Ни шагу с паркета!

Рина. Рина устало облокотилась на руки. Что она делала ночью? Эта мысль не давала покоя. Что происходит? Когда её жизнь скатилась вот в это? Ответов на эти вопросы не было. Хотелось стать маленькой. Ничего не решать. Тогда, у Льва она ощутила что-то странное. Тепло и безопасность. Рина давно этого не чувствовала. Он решал вопросы. Знал, что она может это сделать сама, но решал. Помогал. А она сбежала. Стало стыдно, но Рина отбросила эту мысль. Мысли...их было слишком много. Хотелось кричать, но сил не было. Павел...зачем он пришел? Очередной вопрос, на который не было ответа. Это тепло, что это было? Почему на мгновение мозг отключился? Странное состояние, но его хотелось повторить. Не думать. Жить. Просто жить. Чувствовать. Рука соскользнула со лба, заставляя голову упасть. Нет, нельзя, не сейчас. Ей нужна победа на чемпионате мира, эмоции и чувства подождут ещё годик или два. Она справится. Сможет. Как всегда. Рина приподняла уголок губы. Девушка тряхнула головой, взяла сумку и двинулась к выходу. Ей срочно нужен был социум, потому что мозг должен был вернуться в привычное русло. День как и Рина не мог определиться: дождь сменялся солнцем и снова дождь. Промозглый лондонский дождь лил сквозь свинцовые облака, напоминающие мамонтов или усталого гиганта, прикорнувшего на небе. Лондонский дождь в Питере. И дымка. Картинка становилась непроглядно серой: дождь, асфальт, небо и сама жизнь. Петербуржцы казались лишь небольшими, ничего не значащими точками на этой картине то ли Малевича, то ли Кандинского. В этом была какая-то своя, извращенная красота творца. Словно кто-то там, наверху, смеялся и перетасовывал колоду с картами, выбирая следующие действия своих марионеток, правила игры.