнее, чем чужое плечо. — Надеюсь, все справились, — произносит Шим Джеюн, забирая последний лист. —Можете быть свободны. Увидимся на следующей неделе. Класс оживает, но Чонвон не сразу встаёт. Он смотрит перед собой, ощущая, как внутри разрастается странное беспокойство. Чонвон медленно складывает ручку в пенал, достаёт из рюкзака учебник для следующего урока и аккуратно кладёт его у края парты, хотя в этом нет никакой необходимости — просто чтобы занять руки. Чонсон стоит рядом, сложив руки на груди, и терпеливо ждёт. Не подгоняет, не шутит. Просто стоит и смотрит, и от этого взгляда Чонвону хочется стать маленьким и незаметным. — Я не говорил, что согласен, — тихо произносит Ян, поднимаясь. — Ты сказал «допишу — поговорим». Я подождал. Теперь говорим. Чонсон говорит ровно, без привычного вызова, и это настораживает сильнее любых шуток. Чонвон встаёт и наконец поднимает глаза. Пак смотрит серьёзно, в его взгляде только ожидание. И Чонвон вдруг понимает, что не знает, как вести себя с этим Чонсоном. С тем, который не смеётся, не касается, не давит. С тем, кто просто стоит напротив и ждёт. Потому что ведёт себя Пак таким образом не так часто с момента, как он перевёлся. — Почему ты так настаиваешь? — спрашивает Чонвон, и голос звучит тише, чем хотелось бы. — Вчера я пошёл в кино с лучшим другом, а тебе в этом отказал. Разве это ни о чём не говорит? Чонсон опускает взгляд на свои кроссовки, потом снова поднимает. — Это говорит о том, что ты умеешь выбирать, — отвечает Чонсон тихо, и его голос звучит почти мягко. — И я уважаю твой выбор. Но я не из тех, кто сдаётся после первого отказа. Понятно. В его словаре слова "нет" не существует. Чонвон смотрит на него с любопытством. Ему становится интересно, что скрывается за этой настойчивостью. Что заставляет Чонсона тратить время на того, кто явно не хочет идти на контакт. — Ты думаешь, если будешь достаточно настойчивым, я передумаю? — спрашивает Ян, и в его голосе нет прежней резкости. — Не знаю. — Чонсон пожимает плечом, но его взгляд остаётся твёрдым. — Но попробовать стоит. Чонвон задерживает дыхание. Пак не пытается коснуться его, не приближается, не давит. Он просто стоит, открытый и серьёзный, и ждёт. И в этом ожидании нет ничего требовательного, только тихое терпение. Чонвон замечает, как Чонсон переводит взгляд на дверь, но остаётся на месте. — И что ты хочешь попробовать? — Ян сглатывает, чувствуя, как слова даются тяжелее, чем он ожидал. — А если я просто не хочу дружить? Что тогда? — Тогда я приму это, — Чонсон отвечает быстро, без паузы, и в его голосе звучит странная искренность. — Я не буду лезть туда, где меня не ждут. Но я хочу знать, что ты не отталкиваешь меня только потому, что я тебя раздражаю. Чонвон чувствует, как что-то внутри него колышется. Чонсон произносит это так спокойно, так просто, и от этого становится почти больно. Ян не привык, чтобы его слышали — по-настоящему слышали, а не просто слушали в ответ. — Хорошо, — выдыхает Чонвон, чувствуя, как напряжение спадает с плеч. — Один завтрак. И я не обещаю, что что-то изменится. — Я ничего и не прошу, — Чонсон слегка улыбается уголками губ, и в этой улыбке Чонвон вдруг замечает почти мальчишеское облегчение. — Просто дай мне один шанс. Ян кивает, чувствуя, как внутри что-то медленно оттаивает.