Случайный резонанс.

      Понедельник встретил Токио привычным ровным гулом и прохладным утренним солнцем, запутавшимся между высотками. В стенах элитной частной школы жизнь текла по давно заученному, строгому расписанию. Здесь, среди светлых коридоров, запаха дорогого паркета и свежей полиграфии, Ли Феликс чувствовал себя в абсолютной безопасности. Школа была его крепостью, а математика — языком логики, в котором всё всегда было предсказуемо и правильно. В отличие от его собственных мыслей, которые все выходные упорно возвращались к одному конкретному альфе.       Укутавшись в свой привычный строгий, но мягкий бежевый кардиган, Феликс стоял у интерактивной доски, плавно выводя аккуратные цифры. Он был абсолютно спокоен. Его голос звучал мягко и размеренно, когда он объяснял второклассникам правила умножения, а на лице блуждала легкая, едва заметная улыбка. Мятный запах омеги сегодня был ровным, чистым и освежающим, создавая в классе атмосферу уюта.       Среди тридцати пар детских глаз Феликс то и дело сталкивался взглядом с Хван Юи. Маленькая альфа сидела за первой партой, выпрямив спину, и смотрела на своего сенсея с поистине королевской гордостью. На переменах, когда остальные дети с шумом выбегали в коридор, Юи оставалась у учительского стола. Феликс с удовольствием проводил с ней время: он искренне улыбался, слушая её серьезные рассуждения о домашних питомцах, мягко поправлял воротничок её школьной формы и помогал разобраться со сложной задачкой. Юи буквально расцветала под этим теплым омежьим вниманием, тихонько вдыхая его мятный аромат, и Феликсу казалось, что субботние тревоги были лишь глупым сном. Но вечер наступил неумолимо.       Школьные коридоры опустели, звонки отзвенели, и здание погрузилось в ту самую звенящую тишину, которую Феликс так хорошо знал. В его личном кабинете математики горел лишь мягкий свет настольной лампы, прорезая сгущающиеся за окном сумерки. Омега сидел за своим рабочим столом, полностью сосредоточенный на проверке стопки контрольных работ. В правой руке он держал красную ручку, очки в тонкой оправе слегка съехали на кончик носа, а брови были забавным образом нахмурены, когда он вылавливал очередную ошибку в детских вычислениях. Вся его фигура выражала абсолютную концентрацию.       Вдруг тихий, едва слышный щелчок дверной ручки заставил его вздрогнуть.       — Юи, подожди меня в машине, хорошо? Папа скоро вернется, мне нужно поговорить с твоим учителем, — раздался в коридоре глубокий, бархатный голос, от которого у Феликса внутри всё мгновенно перевернулось. Красная ручка замерла над тетрадью.       Дверь кабинета открылась, и на пороге появился Хван Хёнджин.       Сегодня на нем было длинное темно-серое кашемировое пальто, расстегнутое на груди, и черная водолазка, подчеркивающая его идеальную линию плеч и скрывающая шею до самого подбородка. Его темные волосы были слегка растрепаны ветром, а в карих глазах, едва он взглянул на Феликса, вспыхнул тот самый опасный, дразнящий огонек. Вместе с его появлением в пустой класс ворвался плотный, удушающе-прекрасный запах дорогого табака с тонкими древесными нотами. Воздух в кабинете мгновенно стал тяжелым, заряженным чистой альфийской энергетикой.       Хёнджин аккуратно прикрыл за собой дверь, отрезая их от всего остального мира, и неторопливо пошел по проходу между партами, не сводя глаз с замершего омеги.       — Добрый вечер, Ликс-и, — мягко произнес он, и от того, как интимно прозвучало его имя в пустом классе, у Феликса по спине пробежали мурашки. — Вы всё еще работаете? Не бережете вы себя.       — Х-хван-сан… — Феликс судорожно сглотнул, поспешно откладывая ручку и пытаясь вернуть себе учительское достоинство. Он поправил очки, чувствуя, как его мятный запах от волнения предательски усиливается, заполняя пространство между ними. — Здравствуйте. Я просто… проверяю последние работы. Рад вас видеть.       Хёнджин не ответил. Он подошел к учительскому столу вплотную. Его движения были плавными, почти кошачьими, но в них сквозила скрытая, колоссальная сила человека, который привык повелевать. Великий глава якудзы, перед которым трепетали криминальные авторитеты Токио, сейчас до трясучки, до панического страха в груди боялся лишь одного — напугать этого невинного, хрупкого мальчика своей темной стороной. Хёнджин изо всех сил сдерживал своего внутреннего зверя, маскируя его под легкий, светский флирт.       