Свадебный переполох

      Пергамент с золотым тиснением летит на липкий от эля дубовый стол. Гарри откидывается на спинку стула и скрещивает руки на груди.       — Какого хера, спрашивается? — обводит он хмурым взглядом друзей. — Зачем ему меня приглашать?       Гермион поднимает приглашение за уголок.       — А с чего ты взял, что это идея Драко? — пробегается он глазами по строчкам. — Держу пари, инициатива целиком исходит от жениха. Вы с Малфоем вроде как работаете вместе, вот парень и метит территорию…       Гарри фыркает.       Драко просиживает штаны в Департаменте международного магического сотрудничества на пятом этаже, Гарри — почти не появляется на втором. Это ни хрена не «вместе».       — Мы работаем в одном здании, — бубнит он, щурясь.       Снимает очки, прочищает стёкла салфеткой и вновь цепляет их на лицо, вздохнув. Рон, до этого увлечённо выуживавший солёные орешки из миски, пожимает плечами.       — Для ревнивого омеги такие тонкости погоды не делают, Гарри.       — Да какая к чёрту ревность? — Гарри раздражённо отмахивается. — Мы расстались миллион лет назад.       — То есть два года, — тут же прилетает уточнение.       Гарри морщится.       А кажется, будто целая вечность, хотя по самооценке эта история ударила весьма ощутимо. Шесть лет; они провстречались с Малфоем шесть сраных лет, и в тот злополучный вечер Гарри припёрся домой в полной уверенности, что обещанный «важный разговор» — это переход на новый уровень: предложение руки и сердца. Он даже парадную мантию ради такого случая напялил, а взамен получил взмах рукой на прощание и лекцию о собственных недостатках.       Оказалось, Гарри совершенно не манкий: слишком жилистый из-за постоянных тренировок. Ещё ругается как извозчик, из формы аврора его хрен выпнешь, на светских приёмах глушит огневиски неразбавленным и ведёт себя «некультурно» — что конкретно подразумевалось под этим «некультурно», Гарри не понимает до сих пор. Однако главным ударом по хрупкому альфа-эго Малфоя стало то, что Гарри — чертовски хороший дуэлянт. Мол, рядом с ним ни один альфа не почувствует себя — пум-пум-пум! — полноценным.       Гарри тогда охренел от такого списка претензий. Стоял, молча слушал этот словесный понос и думал: разве любовь не подразумевает принятие человека целиком? Малфой-то сам был далеко не подарком: вечно ныл, часами торчал в ванной перед зеркалом, одевался так броско, что порой в глазах рябило, постоянно привередничал в еде… Да и его семейка напыщенных павлинов — совсем не те люди, которых Гарри мечтал бы назвать родственниками, но он же Драко не бросил, мирясь со всеми закидонами.       Может, дело вообще было не в Гарри; может, какой-нибудь другой омега нарисовался на горизонте ещё тогда, хотя… вряд ли. Драко слишком высокого мнения о себе, чтобы прятаться по углам и изменять, а вот кинуть его, найдя более подходящего, по его мнению, кандидата в роли мужа — запросто. С манерами и безупречной родословной там проблем точно не возникло.       Рене Риддл — имечко-то какое.       Гормоны явно делают из людей дебилов, иначе Гарри просто не может объяснить, как вообще угораздило повестись на того Малфоя, который проявил себя во всей красе после расставания. И ведь хвалёное авророское чутьё ни хрена не подсказало в этом случае… Может, потому, что они были знакомы давно, или же Гарри намеренно отказывался разглядывать Драко под лупой.       — Мне незачем туда переться, — отрезает он, сверля взглядом злосчастный кусок пергамента.       Гермион вздыхает.       — Классическая дилемма. Понимаешь, в случае отказа могут сделать вполне однозначные выводы: решат, что ты всё ещё расстроен из-за разрыва и прячешься от них.       Гарри усмехается.       — Ну и хрен с ними. Какая мне разница, что они там придумывают?       Рон закидывает в рот очередной орех и кивает:       — И то верно. Пусть идут лесом.              

      

