Новая плоть

Над деревней нависло тяжёлое серое небо — низкое, рыхлое, будто облака за ночь напитались водой и теперь медленно оседали всё ниже к крышам домов. После дождя земля потемнела почти до чёрного цвета. Под ногами мягко чавкала грязь, а от мокрых досок крыльца тянуло сыростью и старым деревом. Где-то за огородами гудели линии электропередач. Иногда звук плавал — то затихал, то снова возвращался в воздух неприятной вибрацией. Вдалеке каркали вороны. Под навесом возле дома стояла тёмно-зелёная «Нива-Пикап». Машина выглядела так, будто пережила уже несколько жизней. Краска на капоте выгорела пятнами, по дверям тянулись рыжие полосы ржавчины, а задний борт держался на разных петлях. На крыше криво сидел самодельный багажник с примотанной изолентой антенной. Передний бампер был не родной — сваренный вручную из толстого металла и когда-то покрашенный в чёрный, но краска давно облупилась. Несмотря на возраст, двигатель работал ровно. Из-под капота доносилось тихое дизельное урчание вперемешку с едва слышным посвистыванием старых деталей. От машины пахло бензином, машинным маслом и мокрым железом. Николай стоял рядом и курил, спрятав свободную руку в карман куртки. Дым от сигареты почти не поднимался вверх — сырой воздух сразу прибивал его к земле. — Масло вчера поменял, — сказал он, наблюдая, как Саша затаскивает в кузов пластиковый контейнер с инструментами. — Аккумулятор тоже новый поставил. Саша захлопнул борт. Металл глухо лязгнул. — Даже жалко такую технику убивать. — Ничего с ней не будет, — Николай стряхнул пепел в лужу. — Она ещё нас всех переживёт. Дима сидел возле переднего колеса на корточках и внимательно смотрел под днище машины. — Ну? — спросил Николай. — Да нормально всё, — Дима поднялся и вытер ладони о спортивные штаны. — Живая. Ваня вышел из дома в своей огромной ветровке и спортивных штанах. Ткань свободно висела на нём, скрывая почти всё тело. Утренний свет проходил сквозь полупрозрачную голову, шею и кисти, из-за чего одежда на Ване выглядела, как мешок с мутной жидкостью внутри. Тихон сразу поднялся со своего места у крыльца и лениво подошёл к нему. — Уже выезжаете? — тихо спросил Ваня. — Ага, — Саша поправил контейнер в кузове. — Пока туда, пока обратно... Ваня подошёл ближе к машине и остановился возле навеса. Влажный воздух оседал мелкими каплями на ткани его толстовки. Николай затушил окурок о подошву ботинка. — Ты точно не передумал? Ваня сразу качнул головой: — Не-а. Повисла короткая пауза. Саша заметил, как Дима задумчиво посмотрел сначала на трассу за деревней, потом на Ваню. — Да и смысл? — Ваня пожал плечами. — Я в прошлый раз после поездки двое суток пластом лежал. — Тебя тогда ещё в машине укачало, — вспомнил Саша. — Не только. Он сказал это тихо, почти себе под нос. Николай ничего не добавил. Только отвёл взгляд куда-то в сторону дороги, над которой медленно тянулся утренний туман. Тихон улёгся возле ног Вани и шумно выдохнул. — Сладкого привезите, — сказал парень уже бодрее. — Нормального только. — Опять эти батончики странные? — спросил Саша. — Они вкусные. — Они на утеплитель похожи. — Зато дешёвые. Дима тихо усмехнулся и открыл пассажирскую дверь. Петли жалобно скрипнули. — Я ему всё равно куплю. — Вот. Хоть один нормальный человек. — Не обольщайся. Николай бросил Саше ключи. Тот поймал их одной рукой. — Всё, хорош болтать. А то к обеду только до трассы доедете. Саша сел за руль.Салон встретил запахом старой ткани, пыли, пластика и машинного масла. Панель приборов потрескалась от времени, возле магнитолы торчали перепаянные провода, а под рулём был прикручен маленький экран самодельной диагностики, тускло светящийся зелёным. Дима устроился рядом. Машина едва заметно качнулась под его весом. Саша вставил ключ в зажигание, двигатель заворчал громче. Старая «Нива» медленно выкатилась со двора, оставляя на мокрой дороге тёмные следы шин. Саша машинально посмотрел в зеркало заднего вида. Ваня всё ещё стоял возле дома рядом с Тихоном и смотрел им вслед, пока машина не скрылась за поворотом между заборов и серых деревенских домов. «Нива» медленно выкатилась на трассу. Колёса мягко зашуршали по мокрому асфальту. Позади остались деревенские дома, огороды и старые заборы, а впереди дорога почти сразу растворялась в сером утреннем мареве. По обе стороны тянулись поля – пустые и огромные. Местами заросшие высокой бледной травой, местами — просто влажная чёрная земля, на которой уже давно ничего не сажали. Далеко впереди торчали линии электропередач. Провода тихо гудели на ветру. Саша чуть прибавил скорость. Старая «Нива» сразу ответила низкой вибрацией по рулю. В салоне пахло влажной тканью, пылью и лёгким запахом гари от Димы. Тот сидел у окна, опустив стекло на пару сантиметров. Холодный воздух лениво гулял по салону. Несколько минут ехали молча. Навстречу им прошёл длинный автоматический грузовик. Тёмный, без кабины — только узкая полоса сенсоров спереди и мигающие синие маркеры по бокам. Над маркерами расположились логотипы нескольких компаний и