Колбасные качели

      Марголдин сидел на кровати и плакал, поджав ноги к себе. Он шмыгал носом, а его взгляд медленно передвигался по комнате. Ваня мысленно твердил себе, что надо успокоиться, что всё хорошо, но всё равно продолжал сидеть на кровати и плакать.       Он просто ненавидел себя. Он каждый раз срывался из-за хуйни и плакал. Ваня понимал, что так долго продолжаться не может и ему надо что-то делать. Но он терпел. Терпел, потому что боялся. Боялся всего, боялся всех. Боялся,что его осудят, боялся, что не поймут. Иван просто игнорировал себя, в надежде, что всё уляжится само собой. Но это не могло продолжаться слишком долго, и он это прекрасно понимал.       Наконец, он успокоился, вытер слёзы и встал. Он направился в ванную, чтобы умыться и прийти в чувства. Холодные капли стекали по лицу и капали вниз, моча край футболки. Марголдин смотрел на своё отражение в зеркале. Он заебался от всего этого, и был готов это признать. Одна навязчивая мысль крутилась в голове, но он никак не мог её осуществить. Слишком страшно. Однако, в этот раз, он решился. Он покончит с собой.       Ваня тут же выбежал из ванной, и стал рыскать по квартире в поисках чего-нибудь подходящего. К сожалению, на глаза ему не попадалось ничего стоящего. В его квартире не было даже блядских ножей. Нищета ебаная.       Он остановился посреди комнаты, чтобы придумать решение. Мысленно Марголдин продолжал твердить себе, что так нельзя, что всё ещё можно изменить. В конце концов, что подумают о нём люди? Да, в целом, как-то насрать. –Блять, ну что-нибудь...       В этот момент, ему в голову пришла идея. Очень тупая, но всё же... –Лишь бы сработало.       Ваня пошёл на кухню, открыл холодильник и достал оттуда связку сосисок. Накинув их себе на шею, он закрыл холодильник и вернулся в зал. Заприметив табуретку, Марголдин поставил её под люстрой, сделал из сосисок что-то наподобие узла и приебашил их наверх. Накинул "петлю" на шею, повис и... Как ни странно, ёбнулся на пол. Вместе с табуреткой и остатками сосисок. –Блять, чего я ожидал...       Иван посмеялся сам с себя, встал с пола, вернул табуретку на место, а сосиски сварил и сожрал.       Что-ж, сегодня смерть миновала кукусика. Неизвестно, что будет в следующий раз. Если он вообще будет.