Меньшее зло

***

      Страшный коготь пятиглавой драконицы пронзил Рейстлина насквозь. Но маг не умер. Он оставался в сознании пока его потрошили, как рыбешку на кухне. По персиковым пескам Бездны текла карминовая кровь. Его кровь.       Это был конец. Такой конец, с которым нельзя ни спорить, ни бороться. Он сам выбрал его для себя. Тогда это казалось меньшим злом. Это глупость, что существует меньшее зло. По крайней мере, сильное упрощение. Рейстлин не выбирал меньшее зло. Он выбирал из зла большого и зла очень большого, всепоглощающей пустоты. Он выбрал большое зло.       Рейстлин не хотел быть один. Только не один. Что угодно, только не одиночество в пустоте, когда погаснут последние звезды! Он ведь боится темноты до сих пор. Просто никто не знает об этом, но себе-то признаться можно.       Кровь.       Боль.       Адская боль.       Убейте меня!       Разбудите меня!       

***

      — Шалафи.       Голос Даламара. Прикосновение руки Даламара. Холодной почти девичьей кисти. Контрастно приятной после драконьего пламени Такхизис.       Рейстлин открыл глаза. Он был в башне, в своей комнате. Лежал на кровати, а подле сидел Даламар. Очень виноватый Даламар.       — Начать, наверное, нужно с извинений? — спросил Даламар, старательно избегая взгляда Рейстлина. — Шалафи, мне, правда, очень стыдно, что так получилось с твоей лабораторией. И я обещаю, что починю все. Не знаю только, сколько на это уйдет времени. И я больше не буду без твоего разрешения брать книги по алхимии. И я больше не буду экспериментировать с новыми заклинаниями, когда рядом люди. И я выучу технику безопасности, жизнью клянусь.       — Ага, моей, — машинально съязвил Рейстлин, — все равно, если ты еще раз это проделаешь, я ее лишусь.       Даламар наконец набрался решимости и заискивающе заглянул в глаза Рейстлину. Большие раскосые миндальные глаза делали его похожим на котенка.       — Прости-прости?       Рейстлин только рукой махнул, но Даламар принял это за одобрение.       — Ты самый лучший учитель в мире, — объявил он радостно и вскочил на ноги. — Давай, я тебе чай принесу. Или кофе. Или вина.       Он уже был на пороге спальни.       — Стоять, — свистящим шепотом, который разрезал воздух, словно удар хлыста, приказал Рейстлин.       Даламар замер на месте, только глаза скосил на учителя. Статуя испуганного эльфа.       Рейстлин встал с кровати и подошел к Даламару.       — Сперва мы пойдем смотреть, что осталось от моей лаборатории.       Даламар поджал губы.       — А может лучше не надо? Я честно-честно все починю.       — Я тебе не доверю чинить мою лабораторию, пока я жив.       Даламар нехотя открыл магический коридор на нижние этажи. Чародеи вышли. И тут у Рейстлина впервые за его двадцать семь лет заболело сердце.       От лаборатории, его любимого детища, не осталось камня на камне. Взрывом задело еще соседние комнаты, но лабораторию буквально стерли с лица Кринна. А поверх всего этого сидел одинокий грустный живчик с подбитым глазом.       Рейстлин сравнил пребывание в Бездне с Такхизис и то, что имел сейчас. Взвесил. Даламар и взорванная лаборатория были обычным злом. Такхизис — злом большим. В любом случае, компания Даламара предпочтительнее, чем компании Королевы Тьмы.       — Что ж, починим, если использовать твою терминологию, Даламар, потому что все нормальные люди и эльфы в таких случаях говорят: «построим заново», — резюмировал Рейстлин. — Живчика забери. Пожалуйста, не говори, что ты угробил всех его братьев.       — Нет, — улыбнулся Даламар. — Их я эвакуировал на кухню.       Рейстлин поморщился.       — Хорошо, что готовишь у нас ты, а не я.       Рейстлин и Даламар с живчиком на руках отправились магическим коридором обратно в кабинет Шалафи. Нужно было провести много расчетов и начертить много планов перед тем, как начать строить лабораторию заново.        А Крисания, Истар, Фистандантилус, Заман, Бездна и Такхизис были просто сном. Кошмарным сном. Но, как всякий сон, развеялись с рассветом.