QR-коды. Когда махина проехала рядом, воздух коротко дрогнул. Дима проводил машину взглядом. — Всё-таки стрёмные они. — Кто? — Беспилотники эти. Едет – и даже водителя не видно. Саша усмехнулся. — Тебя пугает отсутствие человека? — Меня пугает, что это уже никого не пугает. Впереди показалась старая заправка. Навес перекосило набок, часть панелей отвалилась, а рекламный экран возле дороги работал рывками. Девушка с неестественно белой улыбкой рекламировала энергетик, изображение постоянно дёргалось и распадалось на помехи. Дима покосился на экран. — Она тут ещё в мою прошлую поездку висела. — Может, это уже другая. — Да не. У этой взгляд узнаваемый. Саша фыркнул и чуть повернул руль, объезжая глубокую яму прямо посреди полосы. Подвеска неприятно скрипнула. — Когда вообще последний раз в городе был? — Саша кинул короткий взгляд на Диму. Тот задумался, глядя в окно. — Да хрен знает… полгода назад, наверное. — Это когда ты генератор тащил? — Ага. Саша скривил лицо. — Я тогда думал, у тебя руки прямо посреди деревни отвалятся. — Да нормально всё было. — Ну да. Особенно, когда у тебя пальцы с правой руки начали сыпаться. — Не драматизируй. — Ты потом весь следующий день ныл, что рука не слушается. Дима пожал плечами. — Бывает. Несколько секунд ехали молча. — Стареешь просто, — добавил Саша. — Иди нахуй. — Я серьёзно. — Это ты серьёзно стареешь. Ты когда в машину садился — кряхтел. Саша коротко фыркнул. — У меня спина. — У тебя возраст. — Мне тридцать два. — Вот и я о чём. Дима выдал короткий смешок и потянулся к магнитоле. Та ответила треском помех. Сначала из динамиков полезла какая-то корпоративная сводка: “…индекс экономической стабильности Восточного сектора вырос на…” Щелчок. Реклама кредитов. Щелчок. Погодный эфир. Щелчок. Вдруг пробился тяжёлый электронный бит. Глухой бас заполнил салон. Следом — синтетические ударные и мужской голос, растянутый автотюном почти до неузнаваемости. Саша сразу узнал трек. — Да ну-у-у... — Вот. Нормальная музыка наконец-то. — Ей лет пятнадцать минимум. — Потому и нормальная. Музыка тихо загудела в салоне. За окнами медленно тянулись: старые сервисные ангары, редкие посёлки, пустые парковки и ржавые шумозащитные экраны. Иногда попадались дорожные дроны — маленькие, вытянутые, похожие на чёрных насекомых. Они висели над трассой неподвижно, следя за потоком машин. — Так, — сказал Саша через какое-то время. — Давай ещё раз. Что нам точно нужно взять? Дима сразу оживился. — Насос для распределителя. — Угу. — Два инвертора. — Если найдём живые. — Найдём. Потом кабель. — Какой именно? — Толстый. — Очень информативно. — Ну такой… нормальный кабель. Саша покачал головой. — Я тебя иногда ненавижу. — Зато ты умный. — Это не помогает. Дима тихо рассмеялся и начал загибать пальцы: — Ещё фильтры для теплиц. Николай просил посмотреть аккумуляторы. И если будут дешёвые платы на агромодули — тоже взять. — На “РОСТ”? — Ага. — Они старше нас обоих. — И всё ещё работают. Саша задумчиво постучал пальцами по рулю. За окном медленно тянулись мокрые поля. Где-то вдали виднелся старый ветрогенератор — огромный, ржавый, с одной неподвижной лопастью. — Знаешь, — сказал Саша после паузы, — у меня иногда складывается ощущение, что вся наша жизнь перемотана изолентой и наспех собрана из всякого мусора. Будто всё вокруг готово развалиться в любую секунду. Дима несколько секунд смотрел в окно. — Тело человека вообще штука хуёвая, — спокойно сказал он. — Ломается быстро. Особенно обычное. Саша усмехнулся: — Спасибо, очень обнадёживает. — Ну а чё? — Дима пожал плечами. — Один неудачный день — и всё. Болезнь, авария, какая-нибудь дрянь с работы… и привет. Он ненадолго замолчал. — А мутантов все почему-то считают крепкими. — Ты буквально из угля состоишь. — И что? — Дима тихо хмыкнул. — Душа-то у нас одинаковая. Саша бросил на него короткий взгляд. Дима сидел расслабленно, уперев локоть в дверь и глядя куда-то вперёд, на серую трассу. — Её сломать проще всего, — продолжил он уже тише. — Закрыться в себе, озлобиться… начать жить просто потому что надо. Мимо пролетела ещё одна грузовая платформа. Машину слегка качнуло воздушной волной. — Если бы не Берег… — Дима едва заметно покачал головой. — Я вообще не знаю, что бы со мной сейчас было. Саша несколько секунд молчал, затем скривил губы в усмешке: — Скорее всего, сидел бы где-нибудь в подвале и пугал местных детей. — Очень смешно. — Ну а что? Образ у тебя такой, располагающий. — Зато честный. Саша тихо фыркнул. Музыка продолжала негромко гудеть в динамиках. Бас едва заметно вибрировал в дверях машины. — Знаешь, что самое странное? — вдруг сказал Саша. — М? — Я раньше думал, что нормальная жизнь — это когда всего много. Город, работа, деньги, системы эти все… движуха постоянная. Он коротко постучал пальцами по рулю. — А сейчас мне иногда кажется, что единственное нормальное место во всей стране — это наша полусгнившая деревня с теплицей, Тихоном и вечно лагающим распределителем. Дима подытожил: — Потому что там люди ещё друг друга