***

                    Тёмно-синяя мантия летит на кровать, пополняя и без того приличную гору забракованного шмотья, пока Гарри раздражённо дёргает ворот рубашки и бросает злой взгляд в зеркало. Он всё-таки идёт на поводу у этого дурацкого общества, и сам факт подобной уступки бесит до зубного скрежета.       Какого хера вообще согласился?       — Наряжаешься, будто на эшафот собрался, — замечает Рон, развалившись в кресле. — С другой стороны, там наверняка будут шикарно кормить: как-никак свадьба сына самого Министра магии.       Гермион, перебирающий вешалки в открытом шкафу, оборачивается, закатывая глаза.       — Тебе бы лишь поесть.       Рон хмыкает, закидывая ногу на ногу.       — А что ещё Гарри там делать? Разве что замутить с кем-нибудь. Половина магического сообщества соберётся в одном месте — отличный повод расслабиться.       Гарри морщится, пытаясь пропихнуть руки в узкие рукава изумрудной парадной мантии. Опять эти разговоры.       — Да сдались мне ваши интрижки, — бурчит он, одёргивая подол и поправляя воротник. — Я до сих пор удивлён этому союзу. Понятно, что Малфой тут в абсолютном выигрыше, но Рене-то это на кой чёрт сдалось?       Рон пожимает плечами, подперев щёку кулаком.       — Ради смазливой мордашки?       Гермион резко перестаёт шуршать тканью и многозначительно на него зыркает. Рон тут же примирительно вскидывает ладони и расплывается в улыбке, отчего веснушки на носу забавно собираются в кучу.       — Не ревнуй, дорогой…       Гарри устало трёт переносицу и вглядывается в отражение.       — Мне просто нужно произвести впечатление абсолютно счастливого, целиком и полностью довольного жизнью человека.       Гермион издаёт скептический смешок.       — Тогда было бы проще остаться дома… И да, гм, в этом ты слишком «зелёный» — портит цвет лица.       Он выуживает из недр шкафа тёмно-лиловую мантию и протягивает её. Гарри хмурится: даже не помнит, когда успел такую купить. Стянув изумрудную ткань, он хватает предложенный вариант и пытается влезть в рукава. Материя предательски натягивается на тренированных плечах и намертво застревает где-то на уровне лопаток.       — Чёрт побери! — рычит он, безуспешно дёргая неподатливую вещь.       Какого хрена она такая тесная?       — Она тебе просто мала, — констатирует очевидное Рон.       — Да уж вижу, — Гарри со вздохом стягивает с себя тряпку и швыряет на кровать. — Плевать, пойду…       — Не вздумай!       — …в аврорской форме, — упрямо заканчивает он.       — Решил доказать Малфою, что он был абсолютно прав?       — Ага, а ещё буду орать на весь зал благим матом, глушить огневиски прямо из горла, — хмыкает Гарри. — А потом обязательно вызову кого-нибудь на дуэль.       — Гарри…       — Думаешь, Малфой не растрепал своему женишку, какой я дикарь? Нужно поддерживать репутацию, а то люди ещё разочаруются.       — На, — тянет Гермион алую мантию. — В этом как раз будешь как бельмо на глазу.       Гарри устало отмахивается и тяжело опускается на кровать прямо посреди разбросанных вещей.       — Это всё так глупо, — тянет он.       — Ты же сам решил…       — Знаю я. Там будет Робардс… Ну как бы, — он разводит руками, — он откуда-то в курсе, что я тоже приглашён. Я честно собирался сказать, что не приду, но сам ляпнул обратное.       Гарри кривится, машинально поглаживая ребристую ткань покрывала.       Не пристало аврору иметь семь пятниц на неделе.       — Слушай, может, тогда возьмёшь кого-нибудь с собой? — осторожно предлагает Рон.       Ну конечно.       — Предлагаешь уговорить случайного альфу притвориться моим парнем, чтобы потом это обязательно всплыло в самый неподходящий момент и выставило меня посмешищем? — Гарри исподлобья смотрит на друга. — Нет уж, спасибо.       — Я, вообще-то, имел в виду его, — Рон кивает на Гермиона.       Тот лишь удивлённо приподнимает бровь.       — И в чём смысл заявляться на свадьбу бывшего с замужним другом? — озвучивает Гарри вопрос, который явно крутится и в чужой голове.       — Ради моральной поддержки?       Гарри хмыкает.       — Не нуждаюсь.       Гермион снова принимается копаться в шкафу. Гарри без понятия, что он там надеется откопать, но… пусть развлекается.       — Всегда можно сказать, что приболел, — подаёт голос Рон.       Волшебники не могут просто «приболеть», авроры — тем более, если это не проклятие, подцепленное на задании, которое не лечится домашними настойками. Любой сразу поймёт, что это отговорка.       — Или умереть, — подсказывает он, — а на следующий день чудесным способом воскреснуть.       — Мне кажется, это будет чересчур очевидно…       — Мерлин, а это ещё что за кошмар? — внезапно выдаёт Гермион.       Извлекает из коробки мантию вырвиглазного розово-голубого цвета, расшитую золотыми нитями с вкраплениями каких-то блестючих камней.       Гарри пожимает плечами.       — Подарок Малфоя, разумеется.       Как-то в поместье устраивали званый ужин, и Драко всучил ему это недоразумение со словами: «Принарядись хоть раз». Естественно, Гарри тогда отказался натягивать на себя этот ужас, зашвырнув его на самое дно шкафа…       Губы сами собой расползаются в кривой усмешке.       А ведь заявиться на свадьбу к бывшему в его же дурацком подарке… В этом есть определённый шарм.       — Дай-ка сюда, — Гарри тянет руку, решительно поднимаясь с кровати.       Гермион мгновенно просекает его намерения и крепко прижимает цветастую мантию к груди, делая шаг назад.       — Даже не думай.       — Я просто примерю…       — Ты в этом никуда не пойдёшь! — отрезает тот, ловко уворачиваясь.       Гарри делает резкий выпад, пытаясь выхватить мантию. Завязывается шутливая возня: Гермион уклоняется, отбиваясь свободной рукой, Гарри лезет напролом, сметая по пути вешалки, а Рон только и успевает что убирать с их пути стулья да табуреты.