Слепая близость

Майский вечер душил холодом. Северус Снейп сидел на поваленном бревне у самой кромки Запретного леса, уставившись в пожухлую траву. В ушах до сих пор звенело его собственное, выплюнутое в запале слово. Грязнокровка. Глаза Лили, полные обиды и презрения, стояли перед взором. Всё было кончено. Пять лет дружбы рассыпались в прах всего час назад у портрета Полной Дамы. Сзади хрустнула ветка. Северус резко обернулся, мгновенно выхватывая волшебную палочку. Из темноты чащи, мягко ступая по влажному мху, вышел крупный благородный олень. Его рога казались огромной короной в наступающих сумерках. — Назад, — процедил Снейп, готовый направить на существо любое заклинание. Но животное не выглядело агрессивным. Олень сделал два неслышных шага и остановился примерно в футе от мага. Он шумно выдохнул облачко пара - в этот вечер было довольно холодно - и медленно, осторожно опустился на колени прямо перед бревном. В темноте его большие карие глаза смотрели на Северуса с удивительным, глубоким спокойствием. Олень аккуратно положил свою тяжелую голову прямо на колени слизеринца. Снейп замер, боясь пошевелиться. Он ждал подвоха от лесного жителя, но зверь просто лежал. Он согревал своим дыханием замерзшие, дрожащие пальцы парня. От шерсти пахло хвоей, лесом и ночной свежестью. Северус сглотнул ком в горле. Лесному существу было плевать на чистоту крови. Ему было плевать на факультеты, школьные войны и на то, что Снейп — нелюдимый и озлобленный изгой. Животное просто пришло из темноты к тому, кому было плохо. — Я всё испортил, — шепотом произнес Северус. Голос предательски сорвался. — Всё кончено. Она никогда меня не простит. Олень тихо, едва слышно фыркнул, словно действительно внимательно слушал и всë понимал. Снейп медленно, не веря самому себе, опустил палочку на бревно. Он неуверенно провел пальцами по мягкой шерсти на загривке зверя. Тепло дикого животного странным образом утихомирило бушевавшую внутри бурю отчаяния. — Все считают меня чудовищем, — горько добавил Северус, чувствуя, как к глазам подступают жгучие слезы. — Может, они правы. Олень дернул ухом и плотнее прижался к боку мальчика, закрывая его своим большим телом от пронизывающего майского ветра. Зверь словно безмолвно протестовал против этих слов. Северус не выдержал. Он зарылся пальцами в густую шерсть, уткнулся лбом в теплую шею оленя и беззвучно заплакал, давая волю всей накопившейся боли. Этих слез никто и никогда не должен был увидеть. Олень не шевелился. Он покорно сидел в темноте под деревом, слушая чужое горе. =^._.^= ∫ Северус так и не узнал, что под шкурой лесного гостя скрывалось сердце его главного школьного врага. Человека, который этой ночью впервые в жизни искренне пожалел о своей жестокости.