знают. — Угу. — В городе всем друг на друга похуй. Несколько секунд ехали молча. — Хотя знаешь, — добавил Дима чуть погодя, — людям везде хуёво примерно одинаково. — Очень жизнеутверждающе. — Я стараюсь. Саша коротко рассмеялся. И почему-то после этого в салоне стало спокойнее. Впереди постепенно начинали появляться первые признаки города Сначала — склады. Потом — сервисные зоны. Наконец — длинные серые коробки логистических центров. Между ними медленно двигались грузовые платформы. Над дорогой тянулись эстакады, трубы и кабели. Машин стало заметно больше, Саша чуть сбросил скорость. — Главное — быстро всё купить и свалить, — сказал Дима, глядя в окно. — Ты так каждый раз говоришь. — Потому что город — хуйня. — А потом сидишь там дольше меня. — Потому что ты вечно торгуешься. — Потому что ты готов купить что угодно у первого долбоёба с прилавком. — Поддерживаю малый бизнес. Саша коротко рассмеялся. В этот момент впереди, сквозь серую дымку, начали проступать первые высотки. Тёмные и огромные, с рекламными экранами во всю стену. Где-то далеко впереди, над остальным городом, поднимались холодные голубоватые башни корпоративного центра — слишком гладкие и чистые на фоне всего остального. Чем ближе они подъезжали к городу, тем плотнее становился поток машин. Изменился и воздух: исчез запах мокрой травы и полей, вместо него через приоткрытое окно тянуло выхлопами и чем-то металлическим. Впереди начали появляться первые пробки — грузовые платформы, фургоны, старые автобусы. Музыка всё ещё тихо играла в магнитоле. Впереди начали появляться первые пробки. Сначала — грузовые платформы. Потом — фургоны, старые автобусы и частные машины. Над трассой висели дроны наблюдения. Небольшие, вытянутые, с мигающими синими сенсорами снизу. Они медленно двигались вдоль потока, периодически останавливаясь над отдельными машинами. Дима проводил один взглядом. — Ненавижу эти штуки. — Все ненавидят. — Особенно когда они зависают прямо над тобой. Саша ничего не ответил. Впереди показался городской пограничный терминал. Огромная бетонная конструкция нависала прямо над трассой, перекрывая все полосы движения. Когда-то это, видимо, был обычный федеральный пост, но за последние годы он оброс рекламными панелями, камерами, рамками и кучей других модулей. На сером бетоне тускло светился логотип городской администрации. Чуть ниже — эмблемы сразу нескольких корпораций. Над потоком машин медленно двигались автоматические платформы-сканеры. Очередь шла медленно. — Бля, — тихо выдохнул Дима. — Опять тут полдня стоять. — Сегодня ещё быстро. Саша сбросил скорость. «Нива» встала между старым микроавтобусом с потёртым логотипом какой-то агрофирмы и маленьким электрокаром доставки. Слева, за бетонным барьером, быстро ползла отдельная полоса для корпоративного транспорта. Чёрные машины с затонированными окнами проходили контроль практически без остановки. Дима усмехнулся: — Красиво устроились. — Угу. Над очередью тихо гудели динамики. Женский механический голос без эмоций повторял: — Подготовьте документы и идентификационные устройства заранее. — За сокрытие биометрических данных предусмотрена административная ответственность. — Гражданам с нестабильными мутациями необходимо пройти дополнительную проверку. Дима фыркнул: — Очень приятно, что о нас заботятся. Саша машинально постучал пальцами по рулю. Очередь медленно двигалась вперёд. Вдоль полос ходили сотрудники контроля — в тёмно-серой форме без опознавательных знаков, что-то между охраной и техническим персоналом. На груди у каждого висели дозорные камеры. Один из дронов завис над «Нивой». Салон коротко залил холодный голубой свет. Послышался тихий электронный писк. Дрон несколько секунд висел неподвижно, а затем улетел дальше. Очередь снова двинулась. Теперь уже хорошо было видно сам терминал проверки. Машины по одной заезжали под широкую арку сканера. Сверху медленно двигались сенсорные модули, считывая номера, биометрию и содержимое кузовов. Иногда машины отгоняли в сторону — на дополнительный досмотр. Рядом стояла отдельная закрытая площадка с матовыми стенами и автоматическими воротами. Оттуда периодически доносился неприятный металлический гул. — Только бы без проволочек, — пробормотал Дима. — Не каркай. Перед ними проверяли старый микроавтобус. Внутри сидела семья — муж с женой и ребёнок лет восьми. Сканер над машиной внезапно загорелся жёлтым. Сотрудник контроля сразу поднял руку. — Боковая зона. Медленно. Мужчина за рулём заметно напрягся. Микроавтобус отвели в сторону. Ребёнок внутри что-то спросил у матери, но слов слышно не было. Наконец очередь дошла до них. Саша медленно подвёл «Ниву» под арку. Сверху сразу опустились сенсорные модули. По лобовому стеклу пробежали тонкие полосы света. На панели впереди загорелась надпись “идентификация”. Рядом стоял сотрудник контроля — молодой парень лет двадцати пяти с уставшим лицом и планшетом в руках. Он мельком посмотрел на Сашу, затем пристально на Диму и опустил глаза в планшет. Над аркой сканера коротко мигнул жёлтый