missing

В блогер-хаусе больше не звучал смех Лололошки. Точнее, он звучал, но только для камер Ричарда, для монтажа очередного ролика. Тихий, механический, выверенный до миллисекунды. Лололошка сидел за своим рабочим столом в углу гостиной, натянув наушники до упора. На экране монитора — временная шкала с десятком дорожек, дрожащий курсор, а перед глазами — отражение Дилана в тёмном стекле. Дилан смеялся. Дилан поправлял прядь волос, упавшую на лицо Брай. Дилан наливал ей чай, даже не спросив, хочет ли она, просто знал, потому что за последние две недели выучил каждую её привычку. Лололошка стиснул мышь так, что хрустнули костяшки. Раньше этот чай был его. Раньше Дилан шёл к нему на кухню в два часа ночи, когда у Ло заканчивался монтаж, и просто сидел рядом, молчал, клал голову на его плечо. А теперь Лололошка приходит в полночь, а Дилана нет. Дилан в комнате Брай. Или на балконе с Брай. Или в телефоне, и снова пишет Брай. — Ло? — Ричард опустил руку ему на плечо. — Ты пятый раз пересматриваешь этот кусок. Всё нормально? Лололошка кивнул, даже не оборачиваясь. Пальцы уже открыли приложение курьера. Новый заказ. Точка А - центр города, точка Б - окраина. Можно успеть до четырёх утра, потом вернуться, допилить ролик и поспать два часа перед мафиозным заданием. — Я возьму смену. — Ты вчера тоже брал. И позавчера. Ты вообще спишь? — Справляюсь. Ричард хотел сказать что-то ещё, но в гостиную влетел Дилан. Сияющий. Чужой. — Брай согласилась завтра на каток! Рич, ты представляешь? Она сказала, что любит кататься под ночным небом, это так романтично, да? Лололошка встал так резко, что кресло откатилось к стене. — Я ушёл. Дилан даже не посмотрел в его сторону. Просто махнул рукой «бывай» и снова уткнулся в телефон, улыбаясь экрану. В прихожей Лололошка натягивал куртку трясущимися руками. Заспанный Глен спустился по лестнице с хмурый видом. — Опять на заказы? Ты же бледный как смерть. — Мне нужны деньги, — Ло застегнул молнию до самого горла. — Врёшь. — Глен опёрся плечом о косяк. — Ты просто не хочешь здесь находиться. Лололошка замер. На секунду, одну короткую, хрупкую секунду ему захотелось разрыдаться прямо там, втопить лицо в воротник чужой толстовки и сказать: «Да. Не хочу. Потому что он меня больше не видит. Потому что я люблю его так, что грудную клетку выворачивает, а для него я просто мебель». Но он промолчал. Вышел в холодную ночь, завёл мотор каршеринга и уехал в никуда. Прошёл месяц. Блогер-хаус превратился в декорацию. Клео вздыхала, глядя на пустой стул Ло за ужином. Глен перестал шутить про «вечно пропавшего монтажёра и любовника Ричи». Даже Брай однажды спросила у Дилана: — А где Ло? Его давно не видно. Дилан пожал плечами и сказал самую страшную фразу, которую Лололошка услышал случайно, проходя мимо: — А, Лололошка? Да он вечно занят. Не бери в голову. Не бери в голову. Лололошка зашёл в свою комнату, закрыл дверь на защёлку и сел на пол, прислонившись спиной к кровати. В кармане завибрировал телефон, уведомление от мафии: «Новое задание. Оплата: 30 000. Сложность: максимальная». Он принял, не глядя. Потому что на сложных заданиях не думаешь. Потому что когда твоя жизнь висит на волоске, у тебя нет времени чувствовать. Потому что лучше боль в рёбрах от удара, чем боль в груди от одного только взгляда Дилана, брошенного на Брай. Курьерские смены, задания мафии, монтаж ночами напролёт, его организм работал как механизм, в котором