Chapter 1
13 июня 2026 г., 13:38
Поздно вечером, незнакомка вошла в кабинет директора детского дома. Все остальные дети уже спали, и только Ганнибал спрятался в коридоре за углом, чтобы подслушать их разговор.
— Итак, доктор Мэри Ливингстон, что Вы здесь ищете? — спросил директор своим привычным грубым голосом. Он произнёс имя леди с особым вниманием, как будто бы распробуя его или оценивая её собственное достоинство.
— Я психиатр, и я слышала новости об инциденте, связанном с одним из вашим воспитанников...
Но она не успела договорить. Директор внезапно прервал её взбешённым криком и ударил кулаками по деревянной поверхности стола. Доска задребезжала под его руками с таком силой, как будто бы вот-вот была готова треснуть. Все офисные принадлежности, лежавшие в тот момент на столе, закрутились и зазвенели, едва не рухнув на пол.
— Если Вы пришли сюда только за этими дурацкими сплетнями, то убирайтесь долой с глаз моих! — он очевидно был озабочен своей репутацией, но явно не умел держать эмоции под контролем.
Уши Ганнибала напряглись от шума, и он почувствовал, как по спине пробежался холодный озноб. Злобный голос директора провоцировал его, как красная тряпка быка, но странное любопытство на этот раз оказалось сильнее. Ганнибал бы уверен — в этой женщине было нечто странное. Нечто величественное и сложноустроенное одновременно, как большая паучья паутина или одинокий лебедь в болоте. Что-то неуловимое в её голове и манере поведения зацепило внимания парня, и он отчаянно захотел узнать, что именно это было.
— В таком случае, я предлагаю Вам сделку, — спокойно ответила она, и Ганнибал услышал, как в её руках зашелестела пачка банкнот. Незнакомка пересчитывала их, словно подбирая сумму для взятки директору.
Мужчина опешил и словно потерял дар речи. Его поразила не только её прямолинейность, но и цена, которую девушка предлагала за усыновление Ганнибала Лектера.
— Этого будет достаточно?
— Достаточно.
— Сделка?
— Сделка.
— Итак, на чём же я остановилась? Ах, да... Я слышала, что журналисты окрестили Ганнибале Лектере социопатом и девиантным ребёнком. Ох, как же много слухов о нём было в прессе после того случая! Но я, как психиатр, не вижу в нём монстра. Я вижу ребёнка, которому просто-напросто нужна моя помощь, пока до него не добрался кто-то другой, кто разрушит его окончательно. Теперь Вы меня понимаете, мистер...?
— Да, да, конечно, — наотмашь согласился мужчина и стал жадно пересчитывать в руках деньги, хихикая при этом как большая крыса. Всего лишь сто пятьдесят долларов, и его больше не заботила ни жизнь этого мальчика, ни какие-либо нормы морали.
— Я бы не хотела заморачиваться с оформлением всех требуемых по регламенту бумаг, если Вы не возражаете.
— Ох, это пустяки, мисс. Я займусь этим.
— Отлично. Тогда позвольте мне задать Вам последний вопрос.
— Какой же?
— Как он здесь оказался?
Директор оторвался от созерцания своей выручки и на мгновение пришёл в чувства, чтобы рассказать трагичную историю о детстве Ганнибала Лектера.
— А разве Вы ещё не догадались? Ганнибал попал сюда так же, как и многие другие дети войны. Он жил под оккупацией, его семья умерла. Мы не знаем что конкретно с ними случилось, ибо с момента попадания в приют он так и не сказал ни слова. Он только выкрикивал по ночам чьё-то имя, просыпаясь от кошмаров... Возможно, его матери или сестры или кого-то ещё.
Последние его слова заинтриговали доктора Ливингстон, но она решила, что расспрашивать незнающего человека о симптомах ПТСР будет бессмысленно, так что заместо этого задала ему другой, куда более логичный и ожидаемый вопрос:
— Что насчёт других родственников? Неужели никто из аристократического семейства Лектеров так и не объявился за осиротевшим наследником?
— Ни тогда, ни сейчас! — директор залился подлым смехом, — Мы же заключили сделку, помните? Этот мальчик теперь полностью Ваш, доктор Ливингстон. Ни о чём другом не переживайте. Я решу все вопросы, но только если вы дадите мне ещё немного на чай.
Женщина хмыкнула и вытащила ещё пятьдесят долларов из своей сумки.
— Приятно иметь с Вами дело, мистер...? Вы так и не назвали мне своё имя.
— Освальд. Йонас Освальд, — он протянул руку для пожатия и лукаво улыбнулся, как типичный бизнесмен.
— Как я и сказала, рада встрече, мистер Освальд.
Когда голоса утихли, Ганнибал быстро вернулся в свою комнату и притворился, будто бы спал на протяжении всего их разговора. Осознание настигло его как удар под дых — его только что продали. За какую-то жалкую кучку баксов его судьбу вверили странной женщине с подозрительными намерениями. Инстинкт самосохранения уже заговорил ему о том, чтобы приготовиться дать ей отпор, но другая часть его спросила: "А что, если не всё так плохо?" Может быть, ему и вправду будет лучше с ней, нежели в интернате, в окружении немытых невежественных сирот и бессердечных воспитателей. Почём знать, почём знать.
— А ты, должно быть, Ганнибал, верно? — она присела на корточки у его кровати и одарила Лектера тёплой, дружелюбной улыбкой. По какой-то причине, она показалась мальчику жутко фальшивой, но виду он не подал, — Я едва могу представить, как сильно ты устал от всех этих грубых, неприятных ребят вокруг. Скажи, а ты бы хотел...?
Директор детдома снова беспардонно прервал её речь. Его широкая фигура выросла из-за спины женщины, словно тень, частично закрывая свет от тусклой коридорной лампы.
— Пакуй свои манатки, Лектер, и убирайся прочь отсюда так быстро, как только можешь... Пока я не передумал насчёт твоего усыновления, — Йонас не был зол, но его низкий голос всё равно звучал достаточно грубо и нахалисто, как у свиньи.
Ганнибал сверлил его взглядом, полным ненависти и тихой ярости, но воздержался от дерзкого комментария в сторону внешнего вида директора. Он был так глубоко раздосадован чувством того, как будто бы его жизнь разбилась вдребезги уже во второй раз, что даже уже не стал предпринимать никаких попыток вырваться. В знак сочувствия, Мэри дружески похлопала его плечу и тихонько сказала на ухо:
— Пойдём, я покажу тебе лучшую жизнь. Обещаю.