Альфа наклонился вперед, сокращая расстояние между ними до нескольких сантиметров. Прежде чем Феликс успел хотя бы сообразить, что происходит, Хёнджин уперся ладонями в край стола по обе стороны от сидящего омеги. Широкие рукава его дорогого пальто образовали вокруг Феликса непреодолимое, замкнутое кольцо.       Феликс оказался в ловушке. Он был полностью заблокирован между спинкой своего стула и крепким телом альфы, который навис над ним, окутывая своим тяжелым, дурманящим табачным шлейфом. Омега совершенно забыл про свои тетради. Он затаил дыхание, вжавшись в сиденье и глядя снизу вверх на Хёнджина широко раскрытыми, сияющими глазами. Сердце в его груди стучало так громко, что казалось, этот звук слышен на весь класс.       — И чью же тетрадь вы так сосредоточенно проверяли, мм? — с легкой, пьянящей хрипотой в голосе спросил Хёнджин, наклоняясь еще чуть ниже. Его взгляд скользнул по пухлым губам Феликса, а затем поднялся к глазам. Из-за такой близости Феликс мог чувствовать тепло чужого дыхания на своем лице.       — Э-это… это работы параллельного класса, — едва слышно прошептал Феликс, утыкаясь взглядом в черную ткань водолазки Хёнджина, потому что смотреть ему в глаза было выше его сил.       — Вот как, — Хёнджин едва заметно улыбнулся, наслаждаясь тем, как густо краснеют ушки омеги и как сладко начинает пахнуть мята, выдавая его смущение. — А как дела у Юи? Какова её успеваемость? Она не сильно утомляет моего прекрасного сенсея?       — Нет, что вы… — Феликс попытался сделать глубокий вдох, но вдохнул лишь чистый табачный дым Хвана. — Юи-тян очень прилежная. Она… она лучшая в классе по математике. У нее потрясающее логическое мышление. Вы… вы можете гордиться дочерью.       — Я горжусь, — тихо ответил Хёнджин, но его голос стал чуть серьезнее, а взгляд — глубже. — Но еще больше я рад, что у нее такой учитель. Она очень привязалась к вам, Ликс-и. Да и я, признаться, все выходные только и думал о нашей встрече в магазине. Феликс почувствовал, что у него кружится голова. Этот безупречный, богатый дизайнер вел себя так настойчиво, так открыто заигрывал с ним, нарушая все возможные границы профессиональной этики, что у омеги просто перехватывало дыхание.       Хёнджин чуть качнулся вперед, так что его пальто едва коснулось коленей Феликса. На его губах снова появилась та самая обворожительная, мягкая улыбка.       — Раз уж Юи делает такие успехи, мы просто обязаны это отпраздновать. Ликс-и, поужинайте со мной сегодня? Только вы и я. Юи побудет с няней. Я знаю один великолепный закрытый ресторан в Гинзе, там подают потрясающие блюда…       Феликс зажмурился на секунду, собирая в кулак остатки своей воли. Как бы сильно его омежья суть ни трепетала от этого предложения, его строгие внутренние правила и природная застенчивость выставили защитный барьер. Ужинать вдвоем с отцом ученицы, да еще и в таком дорогом месте… Это было слишком правильно, слишком опасно для его спокойной жизни.       — Хван-сан, пожалуйста… — Феликс аккуратно уперся ладонями в грудь Хёнджина, чувствуя под пальцами твердые мышцы альфы, и мягко попытался оттолкнуть его. — Я… я не могу. Это нарушает правила школы. И у меня еще очень много работы, правда. Спасибо за приглашение, но… я вынужден отказать.       Хёнджин замер. На долю секунды в его глазах промелькнула ледяная, опасная сталь альфы, не привыкшего слышать слово «нет». Но он тут же подавил это в себе, панически испугавшись, что Феликс заметит эту вспышку. Альфа тяжело вздохнул, в его взгляде появилось напускное, разочарованное изящество, и он медленно отстранился, убирая руки со стола и возвращая омеге свободу.       — В очередной раз безуспешно, — с наигранной грустью выдохнул Хёнджин, поправляя полы своего пальто, хотя внутри его альфа буквально выла от желания забрать этого мятного мальчика себе прямо сейчас. — Вы очень жестоки к моему сердцу, Ли-сенсей.       Феликс поспешно выпрямился, судорожно втягивая прохладный воздух кабинета и пытаясь унять дрожь в руках.       — Извините, Хван-сан, — тихо, но твердо ответил он, пряча горящее лицо за стопкой тетрадей.       — Что ж, я умею быть терпеливым, — Хёнджин мягко улыбнулся, разворачиваясь к выходу. Подходя к двери, он обернулся и добавил, обдав Феликса последней волной табачного шлейфа: — До встречи, Ликс-и. Не сидите допоздна. Я буду проверять, горит ли свет в вашем окне.       