Sweet death

Утро в пентхаусе начиналось не с рассвета — они никогда не вставали с рассветом — а с запаха кофе. Юнги проснулся первым. Как и всегда. Он вообще не понимал людей, которые могут валяться в кровати после восьми — время, которое ты тратишь на сон сверх нормы, ты уже никогда не вернёшь. Он встал, умылся, натянул чёрные спортивные штаны и направился на кухню. Без лишних движений, без лишних звуков. Кофемашина зашумела, и он облокотился на столешницу, глядя в панорамное окно. Сеул внизу уже жил. Пробки, люди, какой-то мужик орёт на курьера. Юнги сделал глоток и открыл ноутбук. Три непрочитанных письма. Одно — от посредника, предварительный запрос на новый контракт. Он пробежался по тексту, ничего не ответил, просто пометил для себя. Второе — технический отчёт по оборудованию, которое он заказывал две недели назад. Третье было спамом, даже не прочитав его он закрыл ноутбук с таким же спокойствием, с каким делал всё остальное. Чимин появился около десяти. Он вышел из спальни в одних боксерах, волосы торчат во все стороны, по нем и не скажешь, что тот может свернуть кому то шею без раздумий. Молча открыл холодильник, долго смотрел внутрь, закрыл. Открыл снова. Достал апельсиновый сок. — Есть что-нибудь? — спросил он наконец. — Яйца, — сказал Юнги не отрываясь от ноутбука. — Твои? — но поймав на себе злобный взгляд, решил задать более адеватный вопрос. — Сделаешь? — Нет. Чимин скривился, но без особой злобы — утром он был просто ленив. Он всё-таки достал сковородку, разбил три яйца, одно промахнулся мимо и оно шлёпнулось на столешницу. — Отлично, — сказал он сам себе. Чимин поел стоя, у плиты, листая телефон. Где-то в новостях мелькнул заголовок про «неустановленных лиц» и «продолжается расследование». Он хмыкнул, убрал телефон и пошёл обратно в душ. Тэхён встал в половину двенадцатого. Он вышел в гостиную в одной футболке, которая была явно чужой — длинная, почти до середины бедра — и с таким видом, как будто только что придумал теорию относительности и сейчас великодушно поделится ею с миром. — Доброе утро, — сообщил он никому конкретно. — Уже день, — ответил Юнги. — Для меня утро. Поменяй уже футболки, эти слишком длинные, задницу прикрываю. — Угомонись уже а, думаю тебя вчера оттрахали на неделю вперёд. — Ты слишком плохо меня знаешь. Альфа даже не отрицает, он прав. Омега рухнул рядом с Юнги на диван, подобрав под себя ноги, и уставился в окно. Помолчал секунд двадцать — что само по себе было рекордом. — Хочу блинов. — Тогда иди купи. — Юнги. — Тэхён. Омега повернул к нему голову и посмотрел с видом человека, которому отказали в чём-то абсолютно элементарном. Юнги не повёл бровью. Из ванной вышел Чимин — уже одетый, мокрые волосы убраны назад — и сразу прочитал ситуацию. — Что он хочет? — Блинов. — Закажи доставку, — бросил Чимин, падая в кресло и снова берясь за телефон. — О, — Тэхён просиял так, будто эта мысль была откровением, — точно. — О? Тэхён? Правило недели ты не помнишь? Не светится нигде в течение недели после проделанной работы, даже перед курьером, — отрезал Юнги, строго тыкнув в него пальцем. — Оки, поставлю отметку «Оставить у двери» — Тэхён! — уже крикнул на него альфа. — Че ты куксишся то, не буду я, уговорил, — но не проходит и секунды, как мимо уха Юнги пролетает пуля, немного задевая белую кожу, оставляя небольшую рану. — Откуда ты его блядь достал? — восклицает Чимин, подходя ближе. Тэхён непреклонен, он держит пистолет, направленный прямо на черноволосого альфу. Это уже второй порез, который, скорее всего, оставит шрам на теле Юнги. Первый уже красуется на его глазу. Альфа садится ровно, поднимая глаза на омегу. Ничего не говорит, не спрашивает и тем более не кричит. — Я сказал. Я. Хочу. Блинов. — Четко, по слогам, очень грубо, почти загробным голосом. — Хорошо, я сделаю, — спокойно отвечает Юнги, поднимаясь