Утро в режиме AFK

      Солнечные лучи едва начали пробиваться сквозь плотные, тяжелые шторы в спальне капитана ZGDX, безнадежно пытаясь разогнать уютный полумрак, к которому так привыкли обитатели этой базы. В воздухе замерла та особенная, почти осязаемая утренняя тишина, которая наступает лишь после изнурительных ночных тренировок – время, когда даже гул мощных видеокарт в игровой зоне затихает, а команда погружается в глубокий, безмятежный сон до самого полудня.       Лу Сычен лежал на животе, почти полностью зарывшись лицом в огромную мягкую подушку. Его острый профиль, обычно выражающий ледяное спокойствие или колючую иронию, сейчас был расслаблен, а вечно нахмуренные брови разгладились. Длинные пальцы правой руки привычно свесились с края кровати, словно даже во сне он подсознательно искал игровую мышь, чтобы выдать невероятный финт в решающем файте. Его дыхание было глубоким и ровным – ритмичным, как тиканье идеального механизма. Даже в состоянии абсолютного покоя он умудрялся сохранять ту самую ауру неприступного и строгого капитана, великого «Шахматиста», чьего авторитета побаивались не только соперники по лиге, но и собственные сокомандники.       Однако эта крепость самообладания продержалась ровно до того момента, пока дверь в комнату не приоткрылась с тихим, едва слышным скрипом, который мог уловить разве что слух профессионального киберспортсмена.       В образовавшуюся узкую щель сначала просунулся маленький любопытный нос, а следом – целая копна темных, абсолютно непослушных волос, которые забавно топорщились в разные стороны. Сянли, которому едва исполнилось полтора года, замер на пороге, балансируя на своих пухлых ножках в мягких домашних носочках. Он был удивительным, почти пугающим отражением своего отца: та же линия подбородка, тот же решительный наклон головы, но огромные и полные бесконечного любопытства глаза он явно «украл» у матери, Тун Яо.       Малыш вцепился крошечными пальчиками в дверной косяк, завороженно глядя на высокую гору одеял, под которой скрывался его любимый, хоть и вечно серьезный «большой человек». Он сделал один осторожный, покачивающийся шаг вперед, вслушиваясь в сонное сопение отца.       – Па… – совсем тихо, почти на выдохе позвал малыш, и этот тоненький звук в тишине комнаты прозвучал значимее любого призыва к началу матча.       Ответа не последовало. Лу Сычен даже не пошевелился, оставаясь в плену тяжелого, глубокого сна, какой бывает только у профессиональных игроков после многочасового фарма. Сянли на мгновение нахмурился – точно так же, как его отец, когда кто-то из сокомандников совершал глупую ошибку на нижней линии. Решительно топнув маленькими босыми ножками по прохладному паркету, он двинулся к цели.       Для ребенка высокая кровать родителей, застеленная элитным бельем, казалась настоящей неприступной цитаделью, которую нужно было взять штурмом во что бы то ни стало. Сянли остановился у самого края, задрав голову и оценивая масштаб препятствия с серьезностью истинного тактика.       – Папа… – уже настойчивее повторил он, протягивая руку и дергая за край тяжелого шелкового покрывала, которое стоило, вероятно, как годовая зарплата среднестатистического офисного работника.       Поняв, что вербальные призывы на «Великого Шахматиста» не действуют, Сянли перешел к активной фазе операции. Он вцепился крошечными ручками в край высокого матраса, смешно надул щеки от невероятного усердия и начал карабкаться вверх. Это было непросто: он подтягивался, кряхтел, отчаянно сучил ножками в воздухе, пытаясь найти опору, пока, наконец, ему не удалось закинуть одно пухлое колено на мягкий край. Издав тихий триумфальный звук, похожий на победное сопение, он наконец вполз на кровать.       Оказавшись на «вражеской территории», Сянли не стал медлить. На четвереньках, осторожно переставляя ладошки по пружинящей поверхности, он подобрался к самому лицу спящего отца. Остановившись буквально в нескольких сантиметрах от уха Чена, замер. Он внимательно, почти изучающе разглядывал закрытые глаза капитана целую секунду.       