Дверь закрылась. Феликс обессиленно откинулся на спинку стула, закрывая лицо ладонями. Сердце колотилось в бешеном ритме, а в пустом классе всё еще отчетливо пахло табаком и мятой. Он в очередной раз отказал, но внутри себя Феликс уже точно знал: его защита начинает сдаваться под этим натиском.       Едва за Хван Хёнджином закрылась дверь кабинета, Феликс еще пару минут сидел неподвижно, пытаясь заставить свои легкие дышать ровно. Воздух вокруг всё еще был пропитан тяжелым, пьянящим ароматом дорогого табака. Понимая, что в таком состоянии он больше не поймает ни одной ошибки в контрольных работах, Ли поспешно сложил тетради в сумку, накинул на плечи свой любимый бежевый кардиган и вышел в коридор.       Ему срочно нужно было переключиться. Лучшим лекарством от мыслей о настойчивом альфе всегда была учительская на втором этаже и один конкретный человек, который точно знал, как поднять настроение.       — Ликс-и! Ну наконец-то ты выполз из своей математической берлоги! — стоило Феликсу приоткрыть дверь учительской, как навстречу ему тут же подскочил Хан Джисон.       Джисон, учитель английского языка, был самым ярким пятном в этой строгой школе. От него всегда едва уловимо, но очень приятно пахло сладким черничным маршмеллоу — этот легкий омежий запах мгновенно успокаивал потрепанные нервы Феликса. Джисон уже успел сбросить строгий пиджак, оставшись в забавном оверсайз-свитере, и сейчас активно жестикулировал, удерживая в одной руке кружку с чаем, а в другой — недоеденное печенье.       — Привет, Хани, — Феликс мягко улыбнулся, чувствуя, как напряжение в плечах наконец начинает спадать. — Да вот, засиделся с проверкой. У тебя уже закончились уроки?       — Да я уже полчаса как свободен! Ждал тебя, думал, зайдем в ту кофейню за углом, — Джисон прищурился, внезапно делая шаг ближе к Феликсу. Его аккуратный носик забавно дернулся, втягивая воздух. Черничный запах маршмеллоу на секунду стал более взволнованным. — Стоп... Ликс. А чем это от тебя пахнет? Это что... табак? Дорогой такой, с древесными нотками? Ты же не куришь!       Феликс мгновенно вспыхнул, до самых кончиков ушей заливаясь густым румянцем. Он судорожно поправил ремешок сумки на плеч. — Тебе кажется, Хани! Это просто... в кабинете, наверное, проветрить забыл...       — Ага, рассказывай это кому-нибудь другому, но не омеге с идеальным нюхом! — Джисон победно заулыбался, хватая друга за локоть и усаживая на диванчик. — Так, кофейня отменяется, мы пьем чай здесь, и ты выкладываешь мне всё! Это опять тот шикарный папочка Хван Юи приходил? Тот самый дизайнер, от одного взгляда на которого половина нашей учительской падает в обморок?       Феликс спрятал лицо в ладонях, понимая, что от Джисона скрыться невозможно. — Хани, пожалуйста, потише... Да, это был Хван-сан. Он... он опять звал меня на ужин. В закрытый ресторан в Гинзе.       — О боже мой! — Джисон картинно схватился за сердце, едва не пролив чай. — И ты, конечно же...       — И я отказал, — тихо вздохнул Феликс, поднимая на друга виноватые глаза. — Ты же знаешь, это нарушает правила, да и вообще... это неправильно.       — Ли Феликс, ты сумасшедший! — Джисон обреченно застонал, откидываясь на спинку дивана. — Устав школы — это, конечно, святое, но ТАКОЙ альфа! Он же на тебя смотрит так, будто готов весь мир к твоим ногам швырнуть. Ладно, ладно, не хмурься, я на твоей стороне. Но знай: если в следующий раз он придет, я лично вытолкну тебя из кабинета прямо в его машину!       Феликс лишь тихо рассмеялся, утыкаясь носом в теплую кружку с чаем. Рядом с шумным и понимающим Джисоном его страхи казались уже не такими пугающими.       В это же самое время на другом конце Токио, в просторной, обставленной со вкусом современной гостиной дома Хванов, атмосфера была далека от уютной.       Хёнджин вернулся домой полчаса назад. Он уже успел снять пальто, но даже не переоделся — так и ходил по комнате из угла в угол в своей черной водолазке, нервно взъерошивая и без того растрепанные темные волосы. В его движениях сквозила редкая для него раздражительность и грусть. Он был глубоко погружен в свои мысли, то и дело доставая телефон, глядя на экран и с глухим вздохом убирая его обратно в карман брюк.       Юи уже убежала к себе в детскую играть, а на кухне у барной стойки совершенно спокойно сидел Ким Сынмин — двоюродный брат Хёнджина.       Сынмин был обычным бетой. У него не было запаха, он не поддавался бурям омежьих или альфийских гормонов, и именно эта его черта делала его самым рассудительным человеком в окружении Хвана. Ким неторопливо попивал свой кофе, поверх чашки наблюдая за тем, как его старший брат уже в десятый раз измеряет шагами ковер.       — Хён, — спокойно позвал Сынмин, аккуратно опуская чашку на мраморную столешницу. — Прекрати. Ты сейчас в полу протрешь дыру, и мне придется искать новых строителей.       Хёнджин замер, бросив на брата хмурый, полный тоски взгляд, но ничего не ответил, лишь тяжело опустился в кресло напротив, подперев голову рукой.       — Так, понятно, — Сынмин чуть придвинул свой стул, скрестив руки на груди и включая режим профессионального дознавателя. — Начинаем допрос. Почему великий и ужасный Хван Хёнджин, топовый дизайнер, выглядит так, будто у него отобрали последнюю любимую игрушку? Ты поехал забирать Юи из школы в прекрасном настроении, а вернулся чернее тучи. Что произошло?       — Ничего не произошло, — глухо отозвался Хёнджин, отводя взгляд в окно, за которым сиял вечерний Токио.       — Хён, я твой двоюродный брат, я знаю тебя слишком хорошо, — Сынмин прищурился, и на его лице появилась легкая, понимающая усмешка. — Опять Ли Феликс-сенсей, да?       Хёнджин вздрогнул и обреченно выдохнул, закрывая глаза. — Он снова отказал мне, Сынмин. В очередной раз. Я прижал его у стола, я был так близко, чувствовал этот чертовски идеальный запах мяты... Я пригласил его на ужин, а он... «Извините, Хван-сан, это нарушает правила».       Хёнджин со стоном откинулся на спинку кресла, глядя в потолок. — Я не понимаю, Сынмин. Мой альфа внутри просто с ума сходит, хочет забрать его, спрятать от всех. Но я боюсь надавить слишком сильно. Боюсь, что он испугается меня и вообще запретит подходить. Я чувствую себя мальчишкой, который впервые влюбился и не знает, что делать.       Сынмин внимательно выслушал брата, ни разу не перебив. Его лицо оставалось серьезным, но в глазах светилась искренняя поддержка.       — Хён, ты правда влюбился как дурак, — констатировал бета, но тут же мягко добавил: — Но это не значит, что нужно сдаваться. Ли-сенсей — омега строгих правил, он учитель твоей дочери. Ему нужно время, чтобы понять, что твои намерения серьезны, а не просто мимолетный флирт. Будь терпеливым. Но если тебе нужна будет помощь... ты же знаешь, у меня всегда есть пара отличных идей, как подтолкнуть твою математическую крепость к капитуляции.       Хёнджин приоткрыл один глаз, глядя на хитрую улыбку кузена, и впервые за вечер на его губах появилась слабая, но уже более уверенная улыбка.       Вторник в учительской начался с непривычного шума. Завуч, строгая бета в летах, громко хлопала в ладоши, призывая учителей к порядку, пока по рядам передавали плотные листы с распечатанным планом.       — Коллеги, внимание! — разнесся ее командный голос. — Через две недели у нас ежегодный Фестиваль культуры. В этом году директор настоял, чтобы начальные классы привлекли к организации родителей. Нам важно показать семейные ценности школы. Распределите обязанности в своих классах сегодня же.       Едва завуч вышла, Хан Джисон, сидевший на соседнем стуле, тут же крутанулся на колесиках к столу Феликса. От волнения его черничный запах маршмеллоу стал еще слаще.       — Ликс-и! Ты слышал? Родители! — Джисон заговорщически зашептал, активно двигая бровями. — Это же твой шанс! Точнее, шанс одного очень настойчивого папочки-дизайнера проявить себя.       — Хани, перестань, — Феликс смущенно уткнулся носом в ладони, чувствуя, как щеки уже начинают розоветь. — При чем тут Хван-сан? У нас в классе тридцать учеников, придут другие мамы и папы...       — Ой, не смеши мои черничные маршмеллоу! — фыркнул Джисон, забирая у Феликса из рук карандаш. — Твоя Юи его первая притащит. И вообще, какой классный час вы будете делать? Мой третий «Б» делает косплей-кафе с лимонадами. А вы?       — Дети проголосовали за кондитерскую, — тихо вздохнул Феликс, поправляя очки. — Назвали «Мятный шоколад». Мы хотим печь несложные кексы, делать чай и украсить класс как маленькую лесную кофейню. Но я ума не приложу, как распределить обязанности, чтобы не было толкучки. Нам нужно буквально три-четыре человека для декора.       — Вот и отлично! Ограниченный круг лиц, — Джисон победно щелкнул пальцами. — Пиши: Хван Хёнджин — главный по декору. Он же дизайнер! Ему сам бог велел вешать шторы в твоем кабинете.       Феликс только обреченно покачал головой, но сердце в груди предательски забилось чаще.       