со стула и направляется к холодильнику за продуктами. — Одна просьба, не стреляй больше в квартире, кто-то может услышать. — Не переживай, сладенький, он с заглушкой моего собственного производства, — омега улыбается, откидывая пистолет на стол. Чимин проводил взглядом Юнги, который уже невозмутимо доставал миску из шкафа, и повернулся к Тэхёну. — Ты когда-нибудь просто попросишь что-нибудь? По-человечески? — Неинтересно, — пожал плечами омега, подтягивая колени к груди. Чимин сел обратно в кресло и некоторое время молча смотрел на него. На это расслабленное лицо, на пистолет, брошенный как ненужная игрушка, на абсолютно безмятежный вид человека, который две секунды назад мог убить. Мог. И не убил. Сегодня решил не убивать — вот и вся разница. Люди, которые не знали Тэхёна, думали, что он непредсказуем. Люди, которые знали его достаточно долго, понимали: он абсолютно предсказуем — просто по правилам, которые существуют только у него в голове и которые он никому не объяснял. Снаружи это выглядело одинаково. Внутри — совершенно по-разному. Юнги это знал лучше всех. Он стоял у плиты, помешивал тесто, и рана на ухе уже почти не кровила — неглубокая, касательная. Он вообще не притронулся к ней. Просто поднялся и пошёл делать блины, как будто ничего не произошло. Потому что для него — ничего и не произошло. Это был Тэхён. Это было нормально. Их нормально. Первый раз они увидели его в портовом районе, в одном из тех кварталов, куда полиция предпочитала не заходить после десяти вечера. Юнги тогда был моложе, злее и гораздо менее терпелив. Они с Чимином отрабатывали наводку — склад, четверо людей одного неприятного человека, стандартная работа. Вошли и обнаружили, что кто-то их опередил. Все четверо лежали на полу. Не аккуратно, не профессионально — с той избыточностью, которая говорит не о работе, а об удовольствии. Юнги насчитал семь ножевых у ближайшего. Семь. Хватило бы одного. Посреди всего этого сидел подросток. Худой, в подранной майке на два размера больше, тёмные волосы лезут в глаза. Лет шестнадцать, может меньше. Он сидел прямо на полу, спиной к ящикам. На лице была улыбка. Тихая, почти мечтательная. Скорее всего один из мальчишек, которых похищали люди, которых они приехали убить. Чимин тогда остановился в дверях и не двинулся с места — что само по себе было показателем, потому что Чимин не останавливался почти никогда. Юнги подошёл. Он успел сделать три шага. Потом что-то изменилось в фигуре на полу — едва заметно, какое-то микродвижение — и нож уже был у его лица. Быстро. Слишком быстро для подростка, слишком точно для человека, который только что сидел в трансе. Лезвие прошло от брови до низа глаза. Юнги отступил на шаг. Кровь потекла сразу — глубоко, ощутимо. Мальчик смотрел на него снизу вверх. Улыбка никуда не делась. Если что-то в ней и изменилось — она стала чуть внимательнее. Живее. — Ты не охранник, — сказал он. Не спросил. Констатировал. — Нет, — ответил Юнги, прижав рукав к брови. — Тогда зачем подошёл? — Хотел посмотреть на тебя. Пауза. — И как? — Интересно, — сказал Юнги честно. Мальчик помолчал. Потом убрал нож. Так же быстро, как достал — и снова стал просто усталым подростком в большой майке. Скорее всего он стащил его у одного из бандитов, для самозащиты и его транс был лишь реакцией на увиденное. Конечно, не каждый день видишь, как зверски может один человек убивать других. — Ты видел того, кто их убил? — поинтересовался Чимин — Нет, я сидел с завязанными глазами, а когда повязку сняли, я увидел лишь темный силуэт. Меня зовут Тэхён, — сказал он, и в голосе уже не было ничего от того существа, которое только что резануло альфу по лицу без предупреждения. Просто голос. Просто имя. Шрам на глазу у Юнги остался навсегда. Он никогда не жаловался. Иногда, когда Тэхён был в особенно хорошем настроении, он прослеживал его