индикатор. Парни сразу обратили на это внимание. Музыка в магнитоле продолжала тихо гудеть, но теперь казалась неуместно громкой. Сотрудник нахмурился, глядя в экран. — Регистрация мутации есть? — спросил он будничным тоном, будто спрашивал страховку. Дима быстро кивнул: — Есть. — Категория? — Техническая. Парень быстро пролистнул что-то в планшете. Саша смотрел прямо перед собой. Над крышей машины взад и вперёд двигался сканирующий модуль. Тонкие полосы света пробегали сквозь кузов и освещали лица двух мужчин. На панели перед ними всё ещё висела “идентификация”. — Давненько обновляли данные, — сказал сотрудник. — Ага. — Последняя отметка почти полгода назад. — Не люблю город. Парень едва заметно улыбнулся. — Понимаю. На секунду показалось, что сейчас их всё-таки отправят в боковую зону. Саша уже мысленно прикидывал сколько времени это займёт, насколько глубоко полезут в документы и начнут ли проверять кузов вручную. Сканер коротко пискнул. Жёлтый индикатор сменился зелёным - “допуск разрешён”. Сотрудник сделал шаг назад и махнул рукой вперёд. — Проезжайте. Саша молча тронул машину с места. Только когда арка осталась позади, Дима выдохнул и растёкся по сиденью. — Ненавижу эти проверки. — Ты слишком напрягаешься. — Потому что они слишком любят задавать вопросы. Саша покосился на него. За бетонным забором тянулись технические зоны терминала: дроны на зарядных платформах, ряды серверных контейнеров и серые административные модули. «Нива» медленно съехала с терминала в город. Тот сразу навалился на них шумом. Сигналы транспорта. Гул вентиляции. Реклама. Дроны. Люди. Мерцающие экраны. Грязные фасады и мокрый бетон. Запах еды, озона и выхлопов. После тихого Берега всё это ощущалось почти оглушающим. Через основную магистраль в сторону рабочих кварталов доехали быстро. Город здесь выглядел совсем иначе, чем виднелось издалека. Из-за трассы и дымки высотки казались почти аккуратными — холодными, стеклянными, ровными. Но стоило заехать глубже, как всё вокруг начало постепенно обрастать пылью, ржавчиной и бесконечными слоями проводов и пристроек. Дорога сузилась, асфальт покрылся старыми латками и трещинами, а между домами почти не оставалось воздуха — только бетон, трубы, кабели и серое утреннее небо где-то высоко наверху. Над улицами тянулись эстакады общественного транспорта. Где-то сверху с глухим гулом проходили автоматические составы. Между домами медленно ползли грузовые платформы. Людей становилось всё больше. Рабочие в серых комбинезонах, курьеры, техники, подростки с дешёвыми имплантами. Все куда-то шли. Быстро и молча. По обоим сторонам улицы тянулись старые панельки и дома добедственной эпохи, годов 30-х. На фасадах висели внешние блоки вентиляции, рекламные панели и дешёвые AR-экраны с мигающими объявлениями. Саша медленно вёл машину между припаркованных фургонов и грузовых платформ. — Да блять… — пробормотал он, глядя на очередной закрытый шлагбаум, — наглухо всё закрыли. — Добро пожаловать в цивилизацию. Через несколько дворов парни увидели открытые ворота. Саша сразу свернул внутрь. — О, халява. — Либо сломаны. — Тем лучше. Двор был тесным и грязным. Между домами стояли старые машины, мусорные контейнеры и несколько грузовых электрокаров доставки. Саша заглушил двигатель. Мотор ещё несколько секунд потрескивал остывающим металлом. — Всё, дальше пешком, — сказал он, выбираясь наружу. — Иначе потом хер выедем отсюда. Дима хотел что-то сказать, но над их головами, по высокому монорельсу, с грохотом промчался поезд, поэтому парень просто кивнул. С рекламных экранов, оставшихся на улице, доносились едва уловимые обрывки голосов и музыки. Всё это смешивалось с запахами дешёвой жареной еды, машинного масла и канализации. Саша захлопнул дверь машины и машинально посмотрел по сторонам. На углу дома медленно повернулась камера наблюдения. — Пошли через дворы, — тихо сказал он. Дима только коротко хмыкнул. Шли молча. Мимо старых подъездов, маленьких круглосуточных магазинов с мигающими вывесками и подвальных мастерских, где из открытых дверей тянуло сваркой и горячим металлом. Иногда попадались рабочие. Усталые и молчаливые, в грязных спецовках. Кто-то пил кофе из автоматов прямо на улице. Кто-то сидел на бетонных блоках возле вентиляционных шахт, ожидая обеденный перерыв. В одном из дворов несколько мужчин разгружали коробки с логотипом какой-то энергетической компании. Рядом стоял старый экзоскелет-погрузчик с облезлой жёлтой краской. Чем дальше они шли, тем старее становились дома. На стенах появлялось всё больше граффити, выцветших табличек и старых следов от демонтированных вывесок. В одном из проходов Саша заметил надпись баллончиком: — “НЕ БОЙСЯ КАМЕР” Ниже, уже другим почерком, было дописано: — “ВСЕ ЗНАЮТ, НА ЧТО ТЫ ДРОЧИШЬ” — Поэзия, — пробормотал Дима. — Городская культура, — ответил Саша. Зайдя в ещё один двор, парни удивились той тишине, которая здесь царила. Перед ними стояло длинное старое общежитие шахтёров. Серое, покрывшееся чёрной плесенью. Часть окон была