Предчувствия Джисона оправдались в тот же вечер. Хёнджин узнал о фестивале от Юи, едва они сели в машину после уроков. Точнее, маленькая альфа с порога заявила: «Папа, мы делаем мятное кафе, и я записала тебя в главные помощники Ли-сенсея. Вы будете вдвоем вешать гирлянды!».       Дома Хёнджин, сияя от подвалившего счастья, тут же вывалил это на Сынмина.       — Она сама его записала? — Сынмин поднял бровь, неторопливо перелистывая какие-то документы за столом. — Юи у нас, похоже, главный стратег в этой семье. Альфийские гены в действии.       — Сынмин, это идеальный шанс, — Хёнджин взволнованно прошелся по кухне, его табачный запах стал ярче, выражая предвкушение. — Никаких ресторанов, где он чувствует себя неловко. Просто школьный класс, гирлянды, дети... Мы будем работать вместе. Я смогу быть рядом, помогать ему, и он не сможет сбежать под предлогом «это нарушает правила», потому что это официальное мероприятие школы!       — Ну-ну, — усмехнулся бета, глядя на воодушевленного брата. — Главное, не нависай над ним со своими дизайнерскими планами, как коршун. Дай омеге привыкнуть к твоему присутствию.       План «Мятного кафе» утвердили быстро, и уже в пятницу вечером, когда все дети ушли домой, Феликс остался в кабинете один, чтобы подготовить коробки с декором. Накануне он отправил родителям сообщения с просьбой подойти тем, у кого есть время. Феликс искренне надеялся, что придет хотя бы пара мам, но...       Дверь кабинета открылась, и на пороге появился Хёнджин. Без пальто, в свободном мягком свитере мятно-серого цвета, Феликс едва не задохнулся от того, как этот цвет шел к его собственному запаху, и с засученными рукавами. И он был один.       — Добрый вечер, Ликс-и, — Хёнджин мягко улыбнулся, закрывая дверь. — Остальные родители сегодня заняты, так что кураторство над дизайном нашего кафе полностью перешло в мои руки. Готовы к работе?       Кабинет мгновенно заполнился густым, теплым ароматом табака, который тут же начал сплетаться с мятным запахом растерянного Феликса.       — Х-хван-сан... Вы один? — Феликс растерянно огляделся, сжимая в руках клубок бечевки.       — Только вы и я, сенсей, — Хёнджин сделал шаг вперед, его глаза дразняще блеснули. Он подошел к большой коробке, из которой торчали еловые ветки и бумажные фонарики. — Ну что, с чего начнем? Юи сказала, нам нужно повесить эту ткань над доской, чтобы получилось подобие лесного навеса.       Работа закипела. Феликс поначалу жутко стеснялся, но Хёнджин вел себя удивительно мягко. Он не флиртовал открыто, но его забота сквозила в каждой мелочи. Он сам таскал тяжелые коробки, ловко резал бечевку и подсказывал, как лучше расставить столы, чтобы малышам было удобно.       В какой-то момент возникла проблема: нужно было закрепить тяжелую гирлянду из искусственных мятных листьев под самым потолком, над учительским шкафом. Феликс, посчитав, что он справится сам, забрался на устойчивый деревянный стул. Он вытянулся на носочках, высоко поднимая руки, отчего его бежевый кардиган съехал с одного плеча, оголяя изящную ключицу.       — Ликс-и, осторожнее, давай лучше я, — обеспокоенно сказал Хёнджин, подходя ближе.       — Всё в порядке, Хван-сан, я достаю... — Феликс потянулся еще выше, но в этот момент край гирлянды зацепился за угол шкафа. Омега резко дернулся, стул под его ногами слегка качнулся, и Феликс с тихим испуганным выдохом потерял равновесие.       Он уже приготовился к падению, но упасть ему не дали.       Большие, сильные руки Хёнджина мгновенно перехватили Феликса за талию, прямо под кардиганом, надежно страхуя и снимая со стула. Хван бережно опустил омегу на пол, но руки с его талии так и не убрал, прижимая хрупкое тело Феликса почти вплотную к своей груди.       Феликс замер, уткнувшись носом прямо в плечо альфы, тяжело и часто дыша. Их запахи взорвались: мята Феликса от испуга и смущения стала сладкой, а табак Хёнджина — густым и собственническим. Они стояли в полутемном классе, среди коробок и гирлянд, и Феликс отчетливо чувствовал, как сильно и быстро бьется сердце Хёнджина под мягким свитером.       — Ты как? Не ушибся? — тихо, бархатным шепотом спросил Хёнджин прямо ему в макушку. Его ладони на талии омеги были невероятно теплыми.       — Я... я в порядке, — Феликс робко поднял голову, его очки чуть съехали, а лицо пылало так, что могло бы осветить весь класс вместо фонариков. Он уперся ладошками в плечи Хёнджина, но почему-то не спешил отталкивать его. — Спасибо, Хван-сан... Вы меня спасли.       