Затем, решив, что время переговоров официально закончено и пора переходить к завтраку, Сянли набрал в легкие побольше воздуха, размахнулся своей маленькой, мягкой ладошкой и – хлоп! – со всей детской непосредственностью припечатал отца прямо по щеке.       Лу Сычен открыл глаза мгновенно. Это не было постепенным пробуждением – его сознание включилось так же резко, как монитор при нажатии кнопки питания. Рефлексы профессионального игрока, годами оттачиваемые в бесконечных сражениях на нижней линии, сработали быстрее, чем разум успел осознать, что он находится дома, а не на турнирной арене. Он резко приподнялся на локтях, откидывая прядь волос с лица; его взгляд, обычно ледяной и проницательный, в первые секунды был слишком острым, дезориентированным и полным «боевого» напряжения, которое заставляло соперников нервничать еще до начала матча.       Сянли, который никак не ожидал такой бурной реакции от «большого и неподвижного» папы, испуганно пискнул. Малыш инстинктивно попытался отшатнуться, забыв, что находится на самом краю высокой кровати. Потеряв равновесие, его маленькое тело начало неумолимо заваливаться назад, в пустоту.       – Оп! – Чен среагировал за долю секунды. Его длинные, тонкие пальцы, привыкшие к невероятным скоростям и микроконтролю на клавиатуре, промелькнули в воздухе, словно в идеальном флеш-скачке. Он перехватил сына за живот в самый последний момент, когда тот уже готов был соскользнуть вниз, и одним уверенным движением притянул его к своей груди.       – Ты чего, мелкий? – голос Чена был хриплым и низким спросонья, в нем еще отчетливо слышалась утренняя хрипотца, но ледяная настороженность уже сменилась мягкой родительской заботой. Он чуть прищурился, глядя на копию самого себя. – Решил устроить покушение на капитана прямо в его логове? Твой APM растет, но точность удара все еще хромает.       Малыш, почувствовав знакомые, надежные руки отца и услышав его спокойный голос, тут же расслабился. Весь испуг испарился, сменившись чувством полной безопасности. Сянли доверчиво уткнулся носом папе в плечо, забавно сопя и замирая в кольце его сильных рук.       Чен тяжело вздохнул, глядя на часы и понимая, что его законный сон и статус «не беспокоить» окончательно разрушены этим маленьким диверсантом. Поспать в тишине ему больше не дадут – Тун Яо  уже проснулась и наверняка скоро придет искать своего «мини-капитана». Однако уютная, сонная тяжесть сына, его тепло и абсолютное доверие заставили суровое сердце Лу Сычена окончательно оттаять. Он снова откинулся на подушки, не выпуская Сянли из объятий и бережно укрывая его краем тяжелого одеяла. Капитан прикрыл глаза, и сам не заметил, как под мерное сопение ребенка его веки снова стали наливаться свинцовой тяжестью, погружая их обоих в короткое, но такое ценное утреннее забытье.       Прошло около получаса. Тишину коридора на жилом этаже базы ZGDX нарушило приближающееся эхо шагов и знакомый, слегка ворчливый голос «королевы мида». Тун Яо шла по направлению к спальне, то и дело оборачиваясь назад, чтобы в очередной раз пропесочить плетущихся следом парней из команды.       – …и я серьезно, Кей, Лао Мао! Если я еще хоть раз увижу, что вы оставили коробки из-под лапши прямо в игровой зоне, я лично заставлю вас тренироваться с Ченом в дуэли до десяти побед без перерыва на обед! – Она строго сверкнула глазами, поправляя на ходу домашнюю футболку. – Сянли уже активно бегает и всё тянет в рот, а если он схватит ваши палочки или, не дай бог, перевернет остатки острого соуса? Убирать этот хаос будете сами, и никакие жалобные лица вам не помогут!       Подойдя к дверям их с Ченом спальни, она притормозила и толкнула тяжелую створку плечом, стараясь не шуметь слишком сильно.       – Сянли, ну где ты спрятался? Малыш, я же просила не беспокоить па…       Тун Яо замолчала на полуслове. Она замерла в дверном проеме, и гневная тирада, приготовленная для нерадивых сокомандников, мгновенно выветрилась из головы. На её лице, за секунду до этого сосредоточенном и строгом, медленно расплылась мягкая, бесконечно нежная улыбка.       