заколочена, часть — светилась тусклым жёлтым светом. Над входом ещё держалась старая металлическая вывеска, на которой с трудом читалось: “ОБЩЕЖИТИЕ №4”. Во дворе, между потрескавшихся бетонных клумб, стоял памятник. Небольшой. Самодельный. Будто его собирали по кускам много лет: кто что принёс – то в дело и пошло. Основание было сварено из толстых ржавых труб и металлических плит. Фигура человека получилась грубой и угловатой: широкие плечи, тяжёлые руки, старая шахтёрская каска с помятым краем. Вместо лица — тёмная металлическая пластина без черт, уже покрытая дождевыми разводами и рыжими пятнами коррозии. В руках человек держал кирку. Настоящую, старую, с затёртой рукоятью и сколом на металле. Ноги фигуры обвивали толстые цепи, уходящие вниз, в бетонный постамент. Некоторые звенья были лопнувшими, будто когда-то их пытались разломать. Между сварочных швов торчали старые гайки, фрагменты инструментов, куски арматуры и металлические жетоны с едва читаемыми номерами. На груди кто-то прикрутил маленькую лампу под мутным стеклом. Она тускло горела даже днём. У подножия памятника лежали дешёвые цветы, пепельница с окурками, пустые банки энергетиков и маленькая лампадка. Судя по воску, её зажигали совсем недавно. На металлической плите снизу было выбито: “КАЖДОМУ И КАЖДОЙ, КТО ОТДАЛ СВОИ ЖИЗНИ РОДИНЕ”. Дима замедлил шаг, потом остановился совсем. Несколько секунд он просто смотрел на памятник. Где-то наверху хлопнуло окно. За домом шумел поезд. С соседней улицы доносился далёкий гул города. Саша молча стоял рядом и смотрел то на памятник, то на своего друга. Дима взглядом изучал старую шахтёрскую каску, приваренную к металлическому каркасу памятника. Почерневшую, со вмятиной сбоку. — У нас почти такие же были, — сказал он наконец, — очень тяжелые. Он коротко фыркнул себе под нос. — Помню, когда только устроился, мне казалось, что это всё очень серьёзно. Работа, смены, мужики взрослые вокруг… — он слегка качнул головой. — Думал, наконец человеком стал. Саша слушал молча. — Молодой был ещё совсем, — продолжил Дима. — Восемнадцать лет. Домой приезжал весь грязный, уставший… но довольный – пиздец. Дима опустил взгляд к подножию памятника. — А потом? — всё-таки спросил Саша. Дима пожал плечами. — А потом как-то быстро понял, что работа есть работа. Он ещё пару секунд посмотрел на памятник и молча двинулся дальше. Саша пошёл рядом, не задавая больше вопросов. Где-то впереди, за домами и рядами старых складов, начал проглядываться рынок. Сначала — только свет. Мерцающий, рваный и разноцветный. Потом в воздухе появился гул — смесь музыки, рекламы и сотен голосов. Ещё через пару минут они вышли к огромному зданию, растянутому почти на весь квартал. Когда-то оно было обычным торговым центром, но со временем там появились металлические пристройки дополнительные этажи, куча лестниц и рекламных щитов. Фасад почти полностью скрывался под вывесками: “ИМПЛАНТЫ” “Б/У НЕЙРОМОДУЛИ” “РЕМОНТ ПРОТЕЗОВ” “СБОРКА ДРОНОВ” “КРЕДИТ ЗА 4 МИНУТЫ” Некоторые экраны работали рывками, некоторые моргали помехами. Над главным входом медленно вращалась огромная голографическая вывеска: РАДИОРЫНОК “СПЕКТР”. Под огромной голографической вывеской толпились люди. Очень много людей. Рабочие, курьеры, техники, промоутеры с дешёвыми линзами, поверх которых постоянно вспыхивали рекламные интерфейсы. У входа, возле бетонных колонн, крутились аугментированные наркоманы. Движения выделяли их из толпы. Слишком резкие, ломаные, словно тело не успевало за собственной нервной системой. Худой парень в грязной куртке переступал с ноги на ногу возле терминала оплаты. Под кожей на шее у него быстро мигали сервисные порты. Глаза постоянно теряли фокус. — Брат… — он шагнул к Саше. — Скинь эфиров на “искру”. Совсем чуть-чуть. Голос дрожал. — Нет. — Да мне только систему успокоить… меня сейчас опять накроет. Парень нервно потёр пальцами висок. Где-то под кожей коротко вспыхнул слабый красный свет. От него пахло потом, дешёвой химией и палёной проводкой. — Тебе бы поспать, — буркнул Дима. — Не могу я спать… — быстро ответил тот. — Башка не отключается. Рядом, прямо на ступеньках, сидела девушка с дешёвыми механическими руками. Она смотрела в одну точку перед собой и медленно постукивала металлическими пальцами по колену в ритм, который, судя по всему, слышала только она. Возле её ног валялись пустые ампулы с маленькой молнией на этикетке — “ИСКРА”. Саша отвёл взгляд. — Брат, ну серьёзно… — снова начал парень. Над входом тихо загудел дрон наблюдения. Наркоман сразу осёкся и быстро отошёл обратно к стене, пряча лицо под капюшоном. — Пошли, Дим — тихо сказал Саша. Они поднялись по бетонным ступеням и вошли внутрь. Рынок навалился оглушительным гомоном голосов и рекламных объявлений. Запахи жжёного пластика и уличной еды заполняли пространство. Огромное помещение бывшего торгового центра было полностью перестроено под торговые ряды. Куча прилавков, бесконечные ряды электроники и имплантов, то тут, то там забегаловки с национальными кухнями — китайскими, узбекскими