Хёнджин смотрел на него сверху вниз — на эти пушистые светлые волосы, на розовые щеки и испуганно-сладкие губы. Его внутренний альфа сейчас просто сходил с ума от близости своего омеги, требуя уткнуться носом в его шею и зацеловать, но Хван сжал всю волю в кулак. Только бы не напугать своего нежного учителя.       — Больше не прыгай на стульях, Ликс-и, — Хёнджин медленно, с явным неохотным усилием ослабил хватку на его талии, но его пальцы на прощание нежно погладили Феликса через ткань брюк. — У меня чуть сердце не остановилось. Всю высокую работу в этом классе делаю я, договорились?       Феликс судорожно кивнул, поспешно делая шаг назад и поправляя очки руками, которые заметно дрожали. Напряжение между ними можно было буквально потрогать руками — это был тот самый чистый, звенящий резонанс истинности, от которого кружилась голова у обоих.       Остальные два часа они провели в уютном, звенящем молчании. Феликс послушно сидел на стуле, поджав под себя ноги, и заворожённо наблюдал за тем, как Хёнджин в одиночку завершает декор. Альфа двигался уверенно и легко: вешал последние гирлянды, расставлял столы и аккуратно собирал оставшийся мусор в пакет. Время от времени они сталкивались взглядами, и в эти секунды мятный аромат в классе становился чуть слаще, выдавая волнение учителя.       Наконец Хёнджин завязал последний пакет с пластиковыми обрезками и выдохнул. Поправив растрепавшиеся тёмные волосы, он неторопливо подошел к омеге, останавливаясь буквально в полушаге от него. Воздух вокруг снова задрожал от шлейфа дорогого табака.       — Ликс-и, может быть... вы поужинаете сегодня у нас? — первым нарушил тишину Хёнджин, чуть склонив голову набок. — Юи очень просит. Она все уши мне прожужжала.       — Что? Нет-нет, я не могу, — тут же затрепетал Феликс, смешно замахав руками и пытаясь включить свою привычную рациональность. — У меня дома... меня дома ждёт целая стопка тетрадей, мне правда нужно их проверить...       Но альфа не собирался отступать. Хёнджин сделал ещё один плавный шаг вперёд, полностью сокращая дистанцию и заставляя Феликса буквально врасти в спинку стула.       — Отказы на этот раз не принимаю, — Хван мягко улыбнулся, но в его карих глазах в этот момент плясали самые настоящие озорные черти. Он наклонился чуть ближе, обдавая омегу своим теплом. — Я очень прошу вас, Ликс-и. Пожалуйста.       Феликс сглотнул. Он смотрел в этот гипнотический, глубокий взгляд Хёнджина и на секунду просто забыл, как дышать. Вся его строгая учительская защита рушилась, как карточный домик, под напором этого невероятного альфы. Внутренний омега уже вовсю капитулировал.       — Только разок... — едва слышно прошептал Феликс, сдаваясь.       В эту секунду Хёнджин мысленно ликовал и готов был прыгать от радости, как мальчишка, хотя внешне сохранил безупречную манеру истинного джентльмена.       — Вот и отлично, — бархатным голосом протянул альфа и с самой тёплой улыбкой открыто протянул Феликсу свою большую, надёжную ладонь. — Пойдём.       Феликс смущённо закусил губу, помедлил секунду, а затем несмело вложил свою маленькую, слегка подрагивающую ладошку в руку Хёнджина. Хван тут же мягко, но крепко переплёл их пальцы, наконец-то забирая своего мятного омегу с собой.       Дом Хёнджина встретил их мягким светом и приятным теплом. Феликс, всё еще слегка смущенный, робко переступил порог, до сих пор чувствуя на своих пальцах фантомное тепло руки альфы — Хёнджин отпустил его ладонь только у самой двери. Мятный запах омеги от волнения стал чуть острее.       — Папа! Сенсей! — из гостиной кубарем вылетела Юи. Её маленькие альфийские глазки сияли от абсолютного восторга. Она мгновенно подбежала к Феликсу и крепко обняла его за талию. — Вы правда пришли! Папа не соврал!       — Привет, Юи-тян, — Феликс мягко улыбнулся, приседая и гладя девочку по голове. Напряжение внутри начало понемногу таять.       — Добрый вечер, — раздался спокойный голос из глубины коридора.       К ним неторопливо подошел Сынмин. На нем были домашние брюки и простой кардиган, а в руках он держал стакан с водой. Как у беты, у него не было запаха, но его проницательный, слегка лукавый взгляд сразу заставил Феликса подобраться. Сынмин окинул взглядом смущенного учителя, затем посмотрел на сияющего брата и хмыкнул.       — Ликс-и, познакомься, это мой двоюродный брат — Ким Сынмин, — Хёнджин мягко приобнял Феликса за плечи, собственнически притягивая ближе к себе, отчего в воздухе сильнее за пахло табаком. — А это Ли Феликс-сенсей.       — Очень рад, Ли-сенсей, — Сынмин вежливо поклонился, но на его губах заиграла фирменная хитрая усмешка. — Наслышан о вас. Хён все уши прожужжал о «прекрасном мятном учителе». Я уж думал, вы миф, раз так долго не соглашались прийти. До сих пор один? Удивляюсь, как такого очаровательного омегу еще никто не забрал. Но вы не переживайте, мой братец, конечно, бывает невыносим со своими дизайнерскими замашками, но партнер из него выйдет отличный. Заботливый, верный, готовит неплохо...       — Сынмин! — Хёнджин мгновенно нахмурился, в его карих глазах промелькнула быстрая, забавная ревность. Он чуть сдвинулся, закрывая Феликса своей широкой спиной от слишком проницательного взгляда кузена. — Хватит устраивать допрос с порога. Помоги лучше Юи помыть руки.       Сынмин лишь тихо рассмеялся, подняв руки в примирительном жесте. — Всё-всё, ухожу. Рад знакомству, Феликс-сан. Пойдем, Юи, оставим этих двоих.       Когда Сынмин и Юи ушли, Хёнджин повернулся к Феликсу, его взгляд снова стал мягким и виноватым: — Извини его, он любит поострить. Но он добрый.       — Все хорошо, Хван-сан, он очень милый, — Феликс прикрыл рот ладошкой, тихонько рассмеявшись. Щеки омеги всё еще горели розовым румянцем, но на душе стало удивительно тепло.       — Раз уж у нас особенный гость, приготовим Оякодон, — скомандовал Хёнджин, когда они все вместе переместились на просторную, высокотехнологичную кухню. — Это быстро, сытно и очень по-домашнему.       Хёнджин ловко достал из холодильника куриное филе, яйца и зеленый лук. Они с Феликсом встали у кухонного острова. Атмосфера была невероятно уютной: Сынмин, как и обещал, не лез с расспросами, взял на себя сервировку и спокойно расставлял красивые керамические пиалы и палочки на большом обеденном столе.       — Сенсей, а можно я буду взбивать яйца? — Юи подтащила к столу маленький стульчик и преданно заглянула Феликсу в глаза.       — Конечно, Юи-тян, держи венчик, — Феликс аккуратно придерживал миску, пока маленькая альфа со всей серьезностью выполняла свое «задание».       Хёнджин в это время шинковал лук и резал курицу. Из-за того, что кухня была большой, но они постоянно тянулись за соусами или посудой, они с Феликсом то и дело сталкивались. То Хёнджин случайно задевал плечом плечо Феликса, то их пальцы на секунду пересекались, когда они передавали друг другу бутылочку с соевым соусом. И каждый раз Феликс испуганно замирал, а Хёнджин бросал на него такой теплый, влюбленный взгляд, что мятный аромат омеги смешивался с табачным дымом альфы прямо над шипящей сковородой.       Через тридцать минут по всей квартире разнесся умопомрачительный аромат сочного куриного мяса, тушенного в сладком соусе мирин с луком, покрытого нежной яичной шапкой. Горячий оякодон разложили по пиалам поверх белоснежного риса.       — Приятного аппетита! — дружно раздалось за столом.       Феликс взял палочки, аккуратно попробовал первый кусочек и зажмурился от удовольствия. — Хван-сан... это невероятно вкусно! Курица такая нежная.       Хёнджин, сидевший напротив, подпер щеку рукой и с нескрываемой, нежной гордостью смотрел на то, как аппетитно омега жует, окруженный легким, довольным шлейфом свежей мяты. — Я рад, что тебе нравится, Ликс-и. Ради твоей улыбки я готов готовить это хоть каждый день.       Сынмин рядом тихо кашлянул в кулак, скрывая усмешку, а Юи весело закивала:       — Да, сенсей! Переезжайте к нам, папа тогда всегда будет таким добрым!       Феликс едва не подавился рисом от такого детского заявления, а Хёнджин, хоть и покраснел, мысленно поставил своей дочери твердую пятерку по всем предметам. Этот вечер определенно ломал последние стены между ними.       Ужин прошел в идеальной, теплой атмосфере, оставив после себя приятное сытое послевкусие и шлейф сладковатого соуса. Когда с Оякодоном было покончено, Феликс по привычке потянулся со своего места, чтобы собрать пустые пиалы, но Хёнджин тут же мягко перехватил его за запястье. Под пальцами альфы кожа омеги мгновенно потеплела, а мятный запах испуганно дрогнул.       — Ликс-и, даже не думай. Ты наш гость, — бархатным голосом произнес Хван, обольстительно улыбаясь. — Посуда — это мужская обязанность. Сынмин, за мной.       — Кто бы сомневался, что черную работу скинут на бету, — притворно вздохнул Сынмин, но послушно поднялся со стула, подмигнув Феликсу. — Идите, Феликс-кун, спасайте Юи, она от нетерпения уже на стуле подпрыгивает.       