Синий свет

Первые полторы недели в новой школе прошли не хорошо, но и не прям ужасно. Нил хоть иногда и подкалывал руслана либо ставил ему подножки в коридоре, но вроде он затих, даже ка кбудто бы вышли на нейтрал от ненависти. Рус даже на секунду подумал что с ним можно пообщаться. может это затишье перед бурей? Идет вторая школьная неделя, уже среда, время 5:43, Руслан так и не смог уснуть. Все его губы были искусаны, что доставляло лёгкую, но местами приятную боль. Руслан недавно сорвался и съел пару йогуртов, поэтому начал голодовку заново. Он не чувствовал голода уже несколько дней. Ноги дрожали, когда он шёл. В глазах темнело. Он всё равно пошёл в школу. Утро. Коридор. Руслан сдал куртку в гардероб и направился к кабинету. Не успел он сделать и несколько шагов, как кто-то грубо дёрнул его за капюшон назад. — О, смотрите, синий, — протянул Вова Братишкин, стоявший в проходе. — скорее голубой!! — крикнул Андрей компания засмеялась. — А мы думали, ты наконец в морг уехал. Дрейк молча поддакивал, разглядывая Руслана с ленивым презрением. — Чё, ниче не болит? — усмехнулся Вова. — Живучий, как таракан. Руслан промолчал. Опустил голову и попытался пройти мимо. — Стой, — Вова преградил ему дорогу. — Я с тобой разговариваю, эмо. Ты чё, глухонемой? — Отвали, — тихо сказал Руслан. — Обидчивый какой, — засмеялся Вова. — Смотри, Нил не любит, когда его собственность грубит его корешам. Он толкнул Руса плечом и пошёл дальше. Дрейк сплюнул на пол рядом с его кедами и молча удалился. Руслан выдохнул и побрёл в класс. Второй урок. Биология. Эмо с Ильей сели за одну парту и смеялись весь урок. Илья заговорил с Русланом: — Слушай, Рус, сорян что в школе вчера не появился, лень идти было. Я это… Спросить хотел, че у тебя там с Нилом? Он всё ещё достает тебя? — Да нет, всё норм, —ответил тёмноволосый. — И слава богу, не подходи к нему больше и не разговаривай. — Мг… Они переписывались в тетради, иногда перешёптываясь, пока учительница что-то рассказывала про фотосинтез. Илья рисовал смешные рожицы на полях, а Руслан вписывал им диалоги — глупые, но от этого становилось чуть легче. — Ты после школы как? — шепнул Илья. — Нормально, — ответил Руслан. — Может ко мне? — Да хз, вряд ли — Руслан улыбнулся краешками губ. Ему хотелось согласиться, но он чувствовал, что вечером вряд ли сможет улыбаться. Третий урок. Перемена. На перемене Руслан стоял у окна, когда к нему подошёл Андрей Ноилс. Не один — с ним был Вова и ещё пара пацанов из компании. — О, смотрите, кто тут стоит, — протянул Андрей, разглядывая Руслана. — Чё, грустный такой, Нил тебя обидел? Руслан молчал, глядя в окно. — Я с тобой разговариваю, детк… — Андрей запнулся на секунду, вспомнив, что больше не говорит «детка». — Нил ему запретил так называть Руслана, интересно почему.— Чё ты молчишь? Язык проглотил, чёрт? — Отстань, — сказал Руслан, не оборачиваясь. — Обидчивый, — хохотнул Андрей. Потом неожиданно резко схватил Руслана за подбородок, развернул его лицом к себе и с размаху ударил по щеке. Пощёчина — громкая, унизительная. — Чёрт, какая же у тебя морда противная, — усмехнулся Андрей, разглядывая покрасневшую щёку Руслана. — Нил тебя правильно мучает. Компания засмеялась. — Пойдёмте, — сказал Вова, толкнув Андрея в плечо. — Не отвлекайся на этот мусор. Они ушли, гогоча. Руслан остался стоять у окна. Щека горела, на глазах выступили слёзы, но он сдержался. Вытер глаза рукавом и пошёл в класс. Четвёртый урок. Руслан вновь сел с другом и бурно общался с ним весь урок. Ему хотелось забыть про пощёчину, про взгляды, про всё. Рус спросил: — Слушай, а где этот ганд…, то есть где Нил этот? Он был же в школе? — Не ебу, может опять в туалете прогуливает. — Понятно… Илья что-то рассказывал про нового учителя, но Руслан уже не слушал. Он