Пляж

Жара накатывала ленивыми волнами, допекая даже в тени зонта. Оскар успел высохнуть, пока шел от воды до шезлонга, и теперь плавки, пропитавшиеся солью, неприятно липли к коже, но переодеваться было лень. Он немного жалел, что сегодня кайзеру взбрело в голову потащиться на пляж, а не в какой-нибудь театр. В зале было бы прохладнее. И можно было бы ничего не говорить. –Вы все еще злитесь на меня, Ройенталь? – Лоэнграмм пошевелился на своем шезлонге. Загар к его коже совсем не приставал, казалось, будто в тени лежит идеальная мраморная статуя. Впрочем, кайзеру лучше и не пытаться, блондины легко обгорают. Была как-то у Оскара одна девушка, с которой в итоге не получилось именно поэтому – после романтической прогулки на яхте бедняжка не могла нормально лечь ни на спину, ни на живот. И вот о прекрасных дамах он бы сейчас поговорил. А не о перспективах службы и не том, как он отреагировал на снятие с должности губернатора. –Я никогда на вас не злился, Ваше Величество, – ответил он, отведя взгляд в сторону. – Если хотите начистоту – мне изначально не нравилось это назначение, я просто понимал, что нужен вам на этом посту. Вален справляется не хуже. Райнхард вздохнул. Только бы не посчитал эти слова жалобой на то, что его адмирал чувствует себя ненужным. Жаловаться Оскар ненавидел и считал недостойным. Да и Хайнессен за время губернаторства действительно успел возненавидеть, и официальный приказ покинуть пост чуть ли не целовал. –Не буду сравнивать, – кайзер потянулся и сел. – У вас разные подходы. Я просто хотел, чтобы вы поняли: понижения не будет. Оскар моргнул. Он ожидал, что после отпуска вернется на флот, и если кто-то будет думать, что это можно считать понижением в звании, то в лицо надо бы посмеяться такому идиоту. Место Ройенталя – на мостике «Тристана», он и погибнуть там готов, потому что даже представить себе не может выход на пенсию. Жаль, что война с мятежниками закончилась, но пока Райнхард на троне, какой-нибудь противник обязательно найдется, те же неистребимые пираты явно лишь временно попритихли. –Это уж скорее мое губернаторство стоит так назвать. После того, что там наворотил Ренненкампф, я себя сперва чувствовал высокооплачиваемой уборщицей, – рискнул пошутить Оскар. – А затем, уж простите, но пожарным в борделе во время наводнения. Райнхард рассмеялся, искренне и открыто. –Что ж, тогда новое назначение вам понравится. Схожу окунусь, потом договорим, – он нашарил шлепанцы и повернулся к ожидавшей приказов обслуге. – Когда вернусь, пусть здесь лежит полотенце, и принесите воды с лимоном и мятой. –И мне содовой со льдом, – Оскар откинулся на шезлонге, прикрыв глаза. Райнхард решил не портить завтрашний сюрприз до конца? Что ж, все равно спасибо ему за предупреждение. Видимо, решил не затягивать с интригой, как в тот раз, перед судом. Ну вот какого йотуна в голову лезет всякая гадость? День же отличный, зачем вспоминать проклятую Эльфриду? Пропала и пропала, с ребенком вместе... лучше надеяться, что ее и не найдут, пусть живет где хочет и с кем хочет, предательница. Чтобы отогнать образ соблазнительной блондинки, оказавшейся всего лишь достойной внучкой своего деда, интриганкой и лгуньей под красивой и беззащитной оберткой, Оскар открыл глаза и поискал взглядом кайзера. Тот размашисто греб к линии, за которой заканчивались буйки. Течение на таком расстоянии от берега было сильным, но не настолько, чтобы потом не доплыть обратно. Так, приятное усложнение задачи. Звук выстрела заставил Ройенталя подскочить и собраться. Это точно не мог быть отголосок от двигателя какого-нибудь катера, но и то, что кто-то стрелял на этом уединенном кусочке пляжа, вместе с изрядным куском акватории сегодня перекрытом охраной кайзера, казалось немыслимым. Вода бликовала под солнцем, но красное пятно Оскар все же разглядел. И не мог не заметить, что Райнхард, развернувшись к берегу, гребет только одной рукой. Прозвучал еще один выстрел, но его Ройенталь проигнорировал. Он уже бежал к воде, осознав, что его кайзер может утонуть, если не успеть, если тратить время на раздумья. Пусть поиском стрелявшего занимается охрана, пора бы ей уже проснуться и зашевелиться! Он почти успел, почти доплыл, когда светловолосая макушка перестала показываться над водой. Задержав дыхание, Оскар нырнул и открыл глаза: к счастью, кайзер погружался медленно, но хуже всего было то, что он перестал двигаться. Кровь все еще выходила из раны, подкрашивая воду. Обхватив Райнхарда руками, Оскар с трудом всплыл и увидел, что от берега к ним отчаянно гребет Кисслинг, даже не раздевшись до конца. Помощь оказалась как нельзя кстати: Ройенталь уже и сам выбился из сил, сражаясь с течением. Наконец доплыв до мелководья, он встал на ноги, подняв безвольно висящее тело кайзера. За время болезни Райнхард похудел, но все-таки не приходившая в себя ноша вышла тяжелой. Однако отдать ее Кисслингу казалось неправильным. –Этот подонок застрелился, – тем временем произнес отдышавшийся Гюнтер. – Он был один, и хуже всего то, что я сам его выбрал... –Хуже всего то, что Райнхард не дышит! – оправдания бесили, Оскар понял, что сейчас сорвется окончательно. Если он позволяет себе называть Лоэнграмма по имени вслух, а не мысленно... впрочем, это сейчас неважно. Имеет значение лишь одно – что с Райнхардом, успел ли он наглотаться воды или просто отключился от шока... Рана сквозная, но ближе к плечу, он не должен был потерять так много крови! Попытка заставить его выплюнуть воду не удалась, и для полного счастья Ройенталю показалось, что сердцебиения тоже не чувствуется. Опустив тело на влажный песок, он приник к посиневшим губам, пытаясь вдохнуть в легкие кайзера хоть немного воздуха. Затем, пачкаясь в подтекающей крови, несколько раз надавил на грудь, пытаясь завести сердце. Еще раз. Еще. Голова закружилась, но уступить хоть часть работы Кисслингу Ройенталь не мог, ему казалось, что он должен все сделать сам, иначе ничего не получится, все опять пойдет прахом, потому что все завоеванные ими планеты будто прокляты, что Новые Земли скопом, что этот йотунов Феззан... Райнхард закашлялся и открыл глаза. Оскар помог ему сесть, придержал, и только сейчас увидел, что к ним несутся врачи, что не прошло, наверное, и пяти минут, что все, кажется, обошлось. Он с трудом выдохнул и едва сам не рухнул на розоватый песок в алых разводах. Хотелось выпить, причем чего-нибудь покрепче.