пальцем — задумчиво, почти нежно. Юнги позволял. Это тоже было частью их нормально. Первые месяцы совместной работы Чимин называл про себя «американскими горками для психики». Не потому что боялся — Чимин боялся очень мало чего, и Тэхён в этот список не входил. Просто требовалось время, чтобы научиться читать переходы. Понять, где заканчивается клоун и начинается что-то другое. Однажды во время слежки Тэхён два часа травил анекдоты в наушник, комментировал прохожих, изображал голосами разных персонажей. Чимин уже готов был его заглушить. Потом объект изменил маршрут — неожиданно, резко — и в наушнике стало абсолютно тихо. Ни слова. Три минуты полной тишины, пока Тэхён пересчитывал варианты. Потом коротко: северный выход, я уже там. И всё. Был случай с переговорами, когда посредник попытался их кинуть. Юнги говорил, Чимин стоял за плечом, Тэхён сидел в стороне и рисовал что-то в телефоне — цветочки, кажется. Посредник решил, что мальчик у стены не опасен. Через десять минут именно этот мальчик держал его за горло одной рукой и очень тихо, очень вежливо объяснял новые условия сделки. .Юнги тогда сказал только: — Тэхён, не ломай ему шею, он ещё нужен. — Знаю, — так же тихо ответил Тэхён и отпустил. Именно это и было самым сложным для понимания: он знал. Всегда. Он не терял контроль — у него просто был другой контроль, с другими настройками, которые большинству людей были недоступны. Где нормальный человек видит черту, Тэхён видел просто ещё одну точку на карте. Иногда он останавливался раньше неё. Иногда — нет. Зависело от чего-то внутреннего, что он сам, кажется, не всегда мог объяснить.Чимин как-то спросил напрямую: — Ты вообще понимаешь, когда переключаешься? Тэхён подумал. Серьёзно, без улыбки — что само по себе было редкостью. — Понимаю, — сказал он наконец. — Просто не всегда считаю нужным останавливаться. Чимин кивнул. Это был, пожалуй, самый честный ответ, который он от него слышал. Запах блинов поплыл по квартире. Тэхён поднял голову, потянул носом воздух и немедленно вернул себе вид довольного ребёнка. — С черникой? — крикнул он на кухню. — С тем, что было в холодильнике, — отозвался Юнги. — Это не ответ. — С черникой Он встал с дивана, прошлёпал на кухню и без приглашения влез между Юнги и плитой, заглядывая на сковородку. Альфа чуть отодвинулся, давая ему место — привычно, не глядя. Тэхён уставился на блины с таким выражением лица, как будто они были произведением искусства. — Ты хорошо готовишь, — сообщил он торжественно. — Знаю. — Это делает тебя менее противным. — Спасибо. Чимин из гостиной фыркнул. За окном Сеул жил своей обычной жизнью. В квартире пахло блинами. На столе лежал пистолет с самодельным глушителем. На ухе у Юнги засыхала царапина, которая к вечеру затянется, а через неделю останется ещё одним тонким шрамом на коже. Всё было в порядке.

***

Неделя прошла так, как обычно проходили их недели между работой — медленно и немного душно. Тэхён успел переставить всю мебель в гостиной дважды, потому что ему «не нравилась энергетика», потом вернул всё обратно, потому что так было удобнее лежать. Чимин провёл двое суток в своей комнате, выходя только за едой и кофе, и никто не спрашивал зачем — иногда ему просто нужно было побыть в темноте. Юнги работал. Читал, анализировал, сортировал входящие запросы.