Красный шелк

Любопытство в итоге взяло верх. Лео сделал шаг, затем еще один, и толкнул дверь — та поддалась беззвучно. Внутри ванной комнаты стоял густой, обволакивающий пар. Эдриан стоял под струями душа, полностью погруженный в свои ощущения, не замечая присутствия незваного гостя. Лео замер, и его взгляд тут же приковало к широкой спине директора. Она была покрыта сложной сетью шрамов — белые, рваные следы, словно карта чьей-то жестокой судьбы, сплетались в жуткий, но пугающе завораживающий узор. Лео прислушался, затаив дыхание. Тяжелое, рваное дыхание Эдриана отдавалось эхом от кафельных стен. Сердце Лео пропустило удар: «Он ранен? Ему плохо?» Но стоило ему присмотреться внимательнее, как внутри всё перевернулось. Эдриан был в порядке. Слишком в порядке. Напряжение, читавшееся в каждом мускуле, было продиктовано вовсе не болью. Лео опустил взгляд ниже, и его горло перехватило. Эдриан не был ранен — он был на пике возбуждения, сжимая в руках собственную плоть, двигаясь с такой отчаянной, властной силой, что, казалось, он готов был причинить боль самому себе. Эта картина лишила Лео дара речи. Он стоял, словно парализованный, превратившись в безмолвного свидетеля чужой, тайной слабости. Стало тяжело дышать. Лео не мог отвести глаз, зачарованный мощью, открывшейся ему без масок, без перчаток, без социальной дистанции. Он стоял, совершенно неспособный сопротивляться этому зрелищу, пока Эдриан — будто почувствовав чужой, обжигающий взгляд на своей коже — не замер и медленно не обернулся через плечо. — Что ты… — Эдриан едва успел выдохнуть, но звук его голоса захлебнулся в поцелуе. Лео не позволил ему закончить. Он впился в его губы с отчаянной решимостью, прижимаясь всем телом к влажной, разгоряченной коже директора, и одновременно сбрасывая с себя одежду. — Помогаю, — прошептал Лео, опускаясь на колени прямо на скользкий поддон душа. Поверхность была жесткой, но сейчас, в полумраке, окутанном паром, она казалась почти мягкой в сравнении с той стальной выдержкой, которую Эдриан так старательно демонстрировал. Лео обхватил его член губами, задавая ритм, от которого у Эдриана перехватило дыхание. Директор, обычно такой невозмутимый и собранный, беспомощно откинул голову назад, упираясь спиной в холодную стенку душа. Его пальцы судорожно сжались, он хотел было вцепиться в волосы Лео, стремясь к контролю, но Лео среагировал быстрее. Он перехватил руку Эдриана. На долю секунды в душе повисло напряжение: директор инстинктивно дернулся, чтобы отстраниться, избегая прикосновений, которые так яростно отрицал. Но Лео не отпустил. Он притянул его ладонь к лицу и, глядя прямо в глаза, медленно, с вызывающей медлительностью, взял два его пальца в рот, облизывая их. Эдриан издал низкий, сдавленный стон, закрыв глаза. Его тело вздрогнуло, натянулось, как струна. Впервые за всё время их знакомства Лео почувствовал, как рушатся барьеры. Эдриан больше не контролировал ситуацию — он сдавался. Развернувшись, Лео приложил всё еще влажные, облизанные им пальцы директора к себе, бросая вызов. — Теперь твоя очередь помогать, — выдохнул он. Эдриан, чьи глаза потемнели от накатившего желания, не стал медлить ни секунды. Он подался вперед, и его длинные пальцы вошли внутрь. Лео невольно подался навстречу, выгибаясь. Ощущения были иными — это не шло ни в какое сравнение с прошлым. Он чувствовал горячее дыхание директора у себя на затылке — человек, который до этого момента едва позволял кому-либо приближаться к себе, теперь был здесь, в полушаге, жадно поглощая его реакцию. Эдриан, словно потеряв терпение, вывел пальцы, и Лео разочарованно вздохнул, но тут же почувствовал, как его грубо, но надежно притянули за бедра обратно к себе. В следующий миг реальность взорвалась. Эдриан вошел в него одним решительным движением, заполняя до предела. Лео автоматически закусил губу, пытаясь сдержать крик. — Здесь можно не сдерживаться, — прошептал Эдриан прямо ему на ухо, и в этом шепоте слышалась смесь властности и скрытого голода. После этого он резко толкнулся до конца, и Лео, сдаваясь под этим напором, протяжно, громко застонал, позволяя звуку заполнить всё пространство ванной. Еще пара таких толчков — глубоких, рваных, лишающих рассудка — и Лео почувствовал, что находится на грани. Ноги, скользкие от воды и пота, перестали держать, он начал оседать, но Эдриан не дал ему упасть. Подавшись вперед, чтобы перевести дыхание, Лео вдруг почувствовал, как его снова резко дернули назад. Этот жест оказался последней каплей — Лео кончил, выгибаясь в руках директора. Вслед за ним, после еще пары тяжелых движений, кончил и Эдриан, прижимаясь всем телом к спине Лео. В ванной воцарилась тишина, нарушаемая только шумом воды и их сбивчивым дыханием. Лео, обессиленный, обмяк, чувствуя, как реальность постепенно возвращается. Эдриан, первым восстановив контроль, отстранился. Он выпрямился, выглядя поразительно невозмутимым, несмотря на легкую одышку. Он посмотрел на Лео с той самой полуулыбкой, которую тот ненавидел и любил одновременно. — Теперь-то я могу спокойно помыться? — невозмутимо спросил он, протягивая руку, чтобы выключить кран.