и многими другими. Под потолком медленно крутились огромные вентиляторы, между этажами тянулись самодельные мостики и кабели. Парни двинулись вдоль рядов. Продавцы орали друг на друга через проходы. Где-то спорили из-за цены, где-то паяли платы прямо на прилавке. Один мужик продавал киберпротезы рук, у соседнего ряда женщина перепрошивала нейролинзы клиенту прямо на месте. Между рядами толкались толпы людей — повсюду мат, торг, смех. Дима остановился возле коробки с сервоприводами: — Смотри, какие дешёвые. — Они дешёвые потому что ворованные. — И? — И ты потом будешь плакать, когда их удалённо отключат. — Не отключат. — Конечно. Дима уже собирался идти дальше, но вдруг остановился возле маленького продуктового островка, зажатого между рядами с электроникой и дешёвыми имплантами. На витрине лежали энергетические батончики, вакуумные пайки, банки синтетического кофе, яркие упаковки сладостей и дешёвая газировка с кислотными этикетками. — Подожди, — бросил Дима через плечо. Он подошёл ближе к полкам и начал что-то искать взглядом. Саша остановился рядом. — Ты чего? — Ваня просил сладкого взять. Дима взял с полки упаковку батончиков в жёлтой обёртке. Посмотрел состав, недовольно поморщился и положил обратно. Потом взял другие. — Эти бери, — лениво сказал продавец с металлической челюстью. — Они хотя бы на вкус не как картон. — С орехами? — Вроде. — “Вроде” меня не устраивает. Продавец пожал плечами: — Тогда сам пробуй. Дима почесал затылок и всё-таки взял две упаковки. Потом немного подумал и потянулся к прозрачному пакету с мармеладом. Саша наблюдал за этим с лёгкой улыбкой. — Слушай, ты ему прям как батя закупаешься. — Отвали. — Да я серьёзно. — Он просто вечно просит какую-нибудь херню из города привезти. Дима сунул сладости в карман куртки. На секунду задумался, глядя на полки. Потом всё-таки взял ещё маленькую банку газировки. — Вот это уже лишнее, — сказал Саша. — Да ладно тебе, пусть пацан порадуется. Продавец пробил покупки старым ручным сканером, тот неприятно пискнул. — С вас сорок два эфира. — За сахар и краситель? — буркнул Дима. — Вкус детства стоит не дёшево. Саша тихо усмехнулся, пока Дима расплачивался. Закупившись сладким, они прошли мимо рядов с имплантами, потом свернули между контейнерами с промышленной электроникой. Чем дальше — тем меньше становилось света. Реклама исчезала, камер почти не было видно. В одном из дальних коридоров, между складом аккумуляторов и мастерской по ремонту дронов, стояла неприметная металлическая дверь без вывески. Обычная, с облезшей серой краской. Люди проходили мимо, не обращая на неё внимания. Саша остановился возле двери и коротко постучал: два раза, пауза, ещё раз. Через несколько секунд глазок в двери тихо щёлкнул. Кто-то посмотрел на них изнутри: — Чего надо? — За железом. Небольшая пауза. Потом замок тихо открылся. Охранник пропустил парней внутрь и сразу же захлопнул дверь. Вниз уходила узкая лестница в подвал. Оттуда тянуло сыростью и сигаретным дымом. — Вот это уже нормальный рынок, — пробормотал Дима. Внизу было тесно. Подвальные коридоры тянулись под всем зданием, превращаясь в настоящий лабиринт из маленьких помещений и мастерских. Источников света здесь было мало и яркостью они не отличались. Лампы под потолком, накрытые железными сетками, старые мониторы и красные огоньки разного оборудования. Людей здесь тоже было гораздо меньше, но выглядели они куда серьёзнее. Никто не кричал, не зазывал клиентов. Только тихие разговоры и звон инструментов где-то за стенами. Над одним из помещений висела табличка: “БЕЗ РЕЕСТРА. БЕЗ ВОПРОСОВ. БЕЗ ГАРАНТИЙ”. — Живой ещё, — сказал Саша, заходя в магазин. За прилавком сидел пожилой мужчина с механическим глазом и массивным шрамом через подбородок. Тот поднял взгляд и несколько секунд молча смотрел на Сашу. Потом хмыкнул. — Я уж думал, ты сдох где-то. Голос у него был хриплый, прокуренный. Механический глаз тихо подёргивался при фокусировке, издавая едва слышное жужжание. Саша опёрся локтем о край прилавка. — И тебе привет. Продавец внимательно оглядел его с головы до ног, будто сверял с воспоминаниями. — Давненько не виделись. — Жизнь в деревне затягивает. — А-а… — мужик понимающе кивнул и потянулся за кружкой с уже остывшим кофе. — Тишина, воздух, нихуя не работает… — Очень романтично. Продавец коротко откашлялся и только теперь перевёл взгляд на Диму. Задержал чуть дольше обычного — не испуганно, скорее профессионально. Дима спокойно выдержал взгляд. Где-то за стеной негромко застучал металл. Из соседнего помещения донёсся запах пайки и плавящегося пластика. — А это кто? — наконец спросил продавец. Саша даже не задумался: — Грузчик. Дима повернул голову в его сторону. — Пиздит. Продавец коротко усмехнулся и медленно поднялся со стула. Протез в его правой ноге тихо щёлкнул сервоприводами. Старый, тяжёлый, явно ещё промышленной модели — без декоративных панелей, просто металл и гидравлика. Мужик подошёл к контейнерам за спиной и начал рыться в коробках. — Ладно. Чего надо? Саша