Два няня для Хендерсона

Мать Дастина уехала, оставив сыну лишь ключи от дома и деньги на карманные расходы. Почти целый месяц Хендерсон мог принадлежать сам себе: спать до обеда, круглосуточно крутить кассеты, объедаться вредной едой и делать абсолютно всё, что вздумается. Однако уже через неделю оказался в больнице, неудачно свалившись с роликов. Стив, как отличный друг и истинная «мама-наседка», явился на пороге в тот же вечер. Запыхавшийся, взволнованный, с огромным, рвущимся пакетом продуктов в руках... Дастин никогда прежде не видел его таким. В любом случае, Хендерсон был благодарен за любое проявление заботы, однако даже не думал, что простое растяжение лодыжки может привлечь столько внимания Стива к его персоне. Харрингтон аккуратно поставил пакет на стол и тут же бросился к дивану, чтобы осмотреть пострадавшую конечность. На его лице читался неподдельный страх, будто Хендерсону как минимум оторвало половину ноги. – Как ты умудрился? Очень болит? – Стив осторожно, едва дыша, коснулся края эластичного бинта. – Я как узнал, у меня чуть сердце не остановилось. Твоя мама уехала, ты один... В общем, не переживай, я всё взял в свои руки. Хендерсон сначала даже умилился. Приятно, когда о тебе так пекутся. Он благодушно улыбнулся и махнул рукой: – Да ладно тебе, обычное растяжение. Врач сказал просто полежать пару дней, мазью помазать, и всё сойдёт. Можешь не переживать, я справлюсь. – Конечно-конечно, – закивал Стив, поднимаясь и возвращаясь к пакету. А сам будто бы даже не расслышал слов Дастина. – Я взял на работе отгулы и поживу эти дни у тебя. Тебе нельзя вставать. Дастин моргнул. Улыбка сползла с его лица. – В смысле... поживешь? Харрингтон по-хозяйски открыл холодильник, устраивая ревизию того, что Дастин ел в последние дни, и принялся раскладывать новые продукты. – Я уже и меню составил, чтобы связки быстрее восстанавливались. Никакой сухомятки. Вот, взял брокколи, свежую курицу для бульона... О, и кстати, – Стив буднично подошёл к журнальному столику, взял пульт от телевизора и рацию Дастина, – это я пока переложу повыше. Тебе нельзя отвлекаться и дёргаться. Тебе нужно спать. Дастин проводил рацию ошарашенным взглядом. Стив улыбался своей самой доброй, дружеской улыбкой, но в этот момент Хендерсон впервые почувствовал, как над его обретённой свободой сгущаются очень тёмные тучи. С тех пор правила Стива распространились по всему дому, начиная с кухни и заканчивая комнатой Дастина. Казалось бы, это было личное пространство Хендерсона. Но даже там он не мог расслабиться как следует, поскольку в первый же день Стив провёл обыск и нашёл все его тайные запасы мармеладных червяков и банок с газировкой. Всё это было безжалостно заперто в верхнем шкафу, до которого Дастин на одной ноге физически даже не мог дотянуться. Теперь вся еда, которую употреблял Дастин, находилась под контролем Харрингтона. Тот где-то вычитал, что при травмах полезен коллаген. Он варил пресный, унылый куриный бульон. И ладно бы просто варил – он сидел над Дастином с ложкой и заставлял доедать всё до капли. В довершение всего, Стив ввёл комендантский час внутри дома: в 21:30 – отбой, свет выключается, и Стив сидит в кресле напротив, проверяя, закрыл ли Хендерсон глаза. Это были самые ужасные четыре дня, которые Дастину приходилось когда-либо пережить. Он впал в отчаяние, ведь даже не мог ни у кого попросить о помощи – рация ведь тоже была безжалостно изъята. Иногда Дастин слышал, как по вечерам она шипела и оттуда доносился далёкий голос Лукаса или Майка, но он никак не мог доползти и ответить, ведь находился под надзором Харрингтона 24/7. И тогда, наевшись заботы Стива досыта, Хендерсон решился на отчаянный шаг. Шанс представился на следующий день, когда Стиву всё же пришлось уехать на четырёхчасовую смену. Едва за окном затих гул мотора его автомобиля, Дастин тут же скинул с себя три слоя удушающих пледов, в которые Харрингтон так старательно застывал его перед отъездом. План побега созрел мгновенно. Костыли Стив предусмотрительно унёс в прихожую, поэтому до них Хендерсону пришлось ползти на четвереньках, тихо, но очень грязно матерясь на всю гостиную. Лодыжку пронзило острой болью, когда он попытался подняться, но мысль о том, что вечером его снова ждёт пресный бульон и отбой в полдесятого, придала ему сил. Кое-как натянув кроссовок на здоровую ногу, Дастин схватил рюкзак и вывалился за дверь. До трейлера Эдди он добирался целую вечность, вздрагивая от каждого шороха автомобиля. Казалось, Стив вот-вот поймает его на горячем. Прохожие смотрели на него странно, будто видели сбежавшего с психушки придурка. К моменту, когда перед глазами наконец показалась знакомая дверь, Дастин был готов просто упасть на траву и умереть от усталости. Хендерсон из последних сил забарабанил кулаком по дереву. Внутри послышались шаги, защёлкал замок, и на пороге появился заспанный Эдди с растрёпанными кудрями и в помятой футболке. Очевидно, что спал. Что ещё он мог делать в субботу утром? Мансон ошарашенно уставился на тяжело дышащего парня на костылях. – Хендерсон?.. Ты чего тут забыл в таком виде? Дастин оперся на костыли и выдавил из себя самую жалобную и одновременно злую гримасу, на которую был способен: – Прячь меня, Мансон. Мамочка Харрингтон сошёл с ума.