На восьмой день пришло письмо, которое он открыл дважды. Не потому что не понял с первого раза. Просто перечитал. На всякий случай. Он закрыл ноутбук, встал, налил себе кофе, которого уже не хотел. — Чимин, — позвал он не повышая голоса. Чимин появился через минуту. По лицу сразу считал, что что-то есть — Юнги просто так по имени не звал. — Что? — Сядь. Чимин сел. Юнги развернул к нему ноутбук. Имя в письме было из тех, которые в их кругах произносили вполголоса. Пак Ёнджун. Один из трёх людей, которые фактически держали организованную преступность в южных районах Сеула. Не громкий, не публичный — из тех, кто предпочитал оставаться в тени чужих скандалов. Поэтому и выжил там, где другие не выжили. Умный, осторожный, с частной охраной и маршрутами, которые менялись каждые два дня. Заказ пришёл через три посредника. Анонимный клиент, сумма с шестью нулями, срок — четыре недели. — Кто платит? — спросил Чимин, не отрывая взгляда от экрана. — Не установлено. Канал чистый, проверил. — Конкуренты? — Скорее всего. Или кто-то из своих, кому надоело делиться. - Чимин откинулся на спинку стула. Помолчал — не долго, он никогда долго не думал над такими вещами. — Интересно. — Четыре недели на подготовку. — Это много. — Для него — нет. — Юнги перелистнул на следующую страницу документа. — Смотри. Охрана шесть человек постоянно, ещё четверо на точках. Маршруты рандомизированы, но есть паттерн — он всегда появляется лично, когда речь идёт о деньгах выше определённой суммы. Жадный. — Жадность это хорошо, — сказал Чимин. — Значит его можно выманить. — Именно. С дивана донёсся звук. Оба повернулись. Тэхён лежал там всё это время — никто не заметил, когда он пришёл, он просто материализовался, как обычно, рисовал очередные цветы в телефоне. Но телефон уже не светился. Он слушал. — Пак Ёнджун, — произнёс он задумчиво, не меняя позы. — Толстый такой, в очках? Юнги и Чимин переглянулись. — Ты его знаешь? — спросил Юнги. — Видел один раз. Давно. — Тэхён наконец повернул голову и посмотрел на них с дивана. В глазах было то самое выражение — спокойное, чуть прищуренное, которое появлялось, когда ему было по-настоящему интересно. — Он из тех, кто любит сидеть спиной к стене. Всегда. В любом помещении. — Это стандартная практика осторожного человека. — Да, — согласился Тэхён. — Но он ещё и не любит высоту. Я заметил. Ни разу не видел его выше третьего этажа. Пауза. Чимин медленно улыбнулся. Нехорошей улыбкой — той, которая появлялась, когда его вторая личность выходила наружу. — То есть все его точки — низкие здания. — Или подвалы, — добавил Тэхён, снова уставившись в потолок. — Берём? Юнги посмотрел на сумму ещё раз. Потом закрыл ноутбук. — Берём. Тэхён улыбнулся потолку. Широко и с удовольствием — как человек, которому только что сообщили что-то очень приятное. — Отлично. Я хочу работать в помещении на этот раз. Надоело мокнуть. — Это будет зависеть от точки, — сказал Юнги. — Юнги. — Тэхён. — Я хочу работать в помещении. Чимин встал, потянулся и направился обратно в свою комнату — уже с другим видом, собранным, живым. — Разберёмся, — бросил он на ходу. — Сначала нужна точка. Дай мне день, найду где он появится через две недели. — Откуда у тебя эти контакты, — сказал Юнги. Не спросил. — Не твоё дело, — привычно ответил Чимин и скрылся за дверью. Тэхён поднялся с дивана, прошлёпал мимо Юнги на кухню и открыл холодильник. — Есть что-нибудь? — Яйца. — Снова яйца. — Он закрыл холодильник и посмотрел на альфу с искренней печалью. — Юнги. Нам платят шесть миллионов. Купи нормальной еды. Юнги открыл ноутбук обратно. — После работы.

***

Чимин нашёл точку за девятнадцать часов. Не за день, как обещал — за девятнадцать часов, потому что он терпеть не мог проигрывать даже собственным прогнозам. Вышел из комнаты с кругами под глазами, налил кофе прямо в кружку Юнги, которую тот не успел убрать, и бросил на стол распечатку. — Ресторан в Мапо. Через тринадцать дней, закрытое мероприятие, человек сорок. Наш фигурант там будет точно — один из организаторов скидывается на аренду, я проверил транзакции. Юнги посмотрел на распечатку. — Первый этаж? — Полуподвальный. — Чимин сел и наконец сделал глоток. — Я же говорил. Тэхён, который завтракал на подоконнике с тарелкой холодных блинов, не оборачиваясь поднял вверх большой палец.