достал из кармана сложенный листок и быстро пробежался по нему глазами. — Инверторы на “РОСТ”. Прошитые фильтры и платы. Кабель хороший. И желательно без сюрпризов. — Сюрпризы — в качестве бонуса. Он вытащил одну из плат и кинул её на прилавок. Пластик глухо стукнул о металл. — На какую сумму рассчитываете? Саша посмотрел на Диму. Тот пожал плечами: — На грустную. Продавец снова усмехнулся. — Тогда вам из другой коробки. Мужчина повернулся и достал из-под прилавка серый контейнер без маркировок. Поставил на стол, щёлкнул замками. Внутри лежали платы и модули в антистатических пакетах. Чистые, без логотипов, заводской маркировки и встроенных чипов. Дима сразу оживился. Подошёл ближе, взял одну из плат двумя пальцами и внимательно осмотрел контакты. — О-о… — протянул он. — Вот это уже нормальные вещи. — Руками аккуратнее, — буркнул продавец. Саша, тем временем, уже проверял маркировку на инверторах. — Кто шил? — Люди. — Очень содержательно. Продавец пожал плечами. — Если хочешь имена и сертификаты — иди наверх. Там тебе и улыбнутся, и в жопу поцелуют. Из дальнего коридора донёсся взрыв смеха, потом кто-то начал материться. Дима положил плату на прилавок и начал копаться в другой коробке. — Это медь? — Почти. — “Почти” — это не ответ. — Сейчас всё “почти”, здоровяк. Дима недовольно заворчал. — Вот поэтому у нас всё и разваливается. Продавец ткнул в него пальцем. — Во! Хоть один человек понимает экономику. Всё держится на соплях, молитве и паяльнике. — И сколько за всё это счастье? — Пять тысяч эфиров. Дима медленно поднял голову. — Да ты охуел. Продавец спокойно сделал глоток кофе из старой металлической кружки, просматривая какие-то данные на компьютере. — А ты поищи дешевле. — Найду. — Ну так иди ищи. Дима цыкнул языком и положил плату обратно в контейнер. — Саша, он нас наебать пытается. — Я всех пытаюсь наебать, — невозмутимо ответил продавец. — Это рынок. Тут так принято. Саша молча крутил в руках один из инверторов, внимательно рассматривая контакты и пайку. Настоящая пайка, ручная. Без сетевых меток и телеметрии. — Гарантия хоть есть? — спросил Саша, не поднимая глаз. Продавец расплылся в улыбке. — Конечно. Пока ты стоишь у прилавка. Дима тихо усмехнулся. — Слушай, ну реально много. — Потому что хорошее железо, — продавец показал пальцем на контейнер. — Хочешь дешевле — бери наверху чипованное дерьмо. Через месяц корпорация обнову выкатит, и у тебя теплица превратится в тыкву! — У нас не теплица, а музей технологий, — заворчал Дима. — Тем более. Старое железо сейчас только такие как вы и покупают. Саша ещё раз осмотрел плату на свету. Потом тяжело выдохнул. — Ладно. Хер с тобой. — Мудрое решение. Продавец довольно улыбнулся и достал из под прилавка старый терминал. Тот выглядел кустарно — толстый пластиковый корпус, маленький потёртый экран, механическая клавиатура и никаких логотипов. Саша достал из внутреннего кармана старый потёртый коммуникатор. Без фирменных панелей и прозрачного корпуса. Он набрал нужную цифру и приложил устройство к терминалу, несколько секунд ничего не происходило. Потом экран коротко мигнул: “ПЕРЕВОД ПРИНЯТ”. И сразу погас. Никаких чеков и подтверждений. — Красота, — пробормотал Дима. — До первого рейда, — спокойно ответил продавец и начал распихивать детали по контейнерам. — Ну всё, вроде ничего не забыли, — Саша ещё раз сверился со списком и убрал его в карман. Продавец захлопнул ящики и подвинул их ближе к краю прилавка. — Если это говно сгорит — ко мне не приходите. — А к кому ещё? — фыркнул Саша. — Это уже ваши проблемы. Дима подхватил тяжёлый контейнер и недовольно поморщился: — Жесть… оно весит как половина машины. Саша протянул руку продавцу. — Ладно. Спасибо. Старик пожал её крепко, по-рабочему. Сервоприводы в пальцах тихо щёлкнули. — Не пропадай надолго. — Постараюсь. — Все так говорят. Саша посмотрел в сторону Димы: — Пошли, грузчик. — Ну ты и чёрт, конечно. Они двинулись обратно по подвальным коридорам. Шум верхнего рынка постепенно растворялся где-то над бетонными перекрытиями. Местами вдоль стен тянулись старые трубы. Под потолком висели толстые жгуты кабелей, часть из которых явно прокладывали уже вручную — криво, наспех, прямо поверх старых коммуникаций. Навстречу прошли двое мужчин в тёмных куртках, таща тяжёлый контейнер без маркировок. Никто ни на кого не смотрел. Саша уверенно свернул в узкий технический коридор. — Ты тут слишком хорошо ориентируешься, — пробормотал Дима. — Привычка. В конце коридора находилась тяжёлая металлическая дверь с облезшей серой краской. Саша нажал несколько кнопок на замке. Что-то коротко щёлкнуло и дверь медленно открылась наружу. В лицо сразу ударил холодный влажный воздух города. Они вышли в узкий переулок между складскими зданиями. Людей здесь не было. Только мусорные контейнеры, ржавые пожарные лестницы и далёкий гул города над головой. Дима поставил контейнер возле стены и размял плечи. — Надо перекурить. Он полез во внутренний карман куртки и достал помятую пачку сигарет. Вытащил две штук — одну себе, а другую протянул Саше. — Будешь? Тот секунду помедлил, но всё-таки взял. — После этого подвала прям необходимо, — пробормотал он. Парень коротко хмыкнул, щёлкнул пальцами — на кончике указательного вспыхнул тусклый оранжевый огонёк. Сначала прикурил сам, потом поднёс огонь Саше. Какое-то время стояли молча. Холодный голубой свет центральных небоскребов периодически скользил по мокрым стенам. — Тяжело здесь, конечно. — Ко всему можно привыкнуть, — Саша последний раз затянулся и лёгким движением руки отправил окурок в полёт. — Ладно, поехали домой уже, — Дима притоптал бычок сигареты ботинком и взял по контейнеру в каждую руку. Они двинулись по узкому переулку вдоль складских стен. Под ногами хлюпала грязная вода, в нескольких метрах от парней пробежала крыса. Саша шёл впереди. Он скрылся от взгляда Димы за углом и через несколько секунд его тело вылетело через проход и ударилось о стену, выбив облако пыли и старой штукатурки. — Сука… — выдохнул Саша, пытаясь подняться. Из-за угла донёсся знакомый голос: — Ну чё, пидорасы, я же нормально вас попросил эфиры скинуть! Из прохода вышел тот самый худой наркоман с рынка. Теперь рядом с ним стояли ещё трое. Молодые, дёрганые, с палёными имплантами. У одного вместо левой руки стоял грубый промышленный протез. Другой крутил в пальцах шокер, от которого тихо трещали синие искры. — Слышь, мужики, — сказал парень с шокером. — Мы по-хорошему хотим. Оставляете железо, терминалы и спокойно идёте дальше. Саша сплюнул кровь на мокрый бетон и медленно поднялся на локте. — Пошли нахуй. — Ну вот зачем грубить? Контейнер с деталями выскользнул из рук Димы и с грохотом ударился о землю. Парень молча сделал шаг вперёд. Наркоман с шокером заметно напрягся. — Стой на месте, мутант… — Саша, цел? — тихо спросил Дима, не отрывая взгляда от компании. — Да. И в следующую секунду всё сорвалось. Парень с шокером дёрнулся первым. Синяя вспышка полоснула по воздуху, но Дима перехватил его руку и резким движением вывернул предплечье. Что-то хрустнуло. Парень заорал и рухнул на землю, выронив шокер. Остальные налетели почти сразу. Переулок моментально превратился в тесную свалку из ударов, мата и металлического лязга. Саша успел врезать одному локтем в челюсть, но второй сбил его с ног и попытался ударить ножом. Дима рванул его за капюшон и ворот куртки врезался тому в шею. Он скрючился, жадно хватая воздух ртом. От куртки Димы уже начинал идти лёгкий дым. Тусклый оранжевый свет проступал между угольных пластин на руках и шее. Зачинщик всего этого попятился и уже собирался бежать. — Бля, пацаны, попутали… Но было поздно. Дима схватил его за грудки и впечатал в стену. Не сильно, но достаточно, чтобы у того моментально пропало желание продолжать драку. — Мы тебе ничего не сделали, — глухо сказал Дима. Парень часто закивал. Глаза у него бешено дёргались. — Понял… понял… Саша тяжело поднялся с земли и вытер кровь с губы. — Дим. Тот несколько секунд смотрел на наркомана, потом всё-таки отпустил его. Компания даже не пыталась больше что-то говорить. Они быстро взяли под руки своего друга со сломанной рукой и исчезли за углом, матерясь и спотыкаясь. В переулке снова стало тихо. Только где-то наверху продолжал гудеть город. Саша шумно выдохнул и посмотрел на контейнер. — Железо проверь. Дима сразу опустился рядом и быстро открыл замки. Платы, инверторы, фильтры — всё было цело. — Нормально, — выдохнул он. Только сейчас от его куртки уже отчётливо тянуло горелой тканью. На рукаве темнели прожжённые пятна. Дима посмотрел вниз. — Сука… Он сунул руку в карман и тут же поморщился. Внутри всё было липким. Газировка лопнула. Он вытащил банку — тёплую и вздувшуюся. С неё медленно стекала сладкая пена. Следом из кармана показался прозрачный пакет, внутри него когда-то был мармелад. Теперь это была однородная разноцветная масса. Дима несколько секунд молча смотрел на это, а затем раздражённо попытался вытряхнуть остатки газировки из куртки. Затем он пошарил рукой в другом кармане и с облегчением выдохнул. — Слава богу, что батончики целы. От ткани всё ещё шёл слабый дым. В некоторых местах куртка обгорела. — Такая куртка хорошая была… — Саша прохромал вокруг Димы, бегло осматривая того с ног до головы. — Да хер с ней, — раздражённо буркнул Дима, стряхивая с рукава пепел. Потом нахмурился и посмотрел на Сашу. На разбитую губу, пыльную, порванную толстовку и то, как он слегка прихрамывал. — Ты сам-то как? Ничего не сломал? Саша осторожно повёл плечом и поморщился. — Да вроде нет. Жить буду. — “Вроде” — не ответ. — Спина поболит пару дней, а так пойдёт. Дима ещё несколько секунд смотрел на него, будто пытаясь понять, не врёт ли тот. Потом тяжело выдохнул и поднял контейнеры с земли. — Ладно. Пошли отсюда. Саша молча кивнул. Они двинулись по мокрому переулку обратно к парковке. Город за их спинами всё дышал и шумел. Где-то далеко, за серыми кварталами и рядами старых домов, холодно светились башни корпоративного центра. Отсюда мегаполис скалился сломанными зубами небоскрёбов.