Пока на кухне зашумела вода и послышался приглушенный стук тарелок, маленькая альфа крепко ухватила Феликса за руку и потянула за собой к лестнице. Комната Юи располагалась на втором этаже дома. Едва омега переступил порог детской, он невольно улыбнулся: комната была светлой, просторной, и хотя Юи была альфой, здесь было много уютных девчачьих вещей.       — Смотрите, сенсей! Это моя коллекция! — весело щебетала Юи, усаживая Феликса прямо на мягкий пушистый ковер и вываливая перед ним целую гору кукол в красивых платьях.       Следующие полчаса пролетели незаметно. Юи с огромным воодушевлением рассказывала истории про каждую куклу, показывала их наряды, а Феликс внимательно слушал, искренне смеялся и аккуратно поправлял игрушкам крошечные туфельки. Рядом с девочкой он окончательно расслабился, и его мятный аромат заполнил всю комнату мягким, успокаивающим облаком.       — Сенсей, а давайте заплетем друг другу косички? — вдруг округлила глаза Юи, доставая из комода яркую розовую расческу и горсть разноцветных резинок. — Папа совсем не умеет плести, он делает мне только обычный хвост!       — Ну хорошо, давай попробуем, — Феликс тепло улыбнулся.       Юи послушно уселась на ковер спиной к учителю. Феликс бережно, стараясь не причинить боли, расчесал ее темные шелковистые волосы, которые так сильно напоминали волосы Хёнджина. Тонкие, изящные пальцы омеги ловко разделили пряди, и через несколько минут на голове маленькой альфы красовались две аккуратные, безупречные косы.       — Готово, Юи-тян. Посмотри в зеркало.       — О-о-о! Как красиво! — Юи покрутилась перед зеркалом, а затем с хитрым блеском в глазах развернулась к Феликсу. — А теперь моя очередь! Сенсей, у вас такие мягкие и длинные волосы, пожалуйста, можно я тоже сделаю вам косички?       Феликс растерялся, его щеки слегка порозовели.       — Юи-тян, мне, наверное, не очень пойдет...       — Пожалуйста-пожалуйста! — Юи сделала такие умоляющие глазки, какими обычно Хёнджин выпрашивал у Феликса согласие на ужин. Против этого семейного оружия Хванов у омеги не было никаких шансов.       — Хорошо, только аккуратно, — сдался Феликс.       Юи с победным кличем принялась за работу. Конечно, десятилетний ребенок плел далеко не так аккуратно, как профессионал: она пыхтела, путалась в прядях, но очень старалась. В итоге вместо строгих кос у нее получились два забавных, слегка растрепанных хвостика по бокам, закрепленных ярко-розовыми резинками. Дополнительно Юи заколола челку Феликса парой заколок со звездочками.       — Всё! Вы самый красивый сенсей в мире! Пойдем покажем папе! — Юи схватила Феликса за руку и потащила к выходу.       Феликс даже пикнуть не успел. На подкашивающихся ногах, жутко смущаясь и пытаясь прикрыть руками эти нелепые розовые резиночки, он спустился вслед за Юи на первый этаж.       Старшие как раз закончили с уборкой и стояли у кухонного острова, когда на лестнице послышался топот. Хёнджин обернулся первым — и буквально застыл на месте. Стакан, который он вытирал полотенцем, едва не выскользнул из его пальцев.       Перед ним стоял его строгий, недоступный Ли-сенсей. В своем мягком кардигане, с пылающими от смущения щеками и... с двумя очаровательными, детскими хвостиками на голове, из которых выбивались пушистые светлые прядки. В этот момент Феликс выглядел настолько домашним, беззащитным и невероятно милым омегой, что у Хёнджина в груди сладко заныло. Запах табака мгновенно стал тяжелым, густым от вспыхнувшего обожания.       Сынмин, стоявший рядом, первым оценил картину. Он смерил Феликса взглядом, затем посмотрел на брата, у которого на лице было написано абсолютное, глупое счастье, и тихо хмыкнул.       — Что ж, Феликс-сан, должен признать — Юи превзошла сама себя, — вежливо и совершенно серьезно произнес Сынмин, хотя в его глазах плясали смешинки. — Тебе безумно идет этот стиль. Хён, скажи же? По-моему, наш дизайнер интерьеров сейчас упадет в обморок от такой красоты.       — Юи... — наконец хрипло выдавил Хёнджин, медленно подходя к омеге. Его взгляд был прикован к лицу Феликса, а на губах появилась потрясающе нежная, теплая улыбка. — Ты сотворила шедевр. Ликс-и... ты выглядишь просто... волшебно. Тебе правда очень идет.       Феликс готов был сквозь землю провалиться от этого гипнотического взгляда альфы, но внутри него разливалось такое сладкое, мятное тепло, какого он не чувствовал еще никогда в жизни.