Следующие три дня Юнги собирал план здания. Не из открытых источников — те всегда врут в деталях, которые потом стоят дорого. Он вышел на человека, который делал там ремонт два года назад, и заплатил ему за час разговора. Узнал про вентиляцию, про то что запасной выход заварен изнутри потому что хозяин параноит насчёт краж, про то что туалеты в конце длинного коридора без камер — хозяин опять же параноит, но уже насчёт компромата. Полезный человек, этот хозяин. Юнги выстроил схему, разметил зоны, посчитал время. Тэхён в эти три дня исчез. Не совсем — он ночевал дома, ел, иногда появлялся в гостиной и смотрел телевизор с таким видом, будто мысли его находились в трёх часовых поясах отсюда. Чимин не спрашивал. Юнги тоже. Они уже знали: когда омега вот так уходит в себя перед работой — значит что-то обдумывает, и лучше не мешать. Выйдет с готовым решением, которое окажется либо гениальным, либо потребует переписать половину плана. На четвёртый день Тэхён пришёл на кухню, где Юнги разложил на столе схему ресторана, и ткнул пальцем в коридор рядом с кухней. — Здесь. — Почему? — Потому что охрана будет стоять у входа и у основного зала. Коридор для персонала, туда никто не смотрит. — Он провёл пальцем по схеме. — Я зайду через кухню. Мне нужна легенда. — Официант? — предложил Чимин. — Слишком заметно, я там чужой, меня запомнят. — Тэхён взял со стола маркер и обвёл зону за баром. — Барбэк. Тот, который таскает ящики и моет бокалы. На него вообще никто не смотрит. Да и очень удобно не светить личиком на камеры. Юнги помолчал, глядя на схему. — Тебе нужно будет провести внутри минимум два часа до того, как он появится. — Знаю. — И не привлекать внимание два часа. Тэхён посмотрел на него. — Юнги. Два часа я могу быть нормальным человеком. — Четыре, — поправил Юнги. — С учётом подготовки. Короткая пауза. — Четыре — это уже сложнее, — заулыбался омега. Чимин хрюкнул. Легенду сделали за два дня. Юнги нашёл агентство по персоналу, которое поставляло людей на такие мероприятия, и аккуратно вписал туда имя и данные, которых не существовало. Тэхён примерил форму — чёрные брюки, белая рубашка — и долго смотрел на себя в зеркало с выражением человека, которого попросили надеть что-то оскорбительное. — Я выгляжу как официант. — Ты и есть официант. Почти. — Барбэк. — Разница? — Огромная, — сказал Тэхён с достоинством и пошёл переодеваться обратно. Оружие он выбирал сам. Всегда сам — это было негласным правилом, в которое никто не лез. Разложил на кровати несколько вариантов, долго сидел, смотрел. Пистолет, нож, винтовка, арбалет, еще винтовка. Потом достал из чехла то, что лежало отдельно — компактный, переделанный под дротики, с виду почти не отличишь от обычного. Чимин увидел и присвистнул. — Яд? — Своего производства, — сообщил Тэхён с той же интонацией, с которой мог бы говорить про рецепт блинов. — Сорок секунд до остановки сердца. Выглядит как приступ. — Откуда ты его. — Чимин. — Что? — Не спрашивай, — сказал Тэхён и убрал пистолет в чехол. Чимин помолчал секунду. Потом кивнул — не потому что успокоился, а потому что знал: этот разговор всё равно никуда не приведёт. Тэхён появлялся с вещами, про происхождение которых лучше было не знать. — Близко придётся подойти, — заметил он наконец. — Дротик берёт до семи метров, — Тэхён лёг на кровать поверх разложенного оружия и уставился в потолок. — Не так уж близко. — А если промажешь? Омега повернул голову и посмотрел на него с искренним непониманием. — Я? Чимин поднял руки в примирительном жесте и чмокнул того в щёку — Вопросы? — спросил Юнги в конце. — Еда там будет? — спросил Тэхён. — Тэхён. — Я серьёзно, я буду стоять рядом с кухней четыре часа. Чимин закрыл лицо рукой. — Не ешь чужую еду на задании, — сказал Юнги. — А если очень маленький кусочек… — Нет. Тэхён вздохнул и откинулся на спинку стула. За окном темнело — Сеул переходил из дневного шума в ночной, более низкий и глухой.

