Колесо

Он высасывает все соки из людей, а потом бросает их. Этим простым приложением можно полностью описать Эдварда как личность. Ему не нравилось иметь долговременных людей рядом. Хотелось за недельку прижаться бок о бок к какой-то личности и провести время на всю катушку. Ощутить её тело, характер, моральные принципы на все сто процентов, а затем уйти, когда красочная душа потеряет вкус и уже не будет так интересна как была изначально. Сами эмоции людей были таким вкусным блюдом, что тот так бы и пожирал их одно за другим, не наедаясь.   И вот крепко стоя на кафельном полу, он заливается смехом, наслаждаясь плачем своей жертвы, которая без сил развалилась на полу после долгого психологического и физического избиения. Нить, которая казалась сильным тросом, разорвалась от одного лёгкого прикосновения Эдварда.   У него никогда не было близких людей. Те же Оливер и Зип были лишь мебелью. "Мебель" спасала в любой неудобный момент, будь то драки или слишком надоедливый человек, который увязался после прекращения контакта. Да и ему никогда не были нужны душевно родные люди рядом. Ну он так думал.   Эдвард уже минут двадцать сверлил его затылок. Коричневые пряди блестели на свету, переливаясь словно волны в море. Сидел он прям под лампой, казалось, что в мире специально забурлила жизнь, и в результате многих процессов и ситуаций всё сложилось так, чтобы он сидел прям под источником света, показывая его значимость. Взгляд мертвой хваткой вцепился в этот затылок. Наверное, парню хотелось прожечь дыру в его голове. Слышать его редкие вздохи было уже новым хобби, которое приносило удовольствия больше, чем любое высасывание энергии из любых уродов вокруг инженера.   Он не был обычным человеком, Эдвард не воспринимал его обычным человеком. Тот не был похож ни на кого прежнего из тех, кому повезло увидеть Эдварду. Он словно сам лишал чувств других людей, проделывая это настолько незаметно и аккуратно, что хотелось извиниться, что именно такому идиоту пришлось попасться под его блаженные руки.   Мозг Эдварда кипел и, кажется, ещё чуть-чуть и его голова взорвется. Интересно, его останки вообще попытались бы собрать воедино как пазл или бы просто скормили случайному учителю из тройки каннибалов? Наверное, второе было ближе к истине, но инженер надеялся на первое. Всё же быть живым пазлом из миллиона частиц намного интереснее, чем обычным человеком. Одна мысль о его подобных вызывал тошноту. Эдвард хоть и не мог без общения и его столь странного и садистского увлечения, но сближение с кем-то было худшим наказанием.      Тупые, необразованные и мерзкие люди.   " - Господи, отвратно. " - мысли кружили в голове, скорее всего скоро они польются густой рекой из ушей черной как чернила и вязкой субстанцией. ***   Теплый, тусклый свет от лампы на потолке заполнял лишь те вещи, которые были рядом с ним, так что тем, кто строил эту библиотеку, пришлось сделать подобных лампочек в количестве нескольких десятков. Ободранные и потрескавшейся, мягкие кресла разного цвета одиноко стояли в углах помещения по парам, а между ними маленькие столики - геридоны. На этих столиках иногда были стопки книг или просто оставленные учениками вещи. Сами они были изрисованы неприличными символами обычными шариковыми ручками, ну или же дети удосужившись выцарапать надпись или рисунок на дереве. Эдвард был одним из них, и сейчас парень сидел на одном из кожаных кресел, по хамски раздвинув ноги и что-то терпеливо царапал на свободном от вещей шатком столике. Иногда из его рта издавались тихие смешки или тот терпеливо высовывал кончик языка. Ручка неприятно скрипела по материалу медленно показывая результат кропотливых действий. Эдвард, скорее всего, так бы и сидел в полутьме, вырезая матершинные слова на дереве, пока не услышал очень тихие шаги. Такие аккуратные и точные, словно их обладатель выдрессировал их до изнеможения. Сначала парень подумал, что это кто-то из учителей, та же Мисс Блуми могла быть обладательницей этих шагов. Первое что пришло в голову Эдварда - это бег. Если его заметят за скверным делом, то мало не покажется. Да, определено он бы остался жив, но всё равно быть пойманным и вызванным к директору не хотелось, поэтому тот сразу вскочил и отбежал в сторону, спрятавшись за книжную полку.        