шестерёнки стирались одна за другой. Он похудел так, что Ричард однажды схватил его за запястье и сказал: — Ты весишь меньше своего рюкзака с техникой. Прекрати. Мы поговорим. Лололошка выдернул руку. — Не с кем. — Со мной. — Ты не поймёшь. — А ты попробуй объяснить. Впервые за месяц в глазах Ло что-то блеснуло — не свет, а влага, которую он сдерживал так долго, что мышцы лица сводило судорогой. — Я люблю его, — выдохнул он так тихо, что Ричард переспросил. — Я люблю Дилана, Рич. С первого дня, как он появился в моей жизни. И я смотрел, как он влюбляется в другую. Каждый день. Каждый грёбаный день. Он закрыл лицо руками. Плечи затряслись. Он не выдержал и осел на пол. — А теперь я даже не существую для него. Он сказал «не бери в голову». Слышал? Не бери в голову. Словно я — пятно на камере, которое нужно заретушировать. Ричард опустился рядом на корточки. Он хотел обнять, но Лололошка отшатнулся. — Не надо. Если ты меня обнимешь я вообще сломаюсь. — Может, тебе нужно сломаться, чтобы потом собраться? — Нет, — Лололошка поднял на него красные, сухие глаза. — Нет, Рич. В этой реальности я уже не соберусь. Он ушёл в ту ночь снова. На задание. Одно из тех, где можно не вернуться. Но он вернулся. Вернулся, чтобы понять — хуже смерти только одно. Жизнь без надежды. Всё случилось в четверг. Дилан и Брай объявили, что встречаются. Официально. С цветами, с шампанским, с поцелуем на глазах у всего хауса. Клео хлопала. Тим свистел. Глен улыбался. Ричард сжал кулаки и посмотрел на дверь комнаты Лололошки — она была закрыта. Лололошка слышал всё через тонкую стену. Слышал тост за любовь. Слышал голос Дилана — счастливый, искренний, тот самый, которым он раньше шептал «Ло, ты как? Ло, не перерабатывай. Ло, ты мой самый надёжный человек». Теперь самый надёжный человек остался за дверью. Он сидел на кровати, сжимая в руках телефон. Открытый чат с Диланом. Последнее сообщение от Ло: «с днём рождения» (три недели назад). Дилан не ответил. Он опубликовал сторис с Брай и тортом. Лололошка открыл заметки. Строчка за строчкой. «Простите всех. Ричард, ты был лучшим другом. Мафия — заберите мою долю. Глен, Клео, Тим — вы классные. А Дилан...». Пальцы зависли. «Дилан, я любил тебя в каждой параллельной реальности. Но в этой — прощай». Он встал. Надел самую тёмную толстовку, ту, в которой Дилан когда-то сказал ему «тебе идёт». Вышел через чёрный ход, не попрощавшись. На крыше было холодно. Небо чёрное, беззвёздное, под стать тому, что творилось у него внутри. Перед самым краем он написал Ричарду одно сообщение: «В моей последней реальности нет места для меня. Спасибо, что был рядом». Ричард прочитал его через минуту. Выбежал на улицу через три. Лололошка уже лежал на асфальте. Глаза открытые, спокойные. В первый раз за месяц он не выглядел уставшим. Он выглядел так, словно наконец-то выспался. В блогер-хаусе орал Ричард. Плакала Клео. Тим уводил Глена, который пытался прорваться к Дилану с кулаками. А Дилан стоял в дверях с белым лицом и перечитывал пересланные Ричардом заметки. Строчку за строчкой. Слово «любил». Слово «прощай». — Он... это из-за меня? — голос Дилана сломался. Ричард посмотрел на него так, что тот отшатнулся. — Он любил тебя всё это время. А ты его даже не замечал. Ты смотрел сквозь него, как сквозь пустое место. И теперь для него это место стало пустым навсегда. Внутри хауса плакали все. А снаружи впервые за долгое время стало тихо. Слишком тихо.