думал о том, что Нил где-то рядом. Всегда рядом. Звонок. Данила ждал его после четвёртого урока. Не в коридоре, а на лестнице, где никого не было. — Иди сюда, синеволосый, — позвал он. Голос тихий, но такой, что не ослушаешься. Руслан подошёл. Знал, чем это кончится. Тихо произнёс: — Че надо опять? — слова было трудно распознать, голос дрожал. — Че за девка, с которой ты разговаривал у кабинета? — Что? Аа.. — Руслан вспомнил как к нему подошла девочка с параллели и попросила дать ответы на тест который был у них на уроке. — Я, кажется вопрос задал. —Подняв одну бровь произнес рыжий. —Че с тобой? Ты ебанулся, тебе то какое дело?— плюнул ядом в его сторону синеволосый Данила ударил первым — в нос. Кровь хлынула. Со словами «заебал, мямля» он схватил его за воротник чёрного лонгслива и потащил в туалет, закрыв дверь. Ещё один удар, в живот. Руслан не падал. Стоял, шатаясь конечно, но стоял. Кровь заливала лицо, капала на лонгслив, на пол. — Трясёшься же весь, че не падаешь? — спросил Данила, тяжело дыша. — Упёртый какой. — А смысл? — прохрипел Руслан. К карим глазам подступали слёзы, а к горлу — ком. Данила ударил в последний раз — в челюсть. Руслан отлетел к стене и наконец сполз на пол. — На сегодня хватит, — сказал Данила. Он ушёл. Руслан сидел на полу, прижимая рукав к лицу. Кровь не останавливалась. Он не пошёл к врачу. Не пошёл к Илье. Кровь с новых порезов смешалась с кровью из носа. Русик решил не досиживать остальные уроки и со слезами на глазах, поджав губы, пошёл к дому, который трудно было назвать родным. Руслан шёл по улице, не разбирая дороги. Слёзы застилали глаза, размазывая чёрный карандаш по щекам. Он вытер лицо рукавом — на ткани остались чёрные полосы и кровь. Ныла челюсть, в ушах всё ещё звенело после удара Данилы. Нос распух, дышать было трудно, и каждый вдох отдавался болью в рёбрах. Он хотел только одного — дойти до дома. Сесть на пол в синем свете. Забыться. Он свернул за угол, к гаражам. Это был самый короткий путь. И самый опасный. — Слышь, синий! Голос сзади. Громкий, уверенный. Руслан вздрогнул, но не обернулся. Ускорил шаг, насколько позволяла хромота. — Я кому сказал, стой! Топот ног по снегу. Не один человек — несколько. Руслан прибавил ходу, но его догнали быстро. Кто-то схватил за капюшон и дёрнул назад с такой силой, что он упал на спину, ударившись затылком об утрамбованный снег. Над ним стояли трое. Вова Братишкин — в синей пуховке, руки в карманах, на лице ленивая ухмылка. Дрейк — молчаливый, в чёрной куртке, глаза холодные. И Андрей Ноилс — в своей вечной синей кофте поверх которой была коричневая куртка. он смотрел на Руслана с каким-то болезненным восторгом. — О, смотрите, — протянул Андрей, наклоняясь. — А кто это у нас тут? Плакса синеволосый? Чё, Нил уже отлупил, а ты домой побежал мамочке жаловаться? — Отвалите, — прохрипел Руслан. Голос сел. Слёзы всё ещё текли, но он уже не пытался их скрывать. — Гляньте, он плачет, — усмехнулся Вова. — Как девка. Прям разрыдался. — Чёрт, это жалкое зрелище, — добавил Андрей, сплюнув на снег рядом с лицом Руслана. — Нил с тобой слишком мягко. А мы пришли показать, как надо. Он не успел ответить. Вова размахнулся и ударил ногой в бок. Не носком — всей подошвой, с разворота. Руслан скрючился, закашлялся. В груди что-то хрустнуло. — Вставай, — велел Дрейк. Первый раз за всё время он подал голос. Тихий, ровный. Руслан не мог встать. Он попытался отползти — ухватился руками за снег, подтянулся на локтях. Но Вова наступил ему на лодыжку, придавил ботинком. — Куда пополз? — Отпустите, — прошептал Руслан. — Пожалуйста. — Слышь, он сказал «пожалуйста», — заржал Андрей. — Это большая энергия, чёрт! Прям вежливый стал. Вова убрал ногу с лодыжки — и тут же ударил в живот. Руслана выгнуло, из горла вырвался хрип. Он