Шаги прекратились.   Эдвард напрягся и прислушался. Он потерял ощущения того, что знает где находится он или она. Прижимаясь к книгам, тот быстро, но тихо дышал. С каждой секундой его тело всё больше подавало явные признаки страха. Такого утончённого, словно Эдвард годами тренировался боятся красиво: голова приподнята и слегка повернута к концу шкафа, глаза вонзились в этот конец так, наверное, думая, что если перестанут смотреть, то выкатятся к чертям из арбит, руки сжимали разные полки, вонзаясь в старое дерево, которое ещё немного и треснет от силы хватки. Зубы стиснуты, брови нахмурены, а уши напряжены почти до взрыва барабанных перепонок. И вот опять. Голова начинает гудеть, в глазах расплываться, в ушах звон. Отвратительный писк, который становился все громче и громче с каждой секундой, головная боль рвала на куски мозг, превращая его в розовую кашу, зрачки помутнели и перестали выполнять свою функцию. Эдвард сильно зажмурил глаза, зубы начали скрипеть от головной боли и напряжения.   Вдруг тот вскочил, оторвавшись от полок, и обошел быстрым шагом книжный шкаф, врезаясь в кого-то. - Что, - личность, от которой у Эдварда случился припадок пару секунд назад, шагнула назад прижимая книгу к груди, чтобы та не упала.   Эдварду же повезло меньше и тот с грохотом упал на пол, это заставило лёгкие парня вытолкнуть из себя воздух, и голосовым связкам издать сдавленный, больной стон. Он долго не ждал и, сразу распахнув глаза, поднял голову.          Его как током ударило.   Перед ним стоял Кевин. Тот, который мучил его на протяжении нескольких месяцев своей непокорностью и отстранённостью. Тот, который смотрел на него с высока и не собирался сделать Эдварда равным себе. И тот, который был в сто раз лучше.   Кевин сначала осмотрел себя, отряхнул грязь, а затем соизволил протянуть руку помощи для инженера. Он не задавал лишних вопросов, почему Эдвард буквально с бешеной силой налетел на него, лишь дал возможность встать.        В прочем он всегда был не многословен.   Инженер схватился за запястье Кевина и поднялся, хромая и пыхтя. - Ааа... - протянул Эдвард и взглянул в глаза отличника. Лицо у парня было невозмутимым: брови опущены, глаза равнодушны, на улыбку даже намека не было. Как всегда. За всё время Кевин одарил Эдварда улыбкой всего раз. Да и то, задира до сих пор думает не показалось ли ему, - Чё ты тут делаешь вообще, а?!   Эд решил разбавить ситуацию наездом, не удосужившись извиниться. Всё же из образа "дерзкого парня" он никогда не выходил, хотя, честно говоря, ему было некомфортно находится в этой шкуре. Сам по себе он мог быть грубым, но только если в шутку. Инженер скорее игривый, чем дерзкий, но что поделать, если он не будет соответствовать стандартам, то вылетит из тройки к чертям. - Искал книгу, - отрезал Кевин и отвернулся к стопкам книг, а затем вставил в щель между энциклопедиями свою, что взял ранее.   Отличник был на сантиметров семь ниже Эдварда, но гордости бы хватило на дюжину человек. Также Кевин был обладателем идеально осанки, которой могли позавидовать многие, да и внешность была неплохой: бледная кожа, ореховые, волнистые волосы, тёмно-коричневые глаза, веснушчатое лицо.        " - Он вполне миленький. "   Эдвард не стал отгонять эту мысль, загоняя себя в нее сильнее и затуманивая свой разум ещё хуже. Одно соображение о Кевине вгоняло инженера в транс с приятным головокружением. До этого просто не было людей, которые настолько сильно интересовали Эдварда.   Ему так нравилось наблюдать за Кевином со стороны, за его повадками и движениями. Самое любимое - это когда он поправляет очки каждый раз, когда те спадают. Эдвард помнит первое их объятие. Тогда задира прижал отличника к стене туалетной кабинки и насильно заставил себя обнять. Он помнит лёгкий запах волос Кевина, который похож на карамель или корицу.       Про их первую встречу и вспоминать не хочется. Всё прошло настолько ужасно и запутано. Именно после этой досадной встречи появилось чувство. Муторное, тягостное, новое для Эдварда. Ощущение долга перед объектом симпатии и  Это чувство поместило его в беличье колесо. И теперь он бегает в нем месяцами без отдыха и не может остановиться, становясь лишь быстрее и лишаясь сил. Задира мучается, ощущает всё, что ощущали его бесчисленные бывшие друзья, только в отличии от них над ним издеваются намного дольше.       