***

День мероприятия начался с того, что Тэхён съел чужой йогурт из холодильника, Чимин обвинил Юнги, Юнги не стал объяснять что это был его йогурт, и они выехали в семь вечера в относительной тишине. Относительной — потому что Тэхён всю дорогу насвистывал что-то под нос. — Прекрати, — сказал Чимин. — Это помогает мне сосредоточиться. — Это помогает мне сойти с ума. — Чимин. — Коротко. Оба замолчали. Машина остановилась за два квартала до ресторана. Дальше пешком — так было условлено. Тэхён вышел первым, одёрнул белую рубашку, застегнул верхнюю пуговицу и сразу же её расстегнул. — Готов? — спросил Юнги. — Ты дурак? — сказал омега и пошёл в сторону служебного входа, не оглядываясь. Походка сразу изменилась — чуть скучнее, чуть тяжелее. Человек после смены, а не до. Маленькая деталь, которую никто специально не замечает, и именно поэтому она работает. Юнги проводил его взглядом и открыл ноутбук прямо на коленях в машине. Служебный вход никто не охранял — зачем охранять вход для персонала, когда всё интересное происходит в зале. Тэхён кивнул какому-то мужику с ящиком пива, тот кивнул обратно, и всё — он уже внутри. Кухня была шумной и горячей, пахло мясом и чем-то жжёным. Никто не смотрел на нового барбэка — у всех было своё. Он нашёл угол, взял первый попавшийся поднос с грязными бокалами и понёс его туда, где стояла мойка. Механически, спокойно. Четыре часа он мог быть невидимым. Он обещал. В ухе едва слышно щёлкнуло. — Я в системе, — сказал Юнги тихо. — Камеры вижу все. Твой коридор чистый. Тэхён не ответил — не мог, рядом стоял повар. Просто чуть качнул головой. Не прошло и 5 минут, как Чимин заржал рядом с Юнги. — Он сожрал смородину с торта, — а успокоится не может, он видит выражение лица черноволосого альфы. — Я сказал тебе блять, ничего не есть! — орет в наушник. На что получает лишь «Накормил бы, я бы не позарился» Приехал. Тэхён почувствовал раньше, чем увидел — по тому, как изменился воздух в зале. Охрана подтянулась, кто-то у входа выпрямился. Он скосил взгляд через дверной проём. Пак Ёнджун был именно таким, каким Тэхён его запомнил. Невысокий, плотный, в очках с тонкой оправой. Двигался уверенно, здоровался направо и налево — человек, который привык быть самым важным в комнате и давно перестал это скрывать. Охрана рассредоточилась по периметру. Двое остались вплотную.Тэхён взял поднос и вышел из кухни. — Объект в зале, — сказал Юнги в ухе. — Охрана: двое вплотную, один у входа, один у бара. Камеры в коридоре я гашу через три минуты. У тебя окно — минуты четыре, не больше. Тэхён шёл вдоль стены, неспешно, с подносом. Смотрел не на цель — мимо неё, чуть левее. Ёнджун переместился к дальнему столу — спиной к стене, как и ожидалось. Один из охранников отошёл к бару, второй стоял в полутора метрах. Тэхён остановился у соседнего столика, начал собирать пустые стаканы. — Камеры, — произнёс Юнги. Коридорный свет на секунду мигнул — незаметно, если не знать. Тэхён знал.Он поставил поднос, выпрямился и медленно двинулся в сторону Ёнджуна — не к нему, а как бы мимо, к столику за его спиной. Рука опустилась в карман. Пальцы нашли пистолет — лёгкий, почти невесомый, холодный. Охранник смотрел в другую сторону. Всего секунду — но секунды хватило. Дротик вошёл под воротник пиджака, в шею, чуть ниже уха. Тихо — тише, чем падает салфетка.Ёнджун не вздрогнул. Только чуть повёл плечом — как от укуса комара — и продолжил разговор. Тэхён вернулся на кухню. Сорок секунд он считал про себя, разгружая поднос у мойки. Тридцать пять. Тридцать. На счёт «двадцать» из зала донёсся негромкий шум. Потом голоса — встревоженные, но ещё не паника. Потом уже паника. — Готово? — спросил Чимин в ухе. — Готово, — сказал Тэхён, снимая фартук и вешая его обратно на крючок аккуратно. — Еду забрать не дали, кстати. Несправедливо. — Выходи, — сказал Юнги. — Уже иду. Служебный выход. Переулок. Холодный воздух после духоты кухни. Тэхён закурил клубничную сигарету, теперь можно, никто не смотрит — и пошёл в сторону машины. За спиной выли первые сирены. Он не обернулся. В машине было тихо. Чимин вёл, Юнги смотрел в телефон. Тэхён сидел сзади, закинув голову на подголовник, и смотрел в потолок салона с видом человека, который только что вернулся с приятной прогулки. — Четыре часа, — сказал он наконец. — Что? — отозвался Чимин. — Я был нормальным четыре часа. Ты говорил, это сложно. Вылижешь меня за это? Юнги не поднял взгляда от телефона, лишь закатил глаза.