поджал колени к груди, пытаясь закрыться, но у него не было сил даже на это. Дрейк подошёл с другой стороны. Схватил Руслана за волосы — тёмно-синюю чёлку — и дёрнул вверх, заставляя поднять голову. Посмотрел в заплаканные, подведённые глаза. — Че такой грустный? — Спросил он почти ласково. И ударил кулаком в переносицу. Кровь брызнула. Руслан закричал — впервые за последние две недели он позволил себе крик. Громко, отчаянно, как зверёк, который понял, что не вырвется. — Тихо ты! — Вова зажал ему рот ладонью. — Разорался, блядь. — Да заткните его, — поморщился Андрей. — А то услышат. Дрейк ударил ещё раз. В скулу. Потом в челюсть с другой стороны. Руслан перестал сопротивляться. Тело обмякло, голова свесилась набок. — сдох? — спросил Вова, отпуская его. Руслан упал лицом в снег. Не двигался. — Вставай, синий. Он не вставал. Андрей подошёл, пнул его в плечо. Раз. Другой. — Да он в отключке, чёрт, — сказал он без капли жалости. — Скучно. — Да похуй на него, — скомандовал Вова. — Пошли отсюда, холодно. — А если он замёрзнет? — вдруг спросил Андрей. В его голосе не было тревоги. Только любопытство. — А нам какое дело? — ответил Дрейк. Они постояли ещё несколько секунд, разглядывая неподвижное тело в чёрной куртке, в снегу, в крови. Потом развернулись и ушли. Андрей напоследок бросил через плечо: — Чёрт, это была большая энергия! Жалко, Нил не видел. Их голоса стихли. Снег скрипел под их ботинками всё тише, пока совсем не затих. Руслан лежал в сугробе. Снег таял на его лице, смешивался с кровью, затекал в разбитые губы, в нос, в глаза. Он не мог открыть глаза. Не мог пошевелиться. Только слышал, как бьётся сердце — где-то далеко, будто не в его груди, а в другом человеке. Он не знал, сколько прошло времени. Может, минута. Может, час. Тело замерзало. Пальцы потеряли чувствительность. Но внутри, в самом глубоком месте, что-то ещё теплилось. Какая-то тупая, злая искра, которая не давала ему просто закрыть глаза и уснуть навсегда. — Вставай, — прошептал он сам себе. Губы не слушались. — Вставай, дурак. Он опёрся на руки. Ледяной снег обжёг ладони. Он подтянул колено. Потом второе. Встал на четвереньки, раскачиваясь, как больное животное. Голова кружилась, перед глазами плыли чёрные пятна. Сил встать на ноги не было. Но он пополз. На четвереньках, хватаясь за стены гаражей, за собственные локти, за каждую возможность не упасть обратно в снег. Он прополз мимо двух гаражей. Может, трёх. Он не считал. Потом, сам не зная как, он оказался на ногах. Шёл, прижимаясь к ржавым стенам, оставляя на них кровавые отпечатки ладоней. Левая нога волочилась — после того, как Вова наступил на лодыжку, она почти не гнулась. Он шёл. Один шаг. Второй. Третий. Мимо гаражей. Мимо остановки. Мимо подъездов, в которых горел жёлтый свет. Он дошёл до своего дома. Подъезд. Пришлось ползти по лестнице. На четвереньках, переставляя руки выше, подтягивая ногу, останавливаясь каждые две ступеньки, чтобы не потерять сознание. Дверь квартиры. Он достал ключи дрожащими руками — три раза уронил их, прежде чем попал в замок. Дома никого не было. Мама возвращалась домой судя по приготовленной еде на столе которую рус в очередной раз выкинет, но ее снова нет. И слава богу. Дома. Он не помнил, как разделся. Как снял куртку, пропитанную кровью и снегом. Он еле доплёл до кровати. Снова синий свет. Смотрит в зеркало напротив — синяки на рёбрах, на спине, на лице. Нос опух. Под глазом — огромный фиолетовый кровоподтёк. Он вновь достал своё лезвие, которое когда-то спёр у своей матери. Кровь текла по руке, капая на пол, на руке уже не оставалось живого места. Он лёг на кровать и закрыл глаза. Не от желания спать. От усталости. Тело болело так, что он лежал с закрытыми глазами, голова кружилась, но сон не шёл. Продолжение следует.