Но при этом он не говорит, что ему не                                                          нравится.   Ему нравится каждый вечер названивать Кевину, разговаривая с ним на самые откровенные темы часами, не жалея времени. Ему нравится ходить за Кевином по пятам, входя за ним в любое помещение и там до него словесно домогаясь. Ему нравится помогать Кевину, даже если Эдвард не получит ничего взамен.               Ему нравится Кевин.   Идея делать что-то связанное с Кевином так сильно возбуждала Эдварда, все его мысли и тело.               Сейчас же только тело. ***    Если прислушаться можно было услышать тихие всхлипы. Книги были брошены, столы тоже, Эдвард решил не заморачиваться. Дверь в кладовку была закрыта на замок, чтобы никто не застал их во время соития. В столь маленьком помещении было невероятно тесно и неудобно, инженера это особо не волновало. В этот момент эти двоя были заняты более важными делами.   Руки Кевина были связаны над головой, он уже давно перестал сопротивляться, лишь принял свое жалкое и отвратительное положение, которого с таким диким ужасом боялся ранее. Сейчас его сковали, нагнули, разложив на каком-то старом столе, и грубо имели. Он годами строил из себя серьезного и разумного человека. Кевин никогда не нуждался в интимном контакте, сейчас же его насильно заставляли вести себя тихо, потому что "другу" приспичило заняться этим в самый неподходящий момент. Учитель попросил принести какую-то книгу, он уже не помнил какую именно, Эдвард сбил его с дела. С отличника стянули низ и выкинули одежду в дальний угол. Прошло, наверное, уже минут десять, как Эдвард пытался совокупиться.   Мокрые и полуголые тела быстро бились об друг-друга, вызывая у обоих невероятную тряску от удовольствия. Задира вбивался в тело Кевина, что есть силы и явно не намеревался выходить. Глухие шлепки становились громче, с каждым толчком. Эдвард вводил свои когти под кожу чужих бедер и периодически запрокидывал голову, притягивая отличника к себе. В кладовке было душно, парни практически задыхались, глотая воздух с ярой жадностью. Горячий пар выходил из лёгких рывками. Инженер что-то промычал и приподнял ногу нижнего, входя в Кевина под другим углом, от чего спина пассива выгнулась, а сам он издал сдавленный стон. Эдвард активно бил по чужой простате, заставляя отличника ёрзать и изгибаться от каждого удара об его бедра.   В момент Эдвард остановился и полностью зашёл в Кевина, заставляя того дрожать и мычать от резкой теплоты внутри. Парень мягко тёрся об кожу другого, не намереваясь выходить. - Эдвард... - нижний еле выдавливал из себя эти слова, пытаясь не выглядеть ещё более ущербно в глазах актива. Его очки были мутными от собственного дыхания, тело скрипело из-за пота и прочих жидкостей, которые успели попасть на тело отличника. - Что? - с усталой, но довольной улыбкой спросил верхний, понимая, на что намекает Кевин. Тот всё ещё держал бедра партнёра и тёрся об них, разжигая только что потухший огонь вновь, - Хочешь, чтобы я вышел? Попроси. - Блять, нет... - ему было так мерзко от своего положения. Ещё что-то вымаливать - это последнее дело. - Как скажешь! Эдвард сделал резкий толчок, и спустя мгновение Кевин издал громкий и короткий стон. Задира делал ещё больше толчков, чтобы вывести отличника из себя. - Хватит, я больше не могу, - еле слышно произнес Кевин, пыхтя и хотя высвободить руки. - Не слышу! - издевательски проговорил Эдвард и вошёл грубее. - Хватит! - тот закричал из последних сил и уткнулся лбом в стол, тяжело дыша. Инженер резво вышел по приказу и наконец отпустил чужие бедра. Эдвард отошёл на пару шагов от Кевина и облокотился на закрытую дверь, закрыв глаза и глотая кислород как рыба воду. В то время другой парень рухнул на пол, упав со стола и физически отходя от произошедшего. Эдвард смотрел на это с таким удовольствием. Наконец он смог оттрахать эту суку, а ведь Кевин даже не сопротивлялся. Только вот чувство не ушло. Гнетущее ощущение, которое жрало его и не собиралось исчезать.