Картина, представшая её взору, могла бы растопить лед даже в сердце самого сурового судьи OPL. На огромной кровати, прямо в самом центре этого белоснежного хаоса из одеял, крепко спал Лу Сычен. Его обычно идеальная прическа была взлохмачена, а одна рука по-прежнему защитно обнимала сына. Сянли, маленький и беззащитный, свернулся клубочком у него под боком, точь-в-точь как котенок, и его крошечные пальчики намертво вцепились в край черной футболки отца, словно он боялся, что тот исчезнет, если хватка ослабнет.       Но семейная идиллия была бы неполной без главных «хозяев» дома. Да Бин, чьи размеры уже давно вышли за пределы кошачьих стандартов, по-хозяйски и совершенно беспардонно расположилась прямо на спине Чена, довольно щурясь во сне. СяоЦун же, более деликатный и осторожный, уютно устроился в ногах, свернувшись пушистым кольцом и дополняя эту картину абсолютного домашнего уюта и тепла.       Тун Яо почувствовала, как к горлу подступил комок нежности. Она не выдержала и тихонько рассмеялась, поспешно прикрыв рот ладонью, чтобы не нарушить этот хрупкий момент.       – Эй, тише вы, посмотрите на это… – раздался за спиной шепот Ю Мина. Тренер, заинтригованный внезапной тишиной, первым осторожно заглянул в комнату через плечо Тун Яо. Его взгляд смягчился, он тепло улыбнулся, глядя на своего лучшего стрелка, который сейчас выглядел не как грозный капитан, а как просто счастливый и очень уставший отец.       Сяо Жуй, стоящий чуть поодаль, закивал, чувствуя, как внутри разливается почти отеческая гордость за «своих детей». Он уже прикидывал, какой охват соберет этот кадр в соцсетях команды, но прежде чем он успел что-то сказать, тишину тут же нарушили характерные, частые щелчки затвора камеры.       Лу Юэ, прищурившись так, словно он выцеливал противника в решающем файте, буквально извивался у косяка двери. Он то приседал, то вставал на цыпочки, лихорадочно подбирая идеальный ракурс на своем телефоне, стараясь, чтобы в кадр попали и коты, и безмятежное лицо его обычно «непробиваемого» брата.       – Это же чистое золото! Контент на миллион лайков! – едва слышно шептал он, и его глаза азартно блестели. Пальцы летали по экрану, делая один снимок за другим. – Гляньте на это. Великий и ужасный капитан ZGDX, гроза мировой арены и кошмар всех вражеских саппортов, официально повержен и взят в плен полуторагодовалым ребенком и бандой пушистых диктаторов. Если я выложу это в Weibo, акции нашего клуба взлетят до небес, а фанатки просто захлебнутся слезами от умиления!       Кей, Толстяк и Лао Мао столпились прямо за его спиной, образовав в дверях настоящую живую стену. Толстяк, чье лицо уже приобрело пугающе пунцовый оттенок, изо всех сил зажимал рот обеими руками. Его плечи мелко дрожали от едва сдерживаемого хохота, который грозил вырваться наружу и разбудить всю «королевскую семью», что неминуемо привело бы к жестокой расправе со стороны капитана.       Лао Мао, скрестив руки на груди, лишь молча качал головой, глядя на эту сцену со смесью иронии и искреннего тепла. Он втайне надеялся, что когда Сянли подрастет, он унаследует от матери не только её фирменное упрямство, но и станет таким же крутым и расчетливым мидером, способным переиграть любого на карте.       В этот момент Чен, чьи чувства оставались обостренными даже в глубоком сне, слегка поморщился. Он инстинктивно почувствовал на себе взгляды половины команды и услышал подозрительную возню в дверях. Его брови на мгновение сошлись у переносицы – капитан явно фиксировал «вторжение» на свою территорию. Однако вместо того чтобы проснуться и раздать всем нагоняй за нарушение режима тишины, он лишь глубже вздохнул. Игнорируя нахальных зрителей, он только крепче, но невероятно бережно прижал к себе спящего сына, уткнувшись подбородком в его макушку и не собираясь отпускать